Саша держал в руках распечатку маршрута, словно бумага могла удержать их от ссоры. На кухонном столе лежали четыре паспорта, страховка на машину, аптечка, пакет с таблетками от давления и список «не забыть». Мать, Нина Павловна, ходила от шкафа к столу и обратно, перекладывая полотенца из одной стопки в другую. Отец, Виктор Сергеевич, сидел на табурете и молча смотрел, как Саша проверяет документы.
— Ты точно уверен, что это надо? — спросила мать, не поднимая глаз. — Мы и так…
Саша не дал ей закончить. Он знал, что дальше будет «нам и дома хорошо», «в дороге всякое», «вдруг давление». Он сам вчера вечером думал о том же.
— Мам, мы же не на край света. До Казани первый день, потом по Волге. Если устанете, остановимся. Я всё забронировал, — он показал на телефон, но не стал тыкать экраном в лицо.
Отец кашлянул.
— Забронировал. А спросить, где нам удобно, ты не подумал.
Саша почувствовал знакомый укол, как в детстве, когда приносил домой пятёрку, а отец спрашивал, почему не по всем предметам. Он хотел ответить резко, но вместо этого открыл бардачок машины и проверил, лежит ли там зарядка для навигатора. Бардачок был пустой, только старые квитанции и фонарик без батареек.
— Пап, ты можешь помочь? Надо колёса посмотреть, давление. Я один не успею.
Отец поднялся медленно, будто показывая, что никто его не гонит. Мать вздохнула и наконец положила полотенца в сумку.
Саша за рулём чувствовал себя уверенно, пока они не выехали на трассу. В городе всё было привычно: светофоры, развязки, знакомые вывески. На трассе началась другая жизнь, где расстояния измеряются не минутами, а терпением. Мать сразу устроилась на заднем сиденье, пристегнулась и достала из пакета термос. Отец сел рядом с Сашей, пристегнулся без слов и положил на колени бумажную карту, которую принёс из дома.
— Навигатор у тебя есть, — сказал он. — Но карта тоже не помешает. Эти ваши приложения иногда ведут в поле.
Саша не ответил. Он включил навигатор, поставил телефон на держатель и поймал себя на желании доказать, что он всё контролирует. В зеркале заднего вида мать смотрела в окно, словно пыталась запомнить каждый столб и каждую посадку.
На первой заправке Саша остановился не потому, что надо было, а чтобы разрядить напряжение. Он вышел, открыл лючок, вставил пистолет. Отец тоже вышел, подошёл к заднему колесу и присел.
— Подспускает, — сказал он, не глядя на Сашу.
— Да ладно, я же вчера проверял.
— Вчера. А сегодня другое. В дороге всё другое.
Саша почувствовал, как внутри поднимается раздражение. Ему хотелось сказать: «Ты всегда так, всё обесцениваешь». Но он вспомнил, как отец когда-то в мороз менял ему колесо на старой «девятке», когда Саша только получил права и застрял у дома. Тогда отец не ругался, просто делал.
— Давай подкачаем, — сказал Саша.
Они нашли компрессор в багажнике, подключили к прикуривателю. Компрессор гудел, как маленький злой зверь. Мать вышла из машины и подошла ближе.
— Вы только не ругайтесь, — сказала она тихо. — Мы же…
Она опять не закончила, и Саша не стал просить. Он видел, как ей хочется, чтобы всё было «как на фото»: улыбки, остановки у красивых мест, лёгкие разговоры. Он сам хотел того же, иначе зачем всё это.
Дальше дорога пошла ровнее. Они слушали радио, потом оно начало шипеть, и Саша выключил. Отец несколько раз пытался подсказать, где лучше свернуть, хотя навигатор говорил то же самое. Саша ловил себя на том, что каждое «я бы поехал иначе» воспринимает как упрёк.
В придорожном кафе они сели за пластиковый стол у окна. Саша заказал суп и котлеты, мать взяла чай и салат, отец — борщ и компот. Саша заметил, как отец внимательно смотрит на цены в меню, хотя сам ничего не сказал.
— Я оплачу, — сказал Саша.
Отец поднял бровь.
— Ты думаешь, мы не можем?
— Я не думаю. Просто… я пригласил.
Мать положила ладонь на стол, словно хотела накрыть их спор.
— Давайте так, — сказала она. — Сегодня Саша. Завтра мы. И всё.
Саша кивнул, хотя внутри было неприятно. Он не хотел, чтобы это превращалось в бухгалтерию. Но он знал, что для отца деньги — не про сумму, а про право быть взрослым.
Первую ночь они провели в мотеле на трассе. Номер был простой: две кровати, раскладушка, маленький телевизор. Саша заранее попросил три места, но администратор развёл руками.
— У нас так. Раскладушка нормальная, — сказал он.
Саша хотел возмутиться, но увидел, как отец устало потёр шею. Мать уже снимала куртку.
— Я на раскладушке, — сказал Саша.
— Ещё чего, — отрезал отец. — Я.
Саша посмотрел на него. Отец стоял ровно, но по лицу было видно, что день дался тяжело. Саша понял, что спорить сейчас — значит унизить.
— Хорошо, — сказал он. — Только утром я помогу собрать.
Ночью Саша долго не мог уснуть. Он слышал, как мать тихо ворочается, как отец кашляет и потом затихает. В темноте Саша думал о том, что он привёз их сюда не только «пока есть силы». Он привёз их, потому что боялся, что однажды будет поздно спросить, почему у них всё всегда было через напряжение. И боялся услышать ответ.
Утром отец был молчаливее, чем прежде. Он вышел из номера первым, закрыл дверь и остановился у машины, словно собирался что-то сказать, но передумал. Саша заметил, что отец держится за поясницу.
— Пап, нормально?
— Нормально. Поехали.
На подъезде к большому городу навигатор повёл их через ремонт. Саша свернул, как сказал голос, и попал в пробку. Машины стояли, солнце било в лобовое, кондиционер работал на пределе. Мать попросила открыть окно.
— Мне душно, — сказала она.
Отец раздражённо постучал пальцем по карте.
— Я же говорил, надо было через старую дорогу. Там хоть ехать можно.
— Ты говорил, — выдохнул Саша. — Только ты не за рулём.
Слова вырвались сами. Саша сразу пожалел, но было поздно. Отец повернулся к нему.
— А ты думаешь, я не могу? — спросил он тихо.
Саша почувствовал, как в груди сжалось. Он не думал так прямо. Он просто привык, что отец всегда либо командует, либо молчит. И ему хотелось хоть раз почувствовать себя главным.
— Я не это имел в виду, — сказал Саша. — Просто… я отвечаю за дорогу.
Мать смотрела на них, как на двух чужих мужчин.
— Вы оба отвечаете, — сказала она. — И оба хотите быть правыми.
Пробка рассосалась только через час. Саша выехал на нормальную трассу, но усталость уже сидела в плечах. Он заметил, что отец стал чаще массировать виски.
На следующей остановке у придорожного магазина отец вдруг сказал:
— Дай мне ключи. Я немного поведу.
Саша замер. Он видел, что отец устал, и всё же просьба звучала как вызов. Внутри поднялось сопротивление: «Я же всё организовал, я же…» Но он вспомнил, как отец вчера уступил ему право оплатить, как мать пыталась сгладить. Саша протянул ключи.
— Только аккуратно. И если что, сразу меняемся.
Отец кивнул, сел за руль, отрегулировал сиденье. Его движения были уверенными, но медленными. Саша сел рядом и дал себе впервые за день расслабить руки.
Первые километры прошли спокойно. Отец держал скорость ровно, не лез в обгоны. Саша поймал себя на странном чувстве: будто он снова пассажир в детстве, когда отец вёз его на дачу, и всё было решено заранее. Это чувство было одновременно тёплым и обидным.
— Ты всегда так ездил, — сказал Саша, чтобы заполнить тишину.
— Как?
— Спокойно. Без рывков.
Отец усмехнулся.
— Спокойно я ездил, потому что в машине были вы. Я не имел права иначе.
Саша хотел спросить: «А сейчас?» Но не спросил.
Через два часа машина дёрнулась, и на панели загорелся значок. Отец сразу сбросил скорость, включил аварийку и аккуратно съехал на обочину. Саша почувствовал, как сердце провалилось.
— Что это? — спросила мать сзади.
Отец молча вышел и открыл капот. Саша вышел следом. Под капотом было жарко, пахло резиной и пылью. Отец наклонился, посмотрел на ремень, на бачки.
— Похоже, генератор не даёт заряд. Или ремень. Надо смотреть.
Саша достал телефон, проверил связь. Связь была, но слабая. Он позвонил в страховую по номеру на полисе. Робот долго перечислял пункты меню. Саша сжал телефон так, что побелели пальцы.
— Подождите, — сказал оператор. — Сейчас уточню ближайший эвакуатор. Где вы находитесь?
Саша назвал километраж по указателю, который они проехали минуту назад. Отец слушал, стоя рядом, и молчал. Мать сидела в машине, но Саша видел её лицо через стекло. Она держала в руках свой пакет с лекарствами.
— Сколько ждать? — спросил Саша.
— Около часа-полутора, — ответил оператор.
Саша отключился и посмотрел на отца.
— Будем ждать.
Отец кивнул, но вдруг побледнел и присел на корточки.
— Пап? — Саша наклонился к нему.
— Ничего. Просто… голова.
Саша почувствовал холод. Он сразу вспомнил все разговоры про давление, про «не надо далеко». Он достал из машины воду, подал отцу. Мать уже вышла и рылась в пакете.
— Вот, — сказала она, протягивая таблетку. — Виктор, выпей.
Отец взял таблетку, запил. Его рука дрожала.
Саша сел рядом на корточки. Обочина была пыльная, рядом проносились фуры, и от их ветра хотелось пригнуться.
— Надо было не ехать, — сказала мать, и в её голосе не было упрёка, только усталость.
Саша посмотрел на неё.
— Мам, не говори так. Мы уже здесь.
Отец поднял глаза.
— Не надо делать вид, что ты один всё тащишь, — сказал он тихо. — Ты не один.
Саша почувствовал, как внутри что-то ломается. Он хотел ответить: «А где вы были, когда мне было шестнадцать и я сам решал, куда поступать, потому что вы молчали?» Хотел сказать про то, как отец принимал решения за всех, а потом требовал благодарности. Хотел сказать про мать, которая всегда сглаживала, но никогда не вставала на чью-то сторону.
Но рядом сидел человек, который сейчас держался за голову и пытался не показать слабость. И Саша понял, что если он сейчас вывалит всё, это будет не честный разговор, а расплата.
— Я не хочу, чтобы вы чувствовали себя… как дети, — сказал Саша. — Я не для этого вас позвал.
Мать посмотрела на него внимательно.
— А для чего?
Саша замолчал. Он не мог сказать вслух, что хотел доказать себе, что он может быть хорошим сыном, который всё организовал и подарил родителям «впечатления». Что хотел получить от них признание, которого не получил в двадцать пять, когда купил первую квартиру, и отец сказал: «Ну, молодец». Что хотел, чтобы они наконец увидели в нём взрослого.
— Я хотел, чтобы мы были вместе, — сказал он наконец. — Не на кухне, где мы сразу начинаем спорить. А в дороге, где надо помогать.
Отец усмехнулся, но без злости.
— В дороге спорят ещё больше.
— Да, — согласился Саша. — Но тут видно, кто что делает.
Эвакуатор приехал через час двадцать. Водитель, мужик лет сорока, быстро оценил ситуацию, сказал, что до ближайшего сервиса сорок километров, и предложил ехать вместе в кабине или вызвать такси.
— Поедем все, — сказал Саша. — Только аккуратно.
Отец попытался возразить, но Саша посмотрел на него так, что тот замолчал. Мать села рядом с отцом в кабину эвакуатора, Саша — у окна. Машину закрепили цепями, и Саша следил, как его автомобиль качается на платформе. Это было неприятно, будто его план, его уверенность тоже привязали и повезли куда-то без спроса.
В сервисе их встретил молодой мастер в грязной спецовке. Он посмотрел под капот, покрутил ремень.
— Ремень генератора порвался. Бывает. Сейчас подберём, — сказал он.
Саша выдохнул. Это было не катастрофа, но время ушло, и день рассыпался. Они сидели в комнате ожидания, где стоял автомат с кофе и пластиковые стулья. Отец молчал, мать смотрела в телефон, но не листала, просто держала.
Саша понял, что сейчас, пока они вынуждены ждать, можно сказать то, что давно висит между ними. Но он боялся, что слова снова станут оружием.
— Пап, — начал он. — Я хочу договориться. Не так, как всегда, когда каждый делает по-своему и потом обижается.
Отец поднял глаза.
— Договориться о чём?
— О правилах. В дороге. Чтобы мы не разнесли друг друга. Кто за рулём, сколько едем, когда останавливаемся. И про деньги тоже. И… про тишину.
Мать оживилась.
— Про тишину?
Саша кивнул.
— Иногда мне надо молчать. Не потому что я злюсь. Просто… я устаю. И вы тоже. Давайте не будем считать молчание обидой.
Отец долго смотрел на него. Саша ждал привычного: «Что за нежности», «вот вы пошли». Но отец сказал другое.
— Хорошо. Тогда так. Я веду утром, пока голова свежая. Ты — после обеда. Если мне плохо, я говорю сразу, без геройства. И ты тоже, если устал.
Саша почувствовал, как внутри стало легче. Не потому что отец уступил, а потому что он признал, что может быть плохо.
— Деньги, — продолжил отец. — Делим поровну. Не надо устраивать благотворительность. Но если где-то ты хочешь угостить, говори прямо, без «я пригласил». Тогда я не буду заводиться.
Саша усмехнулся.
— Ладно.
Мать добавила:
— И темп. Я не могу сидеть десять часов подряд. Каждые два-три часа остановка. Хоть на пять минут.
— Согласен, — сказал Саша. — И ещё. Если вы хотите свернуть куда-то, скажите заранее. Не в последний момент. Я тогда не буду нервничать.
Отец кивнул.
— А ты не решай за нас, что нам тяжело. Спроси. Мы скажем.
Саша почувствовал, как в горле подступает что-то горячее. Он отвернулся к окну, где на парковке стоял их автомобиль, уже без ремня, с открытым капотом. Он подумал, что это и есть их семья: что-то постоянно требует ремонта, но если делать вместе, оно едет.
Когда машину отдали, было уже темно. Саша предложил ехать дальше, но мать покачала головой.
— Я не выдержу ночью, — сказала она.
Отец тоже выглядел усталым.
— Найдём ночлег здесь, — сказал Саша.
Они нашли гостиницу в маленьком городе рядом с трассой. Номер был на втором этаже, без лифта. Саша взял сумки, поднялся первым, потом вернулся за ещё одной. Отец хотел взять сам, но Саша остановил его.
— Пап, не надо. Ты сегодня и так…
Отец посмотрел на него, и Саша понял, что сейчас важно не сказать «ты слабый», а сказать «я рядом».
— Давай так, — поправился Саша. — Я возьму тяжёлое, ты — лёгкое. Чтобы быстрее.
Отец взял пакет с водой и аптечку. Мать несла свою сумку. Они поднялись молча, но это молчание было другим, не колючим.
В номере Саша первым делом проверил, где розетки, поставил телефон на зарядку, положил ключи от машины на тумбочку. Мать достала таблетки и поставила их рядом с водой. Отец сел на кровать и снял ботинки, медленно, с облегчением.
— Саша, — сказала мать, когда он уже собирался лечь на раскладушку. — Спасибо.
Он хотел отмахнуться, но увидел, что она говорит не про поездку, не про гостиницу. Она говорит про то, что он не сорвался на обочине, что не стал обвинять.
— Я тоже не подарок, — сказал Саша.
Отец хмыкнул.
— Никто не подарок. Но ты молодец, что не развернулся домой.
Саша посмотрел на отца. В этих словах не было восторга, но было признание, которое отец умел давать только так, сухо и точно.
Перед сном Саша вышел на балкон. Внизу стояла их машина, тёмная, с отражением фонаря на капоте. Он подумал о том, что завтра они снова поедут, снова будут спорить, снова уставать. Полного примирения не будет, и старые счёты никуда не исчезнут. Но сегодня они договорились о простых вещах, как взрослые люди, которые могут признавать границы.
Он вернулся в номер и выключил свет. В темноте мать тихо сказала:
— Завтра я хочу заехать к реке. Просто посидеть. Без фотографий.
Саша улыбнулся в темноте.
— Заедем.
Отец не ответил, но Саша услышал, как он глубоко выдохнул, будто согласился. И этого хватило, чтобы километры между ними стали чуть короче.
Спасибо, что читаете наши истории
Ваши лайки, комментарии и репосты — это знак, что истории нужны. Напишите, как вы увидели героев, согласны ли с их выбором, поделитесь ссылкой с друзьями. Если хотите поддержать авторов чуть больше, воспользуйтесь кнопкой «Поддержать». Мы очень ценим всех, кто уже сделал это. Поддержать ❤️.