— До двенадцати я дома, сто процентов, — сказал он, затягивая ремень и глядя на жену. — Максимум девять, десять… Пару часов откатаю — и всё.
Жена молча поправила на столе салфетки, сдвинула миску с салатом. Сын сидел в телефоне, наушник в одном ухе, вторым как будто слушал их краем внимания.
— Ты это в прошлом году говорил, — напомнила она. — И в позапрошлом.
— В этом году тарифы вообще космос, — попытался он пошутить. — Грех не выйти. Нам же кредит тянуть.
— А нам праздник кто потянет? — тихо спросила она.
Сын поднял глаза.
— Пап, ну правда. Я в этом году хотя бы не у бабушки, не в лагере, дома. Можно без твоих историй про «сейчас вернусь»?
Он поморщился. В сорок пять лет он уже знал, как выглядит разочарование в глазах близких. Знал, как потом неделю ходить по квартире и стараться загладить вину.
— Я же не на ночь, — сказал он мягче. — Пиковый тариф до девяти-десяти, дальше спадёт. В одиннадцать я точно буду. Включим президента, шампанское, всё как люди.
— Ты не как люди, — усмехнулась жена без радости. — Ты как приложение.
Он хотел возмутиться, но промолчал. Пошёл в коридор, натянул пуховик. В зеркале — уставшее лицо, щетина, под глазами тени. Водитель с рейтингом 4,93 и постоянным ощущением, что все им чем-то недовольны.
— Возьми шапку, — сказала жена из комнаты. — И не бери пьяных. Опять потом будешь мне рассказывать, как тебе в салон блевали.
— У меня фильтр стоит, — буркнул он.
Сын подошёл к двери, привалился к косяку.
— Пап, давай так. Если ты к двенадцати не успеваешь, просто заранее напиши. Не надо этих «вот-вот». Ладно?
Он кивнул. Сын протянул кулак. Он стукнулся своим.
— Я успею, — упрямо повторил он.
Во дворе уже гремели одиночные петарды. Суетились люди с пакетами, в окнах мигали гирлянды. Он открыл свою старенькую «Шкоду», сел, включил зажигание. На панели замигали лампочки, телефон на держателе загорелся интерфейсом приложения. В углу уже висело уведомление: «31 декабря. Повышенный спрос. Коэффициент до 2,8».
Он вздохнул, открыл смену. Сразу же пришёл первый заказ.
— Ну поехали, — сказал он сам себе.
Первый заказ был с коэффициентом 2,5, подача три минуты. Он вырулил со двора, прорезал поток машин, поймал зелёный. Клиентка написала в чате: «Пожалуйста, быстрее. Очень нужно». Никаких смайликов.
Во дворе у старой пятиэтажки его уже ждали. Мужчина в расстёгнутой куртке бегал по снегу, оглядывался, как будто искал кого-то. Рядом стояла женщина, опираясь на перила подъезда, держась за живот. Живот был большой, под пуховиком всё равно заметный.
Он резко затормозил, выскочил из машины.
— Это вы вызывали?
— Да-да, — мужчина подбежал, распахнул заднюю дверь. — В роддом, как в заказе. Можно побыстрее? У неё схватки.
Женщина села осторожно, поморщилась.
— Не надо паники, — пробормотала она мужу. — Это ещё не… ай…
Он сел за руль, глянул на маршрут. Роддом на другом конце района, по прямой двадцать минут, но это в обычный день. Сейчас навигатор показывал тридцать пять.
— Пристегнитесь, — сказал он. — Я постараюсь.
Мужчина сел рядом, не отрывая взгляда от жены в зеркале.
— Третий ребёнок, — сказал он так, словно оправдывался. — Мы думали, как раньше будет. А тут как-то… быстро.
— Всё нормально, — ответил он, хотя сам чувствовал, как внутри поднимается тревога. — Сейчас выскочим на проспект, там пролетим.
На проспекте, конечно, никто никуда не пролетал. Машины ползли, как черепахи, в обе стороны. Где-то впереди бахали салюты, отражались в лобовых стёклах.
Он втиснулся между маршруткой и чёрным внедорожником, поймал щель и выскочил на полосу для общественного транспорта. В зеркале мигнула камера.
— Штраф поймаю, — выругался он вполголоса.
— Я заплачу, — сразу сказал мужчина. — Только довезите.
Женщина снова зашипела, вцепившись в ручку двери.
— Через сколько мы будем? — спросила она.
Он глянул на навигатор. Двадцать минут.
— Пятнадцать-двадцать, — сказал он. — Я максимум выжму.
Он выжимал. Лез в каждую дырку, ругался про себя на тех, кто встал, как вкопанный, ловил редкие зелёные. В голове крутилось: «Если сейчас что-нибудь случится в салоне, кто будет виноват? Я? Муж? Приложение?»
На светофоре телефон пискнул. Сообщение от жены: «У нас всё готово. Ты когда?»
Он не ответил. Слишком много было сразу: дорога, схватки на заднем сиденье, муж, который дышал так, будто рожает он.
— Давайте, дышите, как вам там учили, — сказал он, не отрывая взгляда от дороги. — Вдох… выдох…
— Вы тоже рожали? — спросила женщина сквозь зубы.
— Я три раза жену в роддом возил, — ответил он. — Почти как акушер.
Муж нервно хохотнул.
— И как, успевали?
— Два раза да, один раз нет, — честно сказал он. — Но всё хорошо закончилось.
Он вспомнил ту ночь. Жена на заднем сиденье, паника, крики. Тогда он ещё не работал в такси, был на заводе, и машина была служебная. Они не успели, сын родился в приёмном. Потом жена ещё долго вспоминала, как он орал на пробку, как будто машины могли разойтись по его приказу.
Они подлетели к роддому через семнадцать минут. Он заехал прямо под шлагбаум, охранник выскочил с возмущением, но, увидев женщину, махнул рукой.
— Всё, приехали, — сказал он.
Муж бросился открывать дверь. Женщина попыталась подняться, снова согнулась пополам.
— Счастливо вам, — сказал он. — И лёгких родов.
— Спасибо, — выдохнула она. — С новым годом.
Муж сунул ему в руку деньги поверх оплаты в приложении. Он хотел отказаться, но пальцы сами сжались.
— За штраф, — сказал мужчина. — И… спасибо, что не отказались.
Он кивнул, глядя, как они, чуть спотыкаясь, заходят в приёмный покой. В телефоне всплыло сообщение от приложения: «Отличная поездка! Клиент оставил вам чаевые». Следом ещё одно: «Высокий спрос в вашем районе. Не отключайте приложение, чтобы не упустить заработок».
Он посмотрел на время. Было без двадцати девять. До полуночи три часа. В принципе, план пока держался.
Он написал жене: «Еду дальше, до десяти максимум. Первый заказ — в роддом, не мог отказать». Поставил смайлик, потом стёр. Отправил без.
Ответ пришёл через минуту: «Я всё понимаю. Просто помни про нас».
Он вздохнул и нажал «Свободен».
Второй заказ прилетел почти сразу. Подросток, точка подачи — торговый центр у метро. Коэффициент 2,8, расстояние до клиента пять минут.
— Ну хоть не роженица, — пробормотал он.
У торгового центра толпились люди с пакетами, кто-то уже открывал шампанское прямо на улице. На скамейке у входа сидел худой мальчишка в лёгкой куртке, без шапки. В руках телефон, рядом — маленький спортивный рюкзак. Он постоянно оглядывался.
— Ты вызывал? — спросил он, остановившись рядом и опустив стекло.
— Да, — мальчишка подошёл ближе. — Вы… можете подождать минуту? Я маме звоню, она не берёт.
Он посмотрел на таймер подачи, на толпу, на мальчишку.
— Садись, — сказал он. — По дороге дозвонишься.
Мальчишка сел назад, пристегнулся, зажал телефон в ладони.
Маршрут вёл в соседний район, к какому-то двору. Ничего примечательного. Но в комментариях к заказу было написано: «Ребёнок едет один. Пожалуйста, позвоните маме при подаче».
Он поморщился. Такие заказы он не любил. Всегда страшно: вдруг что-то случится, кто потом крайний.
— Сколько тебе лет? — спросил он, выруливая из кармана.
— Четырнадцать, — ответил мальчишка. — Почти пятнадцать.
— Почему один?
— Мама на смене. Сказала, что приедет, но её не отпустили. Я поехал сам, а она мне такси вызвала. У нас сегодня… — он замялся. — Ну, типа праздник.
Телефон мальчишки снова зазвонил. Он посмотрел на экран.
— Это она, — сказал он и ответил. — Алло. Да, я сел. Да, еду. Да… Сейчас водитель с вами поговорит.
Он протянул телефон вперёд.
— Это вам.
Он взял трубку.
— Алло.
— Здравствуйте, — быстрый женский голос, на фоне шум, кто-то кричит. — Это водитель? Вы его взяли? Всё нормально?
— Да, сел, едем. Через двадцать минут будем, если пробок не будет.
— Пожалуйста, довезите его до подъезда, не высаживайте просто так. Я ему ключи оставила у соседки, он знает. Просто… — голос дрогнул. — У меня смена, я не успеваю, а я обещала…
— Довезу, не переживайте, — сказал он. — Я тоже отец.
Он поймал себя на том, что опять это говорит. Как будто это что-то гарантирует.
— Спасибо вам большое. И… с праздником вас, — добавила она.
Он вернул телефон мальчишке.
— Мама на работе? — уточнил он.
— В «Пятёрочке», — вздохнул тот. — У них сегодня до десяти. Сказала, что потом приедет, если автобус поймает.
— А что за праздник?
— Ну… — мальчишка поёрзал. — Я в этом году без двоек закончил. И вообще… Она обещала, что мы в этом году будем не у тёти, а дома вдвоём. Ну, втроём, с котом. Но начальница сказала, что если она не выйдет, её выкинут из графика. Вот.
Он кивнул. Ситуация была слишком знакомой, только вместо «начальницы» у него было «приложение» и «коэффициент».
В салоне повисло молчание. За окном мелькали ёлки во дворах, светящиеся окна, редкие фейерверки. На перекрёстке он опять получил сообщение от жены: «Мы с Сашкой нарезаем салат. Он говорит, что если ты не успеешь, он сам тебя забанит в приложении».
Он усмехнулся, пальцы сами набрали: «Передай, что у меня рейтинг выше, чем у него в дневнике». Потом стёр «в дневнике» и написал: «Я стараюсь. Пока всё по плану».
— У вас семья дома? — спросил мальчишка.
— Жена и сын. Сын примерно как ты.
— И вы в смену? — удивился тот.
— Ну да. Праздник же, — сказал он. — Народ катается, деньги сами идут.
— Моя мама тоже так говорит, — тихо сказал мальчишка. — Только потом она спит целый день, а я один с котом.
Он не нашёлся, что ответить. На секунду захотелось развернуться и отвезти пацана не по адресу, а прямо к его матери, в эту «Пятёрочку». Но это уже было бы слишком.
Во двор они въехали без приключений. Дом стандартный, подъездов много. Мальчишка уверенно показал, куда.
— Тут, — сказал он. — А вы можете подождать, пока я до двери дойду? А то мало ли.
— Конечно.
Мальчишка вылез, поправил рюкзак. Подъездная дверь оказалась закрыта на домофон, он набрал номер квартиры. Через минуту вышла женщина в халате, с телефоном в руке. Это, видимо, соседка. Мальчишка что-то ей сказал, она кивнула и махнула водителю рукой.
Он кивнул в ответ, нажал «Завершить поездку». Приложение тут же выдало: «Отличная поездка. Не выключайте приложение, чтобы заработать больше».
Время — без десяти десять. До полуночи два часа с хвостиком.
Телефон завибрировал. Жена звонила.
— Ну что? — спросила она, как только он ответил. — Ты живой?
— Живой. Еду к тебе, — сказал он. — Сейчас ещё один короткий заказ по пути — и всё. Я уже в вашем районе.
— Ты сам себе веришь? — спокойно спросила она.
Он промолчал.
— Я не ругаюсь, — продолжила она. — Я просто хочу понимать. Мы тут уже всё приготовили, Сашка с гирляндой воюет. Он делает вид, что ему всё равно, но я вижу.
— Я успею, — повторил он. — Честно.
— Ладно. Только, если поймёшь, что не успеваешь, скажи. Не пропадай.
Он кивнул, хотя она этого не видела, и сбросил.
Внутри всё сжалось. Он знал, как это бывает: «ещё один короткий заказ», «ещё чуть-чуть», а потом внезапно одиннадцать сорок пять, и ты где-то на МКАДе с пьяной компанией, которая поёт «В лесу родилась ёлочка».
Он открыл список заказов. Кнопка «Без права отказа» светилась красным. Это были приоритетные вызовы: больницы, дети, социальные службы. За них платили не всегда больше, но отключить их нельзя было, если ты включил специальный режим. Он включил его ещё год назад, когда хотел делать что-то полезное. С тех пор периодически попадал в истории, после которых неделю ходил как выжатый.
Экран мигнул. Новый заказ. «Без права отказа». Подача семь минут. Адрес — поликлиника на проспекте. Комментарий: «Пожилой мужчина. Забрать у аптеки, отвезти домой. Срочно».
— Вот чёрт, — выдохнул он.
Он понимал, что если сейчас нажмёт «Выход из смены», заказ уйдёт другому. Но другой может быть далеко. Или вообще не возьмёт. А там дед с лекарством, холод, Новый год, закрытые аптеки.
Он вспомнил своего отца, который однажды в такую же ночь сидел с температурой и ждал, пока сын доедет с работы и привезёт таблетки. Тогда он тоже опоздал. Отец потом шутил, что выжил назло.
— Ладно, — сказал он вслух. — Один дед — не пробка на МКАДе.
Он принял заказ.
Аптека оказалась возле той же поликлиники, где он в детстве проводил полдня в очередях. У входа стоял невысокий старик в старом пальто, с сумкой через плечо. В руках он держал пакет с логотипом аптеки и постоянно смотрел на часы.
— Это вы? — спросил он, подъезжая.
— Я, — старик кивнул и осторожно сел на переднее сиденье. — Можно я спереди? Ногу тянет.
— Конечно. Пристегнитесь.
Он посмотрел на маршрут. Дом старика был в соседнем районе, не так далеко. Навигатор показывал двадцать пять минут. На часах было десять двадцать.
— Успеем, — пробормотал он себе.
— Что вы сказали? — переспросил старик.
— Говорю, дорога относительно свободная. Быстро доедем.
— А мне быстро не надо, — вздохнул тот. — Мне бы просто доехать.
Он улыбнулся краем рта.
— Ну доедем точно.
Они тронулись. Старик молчал, потом вдруг заговорил:
— Я, знаете, думал, что сегодня без приключений обойдётся. А у меня давление прыгнуло, сердце заколотилось. Дочь в панике, «скорую» хотела вызывать. А я говорю: какая «скорая», сегодня у них работы полно. Я до аптеки сам дойду. Дошёл, но обратно уже тяжело. Вот она и вызвала вас.
— Дочь с вами живёт? — спросил он, больше чтобы поддержать разговор.
— Да. Муж у неё умер, дети разъехались, так что мы вдвоём. Она сейчас дома, переживает. У неё этот… как его… тревожность. Всё время ждёт, что со мной что-то случится.
Он кивнул. Это тоже было знакомо. Его жена тоже всегда ждала, что с ним что-то случится. То авария, то пьяный клиент, то ещё что.
— А вы почему в такую ночь на работе? — вдруг спросил старик. — Семья не ругается?
— Ругается, — честно сказал он. — Но кредит сам себя не платит.
— У всех кредиты, — вздохнул старик. — Я вот в вашем возрасте думал, что к пенсии буду на даче картошку копать. А в итоге…
Он не договорил, только махнул рукой.
Телефон снова завибрировал. На этот раз это был сын.
— Пап, — сказал он, как только тот ответил. — Ты где?
— Везу дедушку с лекарством, — сказал он. — Потом сразу к вам.
— Сколько «потом»? — голос сына был ровный, но в нём слышалось напряжение.
— Полчаса туда, полчаса обратно. Я успею.
— Ты уверен?
Он посмотрел на навигатор. Пробка впереди краснела, как ёлочная игрушка.
— Ну… — он замялся. — Постараюсь.
— Просто скажи честно, — сказал сын. — Ты опять будешь в машине, когда куранты пойдут?
— Я не хочу, — выдохнул он. — Но…
— Я понял, — перебил сын. — Ладно. Я маме скажу, что ты занят. Мы тут шампанское безалкогольное открыли. Я за тебя тоже налью.
— Саш…
Но в трубке уже были гудки.
Он почувствовал, как что-то внутри сжалось до боли. Хотелось развернуть машину прямо сейчас, высадить старика у ближайшего метро и мчаться домой. Но он посмотрел на мужчину рядом. Тот держал пакет с лекарством, как спасательный круг.
— Всё нормально? — спросил старик, заметив его напряжение.
— Да, — соврал он. — Просто дома ждут.
— Дом — это хорошо, — сказал старик. — У меня жена умерла в Новый год. Тоже ждали, салаты, шампанское. Она пошла на кухню и…
Он осёкся.
— Извините, не хочу портить вам настроение. Просто… если вас ждут, это хорошо. Даже если вы опоздаете.
Он не нашёлся, что ответить.
Они ехали медленно, пробка почти не двигалась. Впереди кто-то решил устроить салют прямо на дороге, машины стояли, ожидая, пока отстреляются. Он смотрел на людей, которые снимали всё на телефоны, и чувствовал, как тикают минуты.
Он открыл вторую навигацию, посмотрел объезд. Можно было свернуть во дворы, срезать, но там сугробы, припаркованные в два ряда машины, риск застрять.
— Давайте через дворы, — вдруг сказал старик. — Тут, если налево, я знаю, как проехать.
— Там же нечищено, — возразил он.
— Ничего, прорвёмся. Я раньше водителем автобуса работал. Знаю эти места.
Он вздохнул и повернул налево. Старик оказался прав. Дворы были забиты машинами, но кое-где оставались проезды. Они петляли между домами, один раз чуть не сели на ледяной бугор, но выбрались. В итоге навигатор радостно сократил время в пути на десять минут.
— Видите, — удовлетворённо сказал старик. — Старые маршруты ещё пригодились.
— Спасибо, — сказал он искренне.
Они подъехали к дому старика без пяти одиннадцать. Тот долго копался в карманах, доставая деньги.
— Не надо, — сказал он. — У вас же там лекарства…
— Я не за лекарство плачу, — упрямо ответил старик. — Я за то, что вы не бросили меня тут. Возьмите.
Он взял. Вышел, помог старику подняться по ступенькам. На первом этаже дверь распахнулась, на пороге появилась женщина лет сорока пяти в домашней футболке.
— Папа! — воскликнула она. — Я уже думала, ты где-то упал.
— Не упал, — проворчал старик. — Водитель хороший попался.
Женщина посмотрела на него.
— Спасибо вам большое, — сказала она. — И… с праздником.
Он кивнул и поспешил обратно в машину.
На часах было одиннадцать ноль три. До дома по прямой двадцать минут. Если повезёт со светофорами, успеет. Если не повезёт…
Он сел, включил зажигание. Приложение радостно сообщило: «Вы находитесь в зоне повышенного спроса. Не выходите из смены!»
Кнопка «Завершить смену» светилась серым. Кнопка «Свободен» — зелёным. И красным всё так же мигало: «Без права отказа. Активен».
Он потянулся к кнопке выхода. В этот момент экран вспыхнул новым заказом. Опять «без права отказа». Подача три минуты. Адрес — дом через два квартала. Комментарий: «Ребёнок потерялся. Отвезти в отделение полиции».
Он замер.
В голове прозвучал голос сына: «Просто скажи честно». Голос жены: «Мы тут всё приготовили». Голос старика: «Если вас ждут, это хорошо, даже если вы опоздаете».
Он понимал, что если сейчас нажмёт «Принять», домой к полуночи он точно не успеет. Даже если ребёнка надо будет отвезти в ближайший отдел, это плюс минимум сорок минут. С учётом оформления, разговора, ожидания родителей. А если там ещё что-то затянется…
Если нажмёт «Отказаться», заказ уйдёт другому. Может быть, тому, кто в пятнадцати минутах. Может, ребёнок будет сидеть в чужом подъезде и ждать. Может, всё обойдётся. А может, нет.
Он почувствовал, как ладони вспотели. В сорок пять лет он думал, что уже умеет принимать решения. Но вот сидит взрослый мужик в машине, смотрит на экран и не может нажать ни одну кнопку.
Три секунды. Две. Одна.
Приложение само приняло заказ. Автоматический режим при «без права отказа».
— Да чтоб тебя, — выругался он.
Он мог ещё отменить, но тогда система бы его наказала. Понизила рейтинг, лишила приоритета. А ещё, главное, внутри что-то не давало. Как будто если он сейчас откажется, это будет не просто неудобно, а неправильно. Не потому, что так надо, а потому, что он уже видел сегодня роженицу, мальчишку с рюкзаком и старика с лекарством.
— Ладно, — сказал он. — Поехали спасать ещё кого-нибудь.
Ребёнок оказался девочкой лет восьми. Она сидела на лавочке у подъезда, обняв плюшевого зайца. Рядом стояла женщина в шапке с помпоном, говорила по телефону.
— Это вы за ней? — спросила она, увидев машину.
— Да. Что случилось?
— Гостей встречали, она вышла с собакой, а потом потерялась. Нашли её тут, у соседнего дома. Родители уже едут в отделение, там будут разбираться. Мне сказали, что такси приедет и отвезёт её туда, чтобы не ждать ППС. Вы же не против?
Он хотел сказать «против». Хотел сказать, что у него семья, часы тикают, что он уже сегодня нас спасался. Но девочка подняла на него глаза. Большие, испуганные, с красными от слёз веками.
— Ты как, поедешь со мной? — спросил он.
Она кивнула и крепче прижала к себе зайца.
— Я с вами поеду, — сказала женщина. — Я её нашла. Родители поехали в отделение на машине друга, они там уже ждут.
Он кивнул. Так даже лучше.
Они сели, девочка на заднее сиденье, женщина рядом с ней. Он посмотрел на время. Одиннадцать десять.
Отделение полиции было в десяти минутах езды. Но это без учёта того, что весь район решил одновременно запускать салюты и садиться в машины.
— Как тебя зовут? — спросил он, выезжая на дорогу.
— Вика, — прошептала девочка.
— Вика, не бойся. Сейчас поедем к маме с папой. Они уже ждут.
— Я не боялась, — упрямо сказала она. — Я просто не знала, куда идти.
Женщина на заднем сиденье тяжело вздохнула.
— У нас во дворе ремонт, всё перекопали, она запуталась. Я увидела, как она ходит кругами, и спросила. Хорошо, что у неё адрес был на бумажке в кармане.
Он кивнул. В детстве ему тоже мать писала адрес на листочке, когда он шёл во двор к друзьям. На всякий случай. Тогда это казалось смешным. Сейчас — нет.
Телефон зазвонил. Жена.
Он ответил, не отрывая взгляда от дороги.
— Ты едешь домой? — спросила она без приветствия.
— Везу ребёнка в отделение, — сказал он. — Она потерялась.
На том конце повисла пауза.
— Конечно, — сказала она наконец. — А кто же ещё, кроме тебя.
— Я не могу её бросить, — глухо сказал он. — Там родители…
— Я понимаю, — перебила она. — Я правда понимаю. Просто…
Он услышал, как в трубке что-то грохнуло, как засмеялся сын.
— Они там уже салют запускают, — сказала она. — Мы… мы без тебя начнём. Иди спасай дальше.
— Я постараюсь успеть к двенадцати, — сказал он, сам не веря.
— Не обещай, — тихо ответила она. — Пожалуйста. Не обещай того, чего не можешь.
Он хотел что-то сказать, но связь оборвалась.
Он почувствовал, как внутри что-то ломается. Не громко, без треска, просто как будто ещё одна пружина перестала держать.
— Вы ничего, что я вас задерживаю? — спросила женщина сзади.
— Уже да, — сказал он честно. — Но не вы.
Она не стала уточнять.
До отделения они доехали за пятнадцать минут. Вика всю дорогу молчала, только иногда шмыгала носом. Когда они подъехали, у входа уже стояли мужчина и женщина, явно родители. Мать бросилась к машине, едва он остановился.
— Викуся! — крикнула она.
Девочка распахнула дверь и кинулась к ней. Отец шёл следом, растерянный, с пакетами в руках.
— Спасибо вам огромное, — сказал он, когда женщина, которая нашла Вику, вышла из машины и что-то им объяснила. — Если бы не вы…
— Это не я, это он, — сказала женщина и кивнула на водителя.
Родители посмотрели на него. В глазах у матери стояли слёзы.
— Спасибо, — сказала она. — С новым годом вас.
— И вас, — ответил он.
Он посмотрел на часы. Было одиннадцать двадцать восемь.
До дома по прямой пятнадцать минут. Но это если все светофоры зелёные, если никто не перекроет дорогу салютом, если не будет неожиданной пробки. Он включил навигатор. Тот показал двадцать две минуты.
— Ну конечно, — усмехнулся он.
Приложение пискнуло: «Вы находитесь в зоне максимального спроса. Оставайтесь в сети, чтобы заработать до трёх раз больше».
Он нажал «Завершить смену».
Система выдала предупреждение: «Вы уверены, что хотите выйти? Вы находитесь в зоне высокого спроса».
Он нажал «Да».
— Поздно, — сказал он вслух. — Но хоть так.
Дорога домой была как сон. Машины сигналили, люди переходили улицу где попало, из дворов вылетали фейерверки. На каждом перекрёстке стояли компании с бутылками. Кто-то махал ему, кто-то пытался остановить, кто-то просто орал что-то невнятное.
Он смотрел на время. Одиннадцать тридцать пять. Одиннадцать сорок. Одиннадцать сорок пять. Он застрял за автобусом, который решил пропустить пешеходов. Потом ещё один светофор, ещё одна пробка. Музыка в радиообъявлениях становилась всё более торжественной, ведущие наперебой желали всем встретить праздник с близкими.
— Да-да, — буркнул он. — Расскажите мне ещё.
В одиннадцать пятьдесят он наконец выехал на улицу, где стоял их дом. Во дворе уже грохотало, люди запускали салюты из бутылок, дети визжали. Он припарковался кое-как, даже не заезжая на своё место, выключил двигатель и выскочил из машины.
Лестница показалась бесконечной. На каждом пролёте кто-то сидел с телефоном, кто-то курил, кто-то тащил пакеты. Он поднялся, задыхаясь, хотя всего-то третий этаж.
Дверь в квартиру была приоткрыта. Изнутри доносился голос президента, который уже начал свою речь.
Он вошёл.
В комнате горели гирлянды, на столе стояли салаты, оливье, селёдка под шубой, мандарины. Жена сидела на стуле, опершись локтями о стол, сын стоял у окна с бокалом лимонада.
Они оба повернулись к нему.
— Ну, — сказал он, пытаясь улыбнуться. — Я же говорил, успею.
Сын посмотрел на часы на стене. Стрелки показывали без трёх минут двенадцать.
— Почти, — сказал он.
Жена встала, взяла со стола пустой бокал, налила в него шампанское.
— Давай, — сказала она. — У нас две минуты, чтобы сделать вид, что мы нормальная семья.
Он подошёл, взял бокал. Руки всё ещё дрожали после руля.
По телевизору президент говорил что-то про испытания, которые сделали нас сильнее. Про то, что главное — это семья и взаимопомощь.
— Символично, — пробормотала жена.
— Ты злишься? — спросил он.
— Я устала, — ответила она. — Это немного другое.
Сын подошёл ближе, протянул ему свой бокал.
— Давай уже, — сказал он. — Сейчас куранты начнутся.
Они встали втроём у стола. В комнате пахло мандаринами и чем-то жареным. На балконе за стеклом кто-то уже кричал: «Ура».
Куранты начали бить. Он смотрел на жену, на сына и чувствовал, как в горле встаёт ком. Хотелось сказать тысячу слов, объяснить, оправдаться, пообещать, что всё будет по-другому. Но он вспомнил её просьбу: не обещать того, чего не может.
— С новым годом, — сказал он тихо, когда бой закончился.
— С новым, — ответила жена.
Сын чокнулся с ним бокалом.
— Ну, пап, — сказал он. — В этот раз ты хотя бы не в машине был.
Он усмехнулся.
— Прогресс.
Они выпили. Шампанское оказалось тёплым, но это было уже неважно.
После первых тостов телевизор стал говорить что-то фоном. Они сидели за столом, ели, больше молча, чем разговаривая. Жена иногда спрашивала сына про его планы на каникулы, тот отвечал односложно. Он чувствовал, как между ними висит невысказанное.
В какой-то момент сын встал.
— Пойдём, — сказал он отцу.
— Куда?
— В комнату. Покажешь мне свои сегодняшние приключения.
Он растерялся.
— Какие ещё приключения?
— У тебя же регистратор есть, — сказал сын. — Я хочу посмотреть, как ты сегодня мир спасал.
Жена усмехнулась, но ничего не сказала.
Они пошли в его маленький кабинет, который одновременно был кладовкой и местом для компьютера. Он подключил флешку регистратора к ноутбуку. Сын уселся рядом на стул, поджал ноги.
— Только там ничего такого, — предупредил он. — Обычная работа.
— Обычная, — повторил сын. — Беременная, дед, потерявшийся ребёнок. День таксиста, как по расписанию.
Он почувствовал укол вины.
Они пролистали записи. На экране промелькнула женщина с животом, муж, который суетился. Сын хмыкнул.
— Ты на камеру матом ругался, — заметил он.
— Это я не на них, а на пробку, — оправдался он.
— Пробке всё равно.
Потом был мальчишка с рюкзаком, который смотрел в окно. Сын долго молчал, глядя на экран.
— Это он? — спросил он.
— Кто «он»?
— Который один домой ехал.
— Да.
— Похож на меня в пятом классе, — сказал сын. — Только у меня рюкзак был с супергероями.
Он улыбнулся.
— Ты тогда тоже один домой ехал, — напомнил он. — Помнишь, когда я застрял на смене и не успел тебя забрать из кружка? Ты тогда сам добрался.
Сын поморщился.
— Помню. Мама тогда мне тридцать раз звонила. Я думал, у неё телефон взорвётся.
— Я тоже помню, — сказал он. — До сих пор.
Они переключили запись. Появился старик с пакетом из аптеки. Сын внимательно смотрел, как тот садится, как поправляет ремень.
— Он на деда похож, — тихо сказал сын.
— Я тоже подумал.
— Ты когда его в подъезд доводил, у тебя лицо было, как будто ты… не знаю…
— Как будто я сам дед, — попытался он пошутить.
— Как будто ты боишься, что с ним что-то случится, — серьёзно сказал сын.
Он не ответил. На записи он действительно выглядел напряжённым, почти испуганным.
— И что? — спросил сын. — Ты жалеешь, что их всех повёз?
Он задумался. Вопрос оказался сложнее, чем звучал.
— Я жалею, что не смог быть одновременно в двух местах, — сказал он наконец. — Что не нашёл способ сделать так, чтобы вы не сидели тут без меня. Но если бы я тогда нажал «отказаться»… Я бы, наверное, себя потом съел.
— А если бы со мной что-то случилось, пока ты кого-то вёз? — спросил сын.
Он вздрогнул.
— Не случилось же.
— Но могло.
Он замолчал. Сын тоже.
— Я не умею, — сказал он после паузы. — Не умею выбирать так, чтобы всем было хорошо. Я всё время боюсь, что если я скажу «нет» чужому человеку, я буду… плохим. А если скажу «нет» вам, я тоже…
— Плохим? — подсказал сын.
— Ну, типа того.
Сын вздохнул.
— Пап, — сказал он. — Ты и так не супергерой. Успокойся.
Он удивлённо посмотрел на него.
— Это комплимент или наоборот?
— Это факт, — ответил сын. — Ты обычный человек. Ты не обязан спасать всех подряд. Но… — он замялся. — Но я рад, что ты не бросил ту девочку. И того пацана. И деда. Просто… можно было нам честно сказать, что ты не успеешь. Мы бы хотя бы не сидели, как дураки, глядя на дверь.
Он кивнул. Это было больно слышать, но честно.
— Я боюсь вам говорить, что не успею, — признался он. — Как будто, если я скажу, это будет признание, что я плохой отец. Легче самому верить, что я всё успею, и вас убеждать.
— А потом не успевать, — добавил сын.
— А потом не успевать, — согласился он.
Сын поёрзал на стуле.
— Давай так, — сказал он. — В следующий раз, когда ты поймёшь, что не успеваешь, просто напиши. Или позвони. Скажи: «Я не приду к двенадцати». Я буду злиться, мама будет злиться, но это будет честно. Ладно?
Он посмотрел на сына. Тот говорил спокойно, без пафоса, как о чём-то бытовом.
— Ладно, — сказал он. — Попробую.
— Это уже что-то, — кивнул сын.
Из комнаты позвала жена:
— Вы там что, кино смотрите? Идите, пирог остывает.
Сын встал.
— Пошли, супергерой, — сказал он. — У нас ещё салюты во дворе.
Он выключил ноутбук, встал. На секунду задержался, глядя на чёрный экран. В голове всплыли все сегодняшние лица: роженица, мальчишка с рюкзаком, старик, Вика с зайцем. И ещё два лица — жены и сына, за столом под куранты.
Он понял, что никакого идеального баланса не будет. Всегда кто-то будет ждать. Всегда кто-то будет недоволен. Всегда будет это чувство, что он не дотянул.
Но, может быть, он хотя бы перестанет врать себе, что успеет везде.
Он вышел в комнату. Жена уже разливала чай, на столе стоял пирог. Она посмотрела на него устало, но без прежней остроты.
— Ну что, таксист, — сказала она. — В этом году у тебя план минимум выполнен. Ты хотя бы в кадр попал, когда куранты били.
— В следующем году я попробую быть в кадре заранее, — ответил он.
— Не обещай, — напомнила она.
— Я постараюсь, — поправился он.
Сын фыркнул.
— Уже прогресс, — сказал он.
Во дворе кто-то запустил особенно громкий салют. Стёкла дрогнули. Они втроём подошли к окну, смотрели, как разноцветные огни разлетаются над домами.
Он стоял рядом с ними, чувствовал их плечи, слышал их дыхание. Телефон на кухне мигнул новым уведомлением от приложения, но он не пошёл смотреть.
Сегодня смена была закрыта.
Хотя бы на одну ночь.
Спасибо, что читаете наши истории
Если эта история откликнулась, пожалуйста, отметьте её лайком и напишите пару слов в комментариях — нам очень важно знать, что вы чувствуете. Если захочется поддержать нашу команду авторов, это можно сделать через кнопку «Поддержать». Отдельное спасибо всем, кто уже однажды нас поддержал — вы даёте нам силы писать дальше. Поддержать ❤️.