Сергей сидел на краю кушетки в районной поликлинике и смотрел, как врач листает распечатки. В кабинете было тесно, пахло антисептиком и мокрыми бахилами. Врач не поднимал глаз, только иногда поджимал губы, будто решал задачу.
— По анализам и по снимку видно, что бронхи реагируют сильнее, чем раньше. Лекарства вы пьёте, ингалятор носите?
Сергей кивнул. Носил. Пил. И всё равно в декабре его будто затягивало в ту же воронку: кашель, свист, ночные приступы, страх, что в какой-то момент воздуха не хватит. Он привык не показывать это жене, но она слышала. Ночью слышно всё.
— Вам бы на зиму уезжать туда, где теплее и суше, — сказал врач. — Не как лечение, а как режим. Плюс нагрузку пересмотреть. И нервы.
Сергей усмехнулся. «Нервы» звучало так, будто их можно выключить, как лампу.
В коридоре жена, Наталья, встала, когда он вышел. Она держала в руках его куртку и пакет с документами, как будто уже собиралась куда-то ехать.
— Ну? — спросила она.
— Сказал, что надо уезжать, — ответил Сергей. — На зиму.
Наталья выдохнула так, будто ей наконец разрешили то, о чём она давно думала.
— Значит, решено, — сказала она. — Хватит мучиться. Поедем, как люди. Ты же видишь, что тут каждый год одно и то же.
Сергей хотел возразить, что «как люди» — это не про них, что у них работа, квартира, мать Натальи на другом конце города, внук, который привык, что дед забирает его из садика по пятницам. Но слова застряли. Внутри было другое: усталость от собственных приступов и тихая надежда, что где-то можно просто дышать.
Дома Наталья сразу разложила на столе блокнот и ручку.
— Составим список, — сказала она. — Что сдаём, что берём, кому что сказать.
Сергей снял ботинки, прошёл на кухню и включил чайник. Вода зашумела. Он смотрел на окно, на серый двор, на мокрый снег, который превращался в кашу. В голове крутилась фраза врача: «как режим». Режим — это значит каждый день, без пропусков. А они всю жизнь жили рывками.
Наталья писала быстро, будто боялась, что решение испарится.
— Квартиру на три месяца сдаём через агентство. Я уже посмотрела, сколько сейчас берут. Не богато, но коммуналку перекроет. Машину… — она подняла глаза. — Машину оставим у сына во дворе? Или на стоянку?
Сергей поморщился.
— У сына двор и так забит. На стоянку, — сказал он. — И страховку продлить.
— Хорошо. Маме скажем завтра. И детям. — Наталья подчеркнула что-то в блокноте. — Ты удалённо сможешь?
Сергей работал инженером в небольшой фирме. Часть задач можно было делать из дома, но начальник любил, когда люди «на месте». Сергей уже представлял разговор.
— Попробую договориться. На крайний случай возьму отпуск и потом… потом посмотрим.
Наталья кивнула, но в её взгляде мелькнуло раздражение, будто он снова оставлял всё на «потом».
Вечером они позвонили дочери. Та жила в соседнем районе, работала, растила сына. Сергей слышал, как на фоне у неё гремит посуда и кто-то капризничает.
— Мам, вы серьёзно? На всю зиму? — голос дочери был одновременно удивлённым и настороженным.
— Серьёзно, — сказала Наталья. — Папе надо. Врач сказал. Мы не молодеем.
— А как же бабушка? — спросила дочь. — Ей кто будет помогать?
Наталья на секунду замолчала.
— Мы договоримся. Будем приезжать. И вы будете навещать. Она не одна.
Сергей слушал и чувствовал, как внутри поднимается знакомая тяжесть. Мать Натальи, Тамара Петровна, жила одна, упрямая, с характером. Она могла неделю не брать трубку, а потом внезапно требовать, чтобы ей срочно привезли лекарства и «нормальный хлеб». Наталья держалась за неё, как за долг.
— Пап, — сказала дочь уже мягче, — ты там хоть обследуйся нормально. И не думай, что всё само пройдёт.
Сергей хотел сказать, что он и не думает. Но Наталья уже рассказывала про море, про солнце, про то, как они будут ходить по набережной и пить кофе. Сергей представил себя с ингалятором в кармане на набережной и не понял, смешно это или грустно.
Подготовка заняла месяц. Агентство нашло квартирантов быстро: молодая пара, без животных, с официальным договором. Наталья вымыла окна, перебрала шкафы, сложила их вещи в большие пластиковые контейнеры и подписала маркером: «зима», «лето», «документы». Сергей таскал коробки на антресоли, ругался на спину и на то, что в квартире вдруг стало видно, сколько всего накоплено. Каждая вещь казалась маленьким обещанием, которое они когда-то дали себе и забыли.
С Тамарой Петровной разговор вышел тяжёлым. Она сидела на диване, укутанная пледом, и смотрела на Наталью так, будто та объявила о предательстве.
— Значит, бросаете, — сказала она. — На старости лет.
— Мам, никто тебя не бросает, — Наталья говорила ровно, но Сергей видел, как у неё дрожат пальцы. — Мы на три месяца. Серёже надо.
— Ему всегда надо, — отрезала Тамара Петровна. — А мне не надо? У меня давление, ноги. Ты думаешь, мне легко одной?
Сергей хотел вмешаться, сказать, что это он виноват, что из-за него всё. Но Наталья подняла руку, будто просила его молчать.
— Мы наймём сиделку на пару часов в неделю, — сказала она. — И продукты будем заказывать. Я тебе всё настрою на телефоне.
— Мне не надо ваших телефонов, — буркнула Тамара Петровна. — Мне надо, чтобы дочь была рядом.
Наталья отвернулась к окну. Сергей понял, что она сейчас держится из последних сил.
В день отъезда они встали в пять утра. Сергей проверил, выключен ли газ, закрыта ли вода, запер ли он балкон. Наталья бегала по комнатам, считала документы: паспорта, полисы, договор аренды, лекарства. На столе остался список с галочками, как доказательство, что они всё сделали правильно.
В аэропорту Сергей почувствовал, как у него сжимается грудь, но это было не от болезни. Это было от того, что они действительно уезжают. Не в отпуск, не на неделю. Уезжают жить.
Они выбрали Адлер, потому что там проще с транспортом и медициной, и потому что Наталья где-то прочитала, что «там легче дышится». Квартиру сняли заранее через знакомых знакомых: однокомнатная, на четвёртом этаже без лифта, в старом доме недалеко от рынка. Хозяйка встретила их у подъезда, быстро показала, где выключатель, где счётчики, как включается бойлер.
— Воду горячую иногда отключают, — сказала она. — Бойлер спасает, только не забывайте выключать, а то счётчик мотает.
Сергей кивнул, запомнил. Наталья уже открывала шкафы, проверяла посуду, заглядывала в ванную. Её лицо было напряжённым, как у человека, который должен доказать себе, что всё не зря.
Первые дни прошли в беготне. Нужно было разобраться с маршрутками, найти аптеку, где есть нужные препараты, записаться к терапевту, чтобы подтвердить назначения. Сергей ходил по улицам и удивлялся влажности. Тепло было, да, но воздух лип к коже, и вечером он всё равно кашлял. Не так резко, как дома, но кашлял.
На рынке Наталья торговалась за мандарины и рыбу, как будто это было соревнование. Сергей стоял рядом и чувствовал себя лишним. Он привык, что дома у него есть роль: работа, машина, внук. Здесь роль была размыта. Он был «тот, кого лечат».
— Смотри, какие помидоры, — говорила Наталья. — Настоящие. Не как у нас.
Сергей кивал, но думал о цене. Всё было дороже, чем они рассчитывали. Аренда, продукты, транспорт. Наталья говорила, что «на здоровье не экономят», но Сергей видел, как она вечером пересчитывает деньги и хмурится.
Работа тоже не отпустила. Начальник согласился на удалёнку, но с условием, что Сергей будет на связи с девяти до шести по московскому времени. Наталья в это время уже хотела гулять, ходить к морю, «дышать». Сергей сидел за маленьким столом у окна, слушал, как за стеной сосед включает телевизор, и пытался сосредоточиться на чертежах.
— Ты опять весь день за компьютером, — сказала Наталья на второй неделе. — Мы же сюда не за этим приехали.
— Я не могу бросить работу, — ответил Сергей. — Нам надо платить за всё это.
— Я тоже не могу бросить, — резко сказала Наталья. — Я бросила маму, привычную жизнь, всё. Ради чего? Чтобы ты сидел и делал вид, что ничего не меняется?
Сергей почувствовал, как внутри поднимается раздражение.
— Я не делаю вид. Я работаю.
— А здоровье? — Наталья подошла ближе. — Ты даже к врачу местному не сходил. Всё откладываешь.
— Я записался, — сказал Сергей. — На следующую неделю.
— На следующую. Всё у тебя на следующую.
Он хотел сказать, что ей тоже всё надо сразу, что она гонит их, как будто боится остановиться. Но промолчал.
Из дома звонили каждый день. Дочь жаловалась, что сын болеет, что в садике карантин, что ей тяжело одной. Тамара Петровна то не брала трубку, то отвечала коротко и холодно.
— У меня всё нормально, — говорила она. — Не надо мне ваших доставок. Я сама.
Наталья после таких разговоров ходила по квартире молча, как по чужой.
Одиночество накатывало неожиданно. Сергей выходил вечером к морю, садился на бетонный парапет и смотрел на тёмную воду. Люди вокруг были чужие, каждый со своей историей. Он слышал разговоры про аренду, про сезон, про то, кто где работает. Никто не ждал от него участия.
Однажды он заметил, что Наталья стала чаще смотреть в телефон, листать фотографии, переписываться. Он спросил:
— С кем ты всё время?
— С подругой, — ответила она. — Она говорит, что мы правильно сделали. Что надо жить для себя.
Сергей не знал, что значит «для себя» в их возрасте. Он всю жизнь жил для семьи, для работы, для того, чтобы всё держалось. А теперь оказалось, что это не считается.
Перелом случился в конце января. В тот день Сергей проснулся с тяжёлым дыханием. Ночью было душно, хотя окно приоткрыто. Он встал, сделал ингаляцию, выпил воды. Наталья уже собиралась на рынок.
— Я пойду одна, — сказала она. — Ты отдохни.
Сергей кивнул. Он действительно хотел отдохнуть, но внутри было чувство вины, что он снова «болеет» и из-за него всё рушится.
Когда Наталья вернулась, она была раздражена. Пакеты с продуктами поставила на пол, не разбирая.
— Представляешь, — начала она, — цены опять подняли. И хозяйка написала, что в феврале коммуналка будет больше, потому что «все включают обогреватели». А у нас бойлер, ты же его не выключаешь!
— Я выключаю, — сказал Сергей. — Иногда забываю, но…
— Иногда! — Наталья повысила голос. — Ты вообще понимаешь, сколько это стоит? Мы сюда приехали лечиться, а не разоряться.
Сергей почувствовал, как его накрывает злость.
— Ты сама хотела сюда. Ты говорила, что тут будет новая жизнь. Что всё станет легче.
Наталья замерла.
— Я хотела, чтобы ты перестал задыхаться, — сказала она тихо. — Я хотела, чтобы мы перестали жить в ожидании очередного приступа.
— А я что, виноват? — Сергей поднялся. — Я тоже хотел. Но ты ведёшь себя так, будто мы приехали в санаторий, где всё должно быть идеально. А это обычная жизнь. С теми же проблемами.
Наталья резко развернулась к нему.
— Ты думаешь, я про климат? — её голос стал жёстким. — Я не про климат. Я про то, что дома я уже не могла. Я устала. От твоей работы, от твоего молчания, от мамы, от того, что всё держится на мне. Я думала, если мы уедем, ты наконец увидишь, как мне тяжело.
Сергей стоял и чувствовал, как слова бьют в грудь сильнее, чем кашель.
— То есть это было не про моё здоровье? — спросил он.
— И про здоровье тоже, — Наталья сжала кулаки. — Но я не железная. Я хотела сбежать. Да. Хотела, чтобы хоть где-то не было этих звонков, этих требований, этого вечного «надо». А тут оказалось, что «надо» везде. И ты всё равно живёшь так, будто я просто фон.
Сергей хотел ответить, что он не считал её фоном, что он просто привык, что она сильная. Но это звучало бы как оправдание.
— Я не умею по-другому, — сказал он наконец. — Я правда не умею.
Наталья опустилась на стул, закрыла лицо руками. Пакеты так и стояли на полу, из одного выглядывали зелёные луковицы.
— Я тоже не умею, — сказала она глухо. — Я только умею тащить.
После ссоры они молчали два дня. Сергей ходил к врачу, наконец. В местной поликлинике было шумно, очередь двигалась медленно. Врач, молодой мужчина, посмотрел его документы, послушал лёгкие.
— Влажность здесь высокая, — сказал он. — Кому-то легче, кому-то нет. Вам надо подобрать терапию и режим. И не думайте, что переезд всё решит.
Сергей вышел с новым назначением и странным облегчением. Не потому, что стало лучше, а потому, что ему наконец сказали правду без обещаний.
Вечером он купил в аптеке увлажнитель воздуха и термометр. Принёс домой, поставил на тумбочку.
— Это зачем? — спросила Наталья.
— Чтобы ночью было легче, — ответил Сергей. — И чтобы мы понимали, что происходит. Не на ощущениях.
Наталья посмотрела на коробку, потом на него.
— Ты сам купил? — спросила она, и в голосе было удивление.
— Сам, — сказал Сергей. — Я хочу… я хочу участвовать.
Она кивнула. Это было не примирение, но начало.
Они стали выстраивать быт заново, как будто учились жить вместе. Сергей взял на себя оплату счетов и контроль за бойлером. Наталья перестала бегать на рынок каждый день, начала планировать покупки раз в три дня. Они нашли недалеко маленькую частную клинику, где можно было сделать спирометрию без очередей. Сергей записался и сходил, не откладывая.
Наталья однажды пошла в местный дом культуры на встречу для приезжих. Вернулась с листком бумаги.
— Там есть группа, — сказала она. — Люди тоже зимуют. Кто из Сибири, кто из Поволжья. Они собираются по воскресеньям, просто гуляют, разговаривают. Я думала, может, нам тоже.
Сергей удивился. Он ожидал от неё либо упрёков, либо восторгов, но не такого спокойного предложения.
— Давай, — сказал он.
На прогулке он слушал чужие истории: кто-то уехал из-за суставов, кто-то из-за давления, кто-то потому, что дома стало пусто после смерти мужа. Сергей ловил себя на том, что ему легче, когда он слышит это вслух. Не потому, что у других хуже, а потому, что они не одни в своём желании «исправить» жизнь сменой места.
В феврале Наталья всё чаще говорила о доме без прежней злости. Она звонила матери и уже не пыталась доказать, что права. Просто спрашивала, как дела. Тамара Петровна отвечала по-прежнему сухо, но однажды сказала:
— Ладно, приезжайте уже весной. Я тут сама справляюсь.
Наталья после этого разговора долго сидела на кухне и смотрела в окно.
— Она стареет, — сказала она тихо. — И я старею. Я всё время думала, что успею потом. А потом не наступает.
Сергей налил ей чай.
— Мы можем сделать так, чтобы «потом» было, — сказал он. — Не идеальное. Но реальное.
В марте они начали обсуждать, что делать дальше. Возвращаться домой навсегда или повторять зимовку. Наталья хотела уезжать снова, но уже без иллюзий. Сергей хотел не потерять работу и не разрушить отношения с детьми.
Они сидели вечером за столом, перед ними лежали листы с цифрами: расходы, доходы, возможная аренда, стоимость билетов.
— Если мы будем уезжать на два месяца, а не на три, — сказал Сергей, — будет легче по деньгам и по маме. И я смогу брать отпуск плюс удалёнку, но не так долго.
— Два месяца — это мало, — Наталья нахмурилась. — Только привыкнешь, и обратно.
— Зато мы не будем жить в постоянном напряжении, — Сергей посмотрел на неё. — И ещё. Я хочу, чтобы у нас были правила. Не «как получится». Сколько мы тратим, как часто звоним домой, кто за что отвечает.
Наталья молчала, потом медленно кивнула.
— И я хочу, чтобы ты не делал вид, что всё нормально, когда тебе плохо, — сказала она. — Я не могу лечить тебя вслепую.
Сергей почувствовал, как внутри что-то отпускает.
— Договорились, — сказал он.
Они решили так: следующей зимой уезжают на шесть недель, в другое место, где меньше влажности, возможно, в Кисловодск или в Крым, но не в разгар сезона. Квартиру дома не сдавать, а просто закрывать и просить сына иногда заходить. Тамаре Петровне заранее найти помощницу и не отменять её из чувства вины. С дочерью договориться о конкретных днях связи, чтобы звонки не превращались в круглосуточный контроль.
В день отъезда Сергей встал рано и пошёл к морю один. Он дошёл до парапета, где сидел в январе, и остановился. Вода была спокойнее, чем тогда. Он сделал вдох. Воздух всё равно был влажный, и в груди всё равно что-то шевельнулось, напоминая о болезни. Но паники не было.
Когда он вернулся, Наталья уже закрывала чемодан. На столе лежали документы и список, но теперь в списке были не только лекарства и билеты. Там были пункты вроде «позвонить маме по приезде», «врач через неделю», «не спорить из-за мелочей, говорить сразу».
— Готов? — спросила Наталья.
Сергей взял куртку, проверил, выключен ли бойлер, закрыл окно.
— Готов, — сказал он. — Поехали домой. А зимой… будем зимовать. Только по-новому.
Наталья посмотрела на него внимательно, как будто проверяла, не очередное ли это обещание. Потом кивнула и взяла его за руку. Это было просто движение, без торжественности, но Сергей почувствовал в нём опору, которую они давно искали не там.
Ваше участие помогает выходить новым текстам
Спасибо за ваше внимание к этому тексту. Оставьте, пожалуйста, отзыв — даже несколько строк в комментариях помогают нам становиться лучше. Если хотите, поделитесь рассказом в соцсетях или с близкими. Поддержать авторов вы также можете через кнопку «Поддержать». Спасибо всем, кто уже поддерживает наш канал. Поддержать ❤️.