Антон открыл дверь и увидел на кухонном столе три тарелки с засохшими макаронами, перевёрнутую банку из-под йогурта и раскрытую тетрадь в клетку. Рюкзак Кости валялся посреди коридора, Вера сидела на диване, уткнувшись в телефон.
Он поставил сумку на пол, разулся. Хотел сказать про тарелки, но горло вдруг сжалось от усталости, и он просто подошёл к столу, взял одну тарелку, понёс к раковине.
— Пап, я сейчас помою, — сказала Вера, не поднимая головы.
— Угу.
Он включил воду, подставил тарелку под струю. Макароны размокли, поплыли к сливу. Он выключил воду и остановился, глядя на мокрую посуду.
— Вер, Костя где?
— У себя. Делает математику.
— А ты?
— Я всё сделала уже.
Он вытер руки о полотенце, прошёл в Костину комнату. Сын лежал на ковре, подперев голову кулаком, в тетради было написано полтора примера.
— Привет, — сказал Антон.
— Привет.
— Как дела?
— Нормально.
— Уроки?
— Делаю.
Антон присел на край кровати. Костя покосился на него, потом снова уставился в тетрадь.
— Пап, ты чего?
— Не знаю, — сказал Антон. — Устал, наверное.
Он действительно не знал. Сегодня с утра звонила мать, требовала приехать, помочь разобрать шкаф, потом на работе совещание затянулось до шести, в метро стоял, прижатый к двери. А теперь сидел в Костиной комнате и понимал, что не хочет говорить про тарелки, про уроки, про порядок. Не хочет быть функцией, которая пришла домой и включилась.
— Слушай, давай соберёмся на кухне, — сказал он. — Вместе.
— Зачем?
— Поговорить.
Костя поморщился.
— Опять про двойку по русскому?
— Нет. Просто поговорить.
— Пап, я уроки не доделал.
— Потом доделаешь. Пять минут.
Он встал, вышел, позвал Веру. Она подняла глаза, недовольно вздохнула.
— Серьёзно?
— Серьёзно.
Она закинула телефон на диван, пошла за ним. Костя вылез из своей комнаты, остановился в дверях кухни, словно не решаясь войти.
Антон сел за стол, убрал в сторону тетрадь. Вера села напротив, Костя пристроился на краешке стула.
— Чё случилось? — спросила Вера.
— Ничего не случилось.
— Тогда зачем?
Антон посмотрел на неё, потом на Костю. У Кости были встревоженные глаза, он явно ждал какой-то беды.
— Просто хочу поговорить, — сказал Антон. — По-честному. Без «надо сделать уроки», «надо помыть посуду», всего этого.
— То есть про посуду можно не мыть? — осторожно уточнил Костя.
— Помоем потом. Я про другое.
Вера скрестила руки на груди.
— Ты какой-то странный сегодня.
— Странный, — согласился он. — Наверное, потому что устал притворяться, что всё нормально.
Они молчали. Он искал слова, но в голове была только пустота.
— Я не знаю, как это говорить, — начал он. — Но мне кажется, мы все делаем вид. Я прихожу, вы делаете вид, что всё в порядке, я делаю вид, что верю. Мы разговариваем про школу, про еду, а на самом деле вообще не разговариваем.
— Пап, ты нас грузишь, — сказала Вера тихо. — Зачем?
— Не знаю. Может, потому что сам не справляюсь, и мне страшно, что вы тоже не справляетесь, а я даже не знаю, с чем именно.
Костя сдвинул брови.
— Я справляюсь.
— Правда? — Антон посмотрел на него. — А почему тогда последние две недели ты засыпаешь только после полуночи?
Костя замолчал, уставился в стол.
— Я слышу, как ты ворочаешься, — сказал Антон. — И утром встаёшь с таким лицом, будто всю ночь не спал.
— Просто не хочется спать.
— Костя.
— Ну что «Костя»?
— Скажи, что на самом деле.
Костя дёрнул плечом, отвернулся.
— В школе всё нормально. Уроки делаю. Чего ещё?
— Не про уроки я спрашиваю.
Вера вмешалась:
— Пап, ну зачем ты его допрашиваешь?
— Я не допрашиваю. Я хочу понять.
— А он не хочет говорить. Это его право.
Антон посмотрел на неё.
— Хорошо. Тогда ты скажи, как у тебя.
Она усмехнулась.
— У меня? Отлично. Учусь, общаюсь с подругами, всё как надо.
— Вер.
Она замолчала, отвела взгляд.
— Что?
— Ты последний месяц почти не выходишь из дома. Подруги звали тебя два раза, ты отказалась.
— Ну и что? Мне не хотелось.
— А почему?
Она сжала губы.
— Потому что устала от них, от их разговоров про мальчиков и всякую ерунду. Ладно?
— Ладно, — сказал он. — Просто мне кажется, ты грустная.
Она дёрнула головой, словно стряхивая что-то.
— Я не грустная.
— Хорошо.
Он замолчал. В комнате стало тихо, только гудел холодильник за спиной.
— Слушайте, — сказал он медленно, — я не хочу вас воспитывать сейчас. И не хочу, чтобы вы меня успокаивали. Просто скажу как есть: мне страшно. Каждый день. Я боюсь, что денег не хватит, боюсь, что бабушка заболеет и не скажет, боюсь, что на работе сократят. Боюсь, что вы что-то переживаете, а я не замечу, потому что слишком занят собой. И я устал делать вид, что всё под контролем.
Вера моргнула, посмотрела на него внимательно.
— Ты же взрослый, — сказала она негромко. — Ты должен справляться.
— Я знаю. Но я не всегда справляюсь.
Костя поднял голову.
— А что будет, если ты не справишься?
— Не знаю, — честно ответил Антон. — Наверное, придётся просить помощи.
— У кого?
— У вас, например.
Костя нахмурился.
— Но мы же дети.
— Вы дети, да. Но вы тоже часть этой семьи. И иногда мне нужно, чтобы вы просто сказали мне правду. Не «всё нормально», а как на самом деле.
Вера провела рукой по столу, собирая невидимые крошки.
— А зачем тебе знать?
— Чтобы не быть одному.
Она подняла на него глаза, и он увидел в них что-то похожее на понимание.
— Мне страшно идти в школу, — сказал Костя вдруг. — Там один мальчик говорит, что я тупой. Каждый день говорит. И все смеются.
Антон почувствовал, как что-то сжалось в груди.
— Как его зовут?
— Не скажу. Ты пойдёшь разбираться, и будет хуже.
— Я не пойду. Обещаю.
Костя посмотрел на него недоверчиво.
— Правда?
— Правда. Но мне надо знать, что ты не один.
Костя кивнул, опустил голову.
— Я не один. Там Дима есть, он нормальный. Мы с ним сидим вместе.
— Хорошо.
Вера вздохнула.
— Я не хочу в институт, — сказала она тихо. — Все спрашивают, куда я пойду, а я не знаю. Вообще не знаю. И мне кажется, что я никуда не пойду, потому что я ни в чём не разбираюсь.
— Вер, тебе четырнадцать.
— Ну и что? Все уже определились. А я нет.
— Не все.
— Все, кого я знаю.
Он помолчал.
— Я в твои годы хотел быть геологом. Потом передумал. Потом ещё раз передумал. И сейчас работаю совсем не там, где думал.
— И как, нормально?
— По-разному. Иногда нормально, иногда тяжело. Но это жизнь, она не должна быть решённой заранее.
Вера кивнула, но неуверенно.
— Просто все говорят, что надо определяться.
— Говорят, — согласился он. — Но это их слова, не твои.
Она посмотрела на него, почти улыбнулась.
— Ты сегодня какой-то другой.
— Устал быть правильным.
Костя хмыкнул.
— А можно тебе вопрос?
— Давай.
— Ты правда боишься?
— Правда.
— А что делаешь, когда боишься?
Антон задумался.
— Встаю утром и делаю что-то. Даже если не знаю, правильно ли. Просто делаю.
Костя кивнул.
— Понятно.
Они сидели молча. Антон смотрел на них и понимал, что не решил ничего, не дал ответов, не снял тревогу. Но что-то изменилось: он показал им, что может быть не функцией, а человеком, и они ответили тем же.
— Ладно, — сказала Вера, поднимаясь. — Надо посуду помыть.
— Я помогу, — сказал Костя.
— Я тоже, — добавил Антон.
Они встали, Вера открыла кран, Костя принёс губку. Антон взял полотенце, стал вытирать. Они работали молча, но это была другая тишина, не та, что бывала раньше. Не пустая, а заполненная.
Когда последняя тарелка легла на сушилку, Вера вытерла руки и посмотрела на отца.
— Пап, а можно ещё так поговорить? Когда-нибудь.
— Можно, — сказал он. — Когда захочешь.
Она кивнула и ушла к себе. Костя задержался, потоптался на месте.
— Спасибо, что не будешь разбираться с тем мальчиком, — сказал он.
— Но если станет совсем плохо, ты скажешь?
— Скажу.
— Тогда идём доделывать математику.
Они пошли в Костину комнату, сели рядом на ковре. Антон взял тетрадь, посмотрел на примеры. Костя придвинулся ближе, и они стали решать вместе, не торопясь, почти привычно. Но теперь Антон знал, что за этими примерами есть мальчик, который боится, и что он, Антон, может быть рядом не только как проверяющий, а как тот, кто тоже боится и всё равно встаёт по утрам.
Это было немного, но это было начало.
Спасибо, что читаете наши истории
Ваши лайки, комментарии и репосты — это знак, что истории нужны. Напишите, как вы увидели героев, согласны ли с их выбором, поделитесь ссылкой с друзьями. Если хотите поддержать авторов чуть больше, воспользуйтесь кнопкой «Поддержать». Мы очень ценим всех, кто уже сделал это. Поддержать ❤️.