Сергей поставил на пол в коридоре два рулона обоев и, не сняв ботинки, толкнул плечом дверь в «запасную». Дверь упёрлась во что-то мягкое и не открылась до конца. Он выдохнул и потянул сильнее, чувствуя, как застревает в горле раздражение, которое весь день держал на работе.
— Ну вот, — сказал он, хотя в квартире, кроме него, ещё никто не вышел из кухни. — Опять.
В комнате стояли мешки с одеждой, коробки из-под техники, старый матрас, прислонённый к стене, и стеллаж, на котором вперемешку лежали банки, книги и какие-то провода. Между этим всем оставался узкий проход к окну, где на подоконнике пылилась коробка с ёлочными игрушками.
Наталья появилась за его спиной, вытирая руки о полотенце.
— Ты обои уже купил? — спросила она, глядя не на рулоны, а внутрь комнаты, словно проверяла, не выросло ли там что-то новое.
— Купил. И краску. И шпаклёвку. — Сергей поставил рулоны к стене в коридоре, чтобы не мешали. — Но сначала надо хотя бы дверь открыть.
Наталья молча наклонилась, подцепила край мешка и оттащила его на полметра. Дверь подалась.
— Давай по-человечески, — сказала она. — Сегодня разбираем. Завтра стены. И всё. Без «потом».
Сергей кивнул, хотя внутри у него поднялось знакомое сопротивление. «Потом» было их семейным способом не ссориться. Пока комната оставалась ничьей, можно было не решать, для кого она.
Из кухни донёсся голос Веры:
— Я вам помогу, только скажите, что трогать можно.
Вера жила с ними второй год, после того как умерла её мать и продали комнату в коммуналке. Она была аккуратная, тихая, и её присутствие в квартире всегда ощущалось как дополнительный слой воздуха: вроде бы не мешает, но меняет привычные движения.
— Всё можно, — ответила Наталья слишком быстро. Потом поправилась: — Почти всё.
Сергей вошёл в комнату, осторожно переступая через коробку с надписью «провода». Он взялся за матрас, который стоял на ребре, и попытался сдвинуть. Матрас зацепился за ручку старого чемодана.
— Подержи, — сказал он Наталье.
Она подхватила матрас, и Сергей вытащил чемодан. Чемодан был тяжёлый, с потёртыми углами, на замке висела скрученная проволока.
— Это чьё? — спросил он.
Наталья посмотрела и отвела глаза.
— Мамин. — Она произнесла это так, будто чемодан мог услышать.
Вера вошла, держа в руках стопку газет, перевязанных бечёвкой.
— Это выбрасывать? — спросила она.
— Газеты да, — сказал Сергей. — Только в мешок, чтобы не рассыпалось.
Он поставил чемодан на пол у двери. Проволока на замке была туго закручена, и Сергей машинально провёл по ней пальцем, проверяя, можно ли разогнуть. Наталья заметила.
— Не надо, — сказала она. — Потом.
Сергей поднял взгляд.
— Наташ, мы же договорились. Сегодня.
Она сжала губы, взяла с подоконника коробку с игрушками и вынесла в коридор, словно это было важнее разговора.
Вера, не вмешиваясь, развернула мешок для мусора и начала складывать туда газеты. Бумага шуршала, и этот шорох почему-то раздражал Сергея сильнее, чем вид комнаты.
Он взял первую попавшуюся коробку. На ней было написано «Саня. Школа». Коробка была заклеена скотчем, но скотч уже отставал. Сергей открыл крышку. Внутри лежали тетради, дневник, несколько грамот, пластмассовая линейка и сверху — маленькая футболка с номером на спине.
Сергей замер. Футболка была детская, но уже не совсем детская, как раз на тот возраст, когда ребёнок ещё не стесняется ярких вещей.
— Это… — начал он.
Наталья подошла ближе, посмотрела.
— Не трогай, — сказала она тихо.
— Почему? — спросил Сергей. — Мы же всё равно…
Он не договорил. Слова «он не вернётся» были слишком грубыми, даже если он сам их думал.
Вера подняла голову от мешка.
— Саша звонил вчера, — сказала она осторожно. — Я слышала, как Наталья с ним говорила.
Наталья резко повернулась.
— Ты подслушивала?
— Нет, — Вера подняла ладони. — Просто… вы громко. Он спрашивал, как ты.
Сергей почувствовал, как внутри всё сдвигается. Саша, их сын, жил в другом городе, работал, снимал квартиру. Он приезжал редко, и каждый его приезд превращался в событие, к которому Наталья готовилась, словно к экзамену. Запасная комната была для неё «его комнатой», хотя там давно не было кровати.
— И что? — спросил Сергей. — Он собирается?
Наталья пожала плечами.
— Он сказал: «может, весной». — Она произнесла это без интонации, как цитату, которую уже много раз прокручивала.
Сергей поставил коробку обратно на пол, но крышку не закрыл. Футболка осталась сверху, как упрёк.
— Мы делаем кабинет, — сказал он. — Я устал работать на кухне. Я устал, что мне негде закрыть дверь.
Наталья посмотрела на него так, будто он только что предложил выкинуть что-то живое.
— Кабинет, — повторила она. — А если он приедет? Где он будет спать?
— На диване в зале, как все, — сказал Сергей. — Он взрослый.
Вера тихо кашлянула.
— Можно сделать раскладное кресло, — предложила она. — Или диванчик. Есть такие узкие.
Сергей хотел сказать, что дело не в диванчике. Дело в том, что Наталья держит эту комнату как обещание, которое он не давал.
Он взял следующий мешок. В мешке были старые куртки, шарфы, пледы. Он развязал и начал вытаскивать. На дне оказался пакет с инструментами: молоток, отвёртки, рулетка, коробка с саморезами.
— Это моё, — сказал он, радуясь хоть чему-то понятному.
Наталья кивнула.
— Это оставляем. — Она сказала это так, словно делала ему уступку.
Вера тем временем нашла в углу складной столик и попыталась его разложить.
— Он шатается, — сказала она.
— Выкинуть, — сказал Сергей.
Наталья резко:
— Подожди. Он ещё…
— Он ещё что? — Сергей повернулся. — Он ещё может стоять и собирать пыль? Наташ, мы же не музей.
Слова вырвались, и он сразу пожалел. Наталья опустила глаза и стала складывать в коробку книги, не глядя на названия.
— Я не музей, — сказала она тихо. — Я просто…
Она замолчала. Сергей увидел, как у неё дрогнули пальцы, когда она закрывала коробку. Он хотел подойти, но в этот момент Вера вытащила из-за стеллажа плоскую картонную папку.
— Тут бумаги, — сказала она. — Я не знаю, куда.
Папка была с завязками. Сергей взял её, развязал. Внутри лежали письма, сложенные в стопку, и несколько фотографий. На верхнем письме был почерк Натальи, но адресован он был не Сергею.
Сергей почувствовал, как у него холодеют ладони.
— Это что? — спросил он.
Наталья подняла голову. На секунду у неё на лице мелькнуло что-то вроде усталости, а потом она стала ровной.
— Это старое, — сказала она.
— Кому? — Сергей держал письмо так, словно оно могло обжечь.
Вера, поняв, что попала не туда, отступила к двери.
— Я, наверное, пойду чай поставлю, — сказала она и вышла.
Сергей остался с Натальей в комнате, среди коробок и пыли, и вдруг понял, что ремонт уже начался, только не на стенах.
— Это от Андрея, — сказала Наталья, не дожидаясь, пока он спросит. — Ты его помнишь.
Сергей помнил. Андрей был её однокурсник, с которым она когда-то встречалась, ещё до Сергея. Потом они поженились, родили Сашу, жили, как все. Андрей всплывал иногда в разговорах, как имя из прошлого, которое не имеет веса.
— Зачем это здесь? — спросил Сергей.
Наталья пожала плечами.
— Потому что я не могла выбросить. Потому что это… часть меня.
— И ты держишь это в комнате, которую мы не трогаем, — сказал Сергей. — Как и всё остальное.
Наталья подошла ближе и взяла папку из его рук.
— Не надо делать вид, что ты весь такой прямой, — сказала она. — У тебя вон в коробке лежит заявление на перевод, которое ты так и не подал. Я видела.
Сергей моргнул.
— Какое заявление?
— На работу в Питер. Ты распечатал, подписал и спрятал. — Наталья говорила спокойно, но в этом спокойствии было что-то опасное. — И тоже «потом».
Сергей почувствовал, как у него поднимается злость, но вместе с ней — стыд. Он действительно когда-то хотел уехать, когда на работе всё было плохо. Потом стало лучше, потом стало страшно менять.
— Это другое, — сказал он.
— Нет, — Наталья покачала головой. — Это одно и то же. Мы всё складываем сюда. Ты — свои планы, я — свои страхи.
Сергей посмотрел на открытую коробку с Сашиными тетрадями.
— И Сашу тоже, — сказал он.
Наталья резко вдохнула.
— Не смей.
— Я не про него, — Сергей поднял руки. — Я про нас. Мы держим ему место, словно он маленький. А он живёт своей жизнью.
Наталья села на край матраса, который они так и не убрали. Матрас скрипнул.
— Ты думаешь, я этого не понимаю? — спросила она. — Я понимаю. Но если я перестану держать, мне станет… пусто.
Сергей сел напротив, на коробку. Она была твёрдая и неудобная.
— Мне тоже пусто, — сказал он. — Только я от этого не держу письма.
Наталья посмотрела на папку у себя на коленях.
— Ты думаешь, это про Андрея? — спросила она. — Это про то, что я когда-то могла быть другой. И иногда мне страшно, что я прожила не так. Не потому что ты плохой. А потому что жизнь… она идёт.
Сергей молчал. Он вдруг увидел Наталью не как жену, которая упрямо держится за «его комнату», а как женщину, которая боится признать, что многое уже не вернётся.
В коридоре послышались шаги. Вера вернулась с кружками, поставила их на подоконник в комнате.
— Я не знаю, куда это поставить, — сказала она, кивая на папку. — Может, в шкаф?
Наталья подняла глаза.
— Вера, — сказала она неожиданно твёрдо. — Ты не обязана нас спасать.
Вера замерла, потом кивнула.
— Я и не спасаю. Я просто… живу тут. И мне тоже хочется понимать, что будет.
Сергей посмотрел на неё. Вера стояла у двери, с прямой спиной, но пальцы у неё были сцеплены так, что побелели костяшки. Он вдруг понял, что для Веры запасная комната тоже была ожиданием. Может быть, ожиданием того, что её попросят уйти, когда «настоящая жизнь» вернётся.
— Мы делаем комнату, — сказал Сергей, подбирая слова. — Не для того, чтобы кого-то вытеснить. А чтобы… жить.
Наталья поднялась.
— Давайте так, — сказала она. — Сегодня мы решаем, что здесь будет. И что здесь не будет.
Сергей кивнул.
— Кабинет, — повторил он, но уже не так жёстко. — И гостевое место. Чтобы Саша мог приехать. И чтобы Вера могла закрыться, если ей надо.
Вера подняла глаза.
— Мне не надо закрываться, — сказала она, но потом добавила: — Хотя иногда хочется просто посидеть в тишине.
Наталья взяла рулетку из пакета с инструментами.
— Измеряем, — сказала она. — Если поставить стол у окна, а диванчик вдоль стены…
Сергей удивился, как быстро она перешла к делу. Но он знал: Наталья всегда спасалась конкретными шагами.
Они начали разбирать. Сергей вынес в коридор мешки с одеждой. Наталья сортировала книги: часть в коробку «отдать», часть на полку в зал. Вера складывала в пакеты стеклянные банки и крышки, которые «вдруг пригодятся».
— Банки точно не нужны, — сказал Сергей.
— Нужны, — возразила Наталья. — Я в них варенье делаю.
— Ты варенье делала два года назад, — сказал Сергей.
Наталья посмотрела на него.
— А может, сделаю в этом. Если будет где хранить.
Сергей промолчал. Он понял, что спор про банки — не про банки.
К вечеру в комнате стало видно пол. Линолеум был старый, местами вздулся. В углу обнаружилась коробка с фотографиями. Наталья села на пол и начала перебирать.
Сергей подошёл, присел рядом.
— Это оставляем? — спросил он.
— Да, — сказала Наталья. — Но не здесь. Я хочу, чтобы это было… в доступе. Не как тайник.
Она выбрала несколько снимков и положила отдельно. На одном был Саша маленький, в шапке, с красными щеками. На другом — они с Сергеем, молодые, на фоне недостроенного дома, который тогда казался будущим.
Сергей взял фотографию, посмотрел.
— Мы тогда думали, что всё будет понятно, — сказал он.
Наталья улыбнулась уголком губ.
— Мы тогда думали, что у нас будет запас, — сказала она. — Запас сил, запас времени, запас комнаты.
Вера принесла из коридора чемодан.
— Он мешает проходу, — сказала она. — Что с ним?
Наталья посмотрела на чемодан, потом на Сергея.
— Открываем, — сказала она.
Сергей достал плоскогубцы из ящика с инструментами, разогнул проволоку. Замок щёлкнул. Чемодан открылся тяжело, словно сопротивлялся.
Внутри лежали мамины вещи: платки, старый альбом, несколько писем, и внизу — аккуратно сложенное детское одеяльце.
Наталья взяла одеяльце, прижала к груди и закрыла глаза.
— Это моё, — сказала она. — Меня в нём из роддома привезли.
Сергей почувствовал, как что-то отпускает. Он ожидал найти там что-то страшное, а нашёл простое.
— Оставим? — спросил он.
Наталья кивнула.
— Но не весь чемодан. — Она огляделась. — Давайте сделаем коробку. Маленькую. И поставим на верхнюю полку. Чтобы помнить, но не жить этим.
Вера осторожно:
— Можно подписать. Чтобы потом не гадать.
Сергей посмотрел на Наталью. Она кивнула.
— Подпишем, — сказала она. — «Мамино». И всё.
Они сложили в коробку одеяльце, альбом и несколько писем. Остальное Наталья перебрала и часть отложила в пакет на выброс. Сергей видел, как ей трудно, но она делала это без слёз, просто медленно.
Когда коробка была готова, Сергей поднялся на табурет и поставил её на верхнюю полку стеллажа, который они решили оставить. Стеллаж теперь стоял у дальней стены и должен был стать «углом памяти», как сказала Наталья. На нижних полках планировались папки с документами и пара коробок с сезонными вещами. Не больше.
— Правило, — сказала Наталья, когда они сели на пол отдохнуть. — Если что-то кладём сюда, то подписываем и ставим срок. Через год пересматриваем.
Сергей удивился.
— Срок? — переспросил он.
— Да. Чтобы не превращалось в болото. — Она посмотрела на него. — И ещё. Если кто-то хочет что-то оставить «на всякий случай», он говорит вслух, зачем. Не прячет.
Вера тихо добавила:
— И спрашивает остальных.
Сергей кивнул.
— Согласен.
На следующий день Сергей снял старый линолеум, свернул его и вынес на мусорку. Руки у него болели, спина ныла, но в голове было странно спокойно. Наталья шпаклевала стены, в белой пыли на носу. Вера мыла окно и подоконник, снимая старую грязь губкой.
К вечеру они повесили новый светильник. Сергей стоял на стремянке, держал провода, Наталья подавала изоляцию, Вера держала фонарик, потому что в комнате пока не было света.
— Включай, — сказала Наталья.
Сергей щёлкнул автоматом в щитке. Свет загорелся ровный, без мерцания. Комната стала другой — не запасной, а просто комнатой.
Они занесли стол к окну. Сергей поставил ноутбук, который раньше кочевал по кухне. Наталья привезла из магазина узкий диванчик, который раскладывался. Вера принесла маленькую настольную лампу и поставила её на стеллаж, рядом с коробкой «Мамино».
Сергей вынес последний мешок мусора. На лестничной площадке он остановился, прислушался. В квартире было тихо, но не пусто. Он вернулся, закрыл за собой дверь и увидел Наталью в новой комнате. Она стояла у окна и смотрела на стол.
— Ну что, — спросил он.
Наталья повернулась.
— Похоже на жизнь, — сказала она.
Вера, проходя мимо, задержалась в дверях.
— Если Саша приедет, — сказала она, — я уступлю.
Наталья покачала головой.
— Не надо уступать. Это теперь не «его» и не «наше». Это общее. — Она посмотрела на Сергея. — И если кто-то захочет уехать или остаться, мы будем говорить. Не складывать.
Сергей подошёл к выключателю и погасил свет в коридоре, оставив свет в комнате. Он посмотрел на ровное пятно света на полу, на стол у окна, на диванчик, на аккуратную коробку на верхней полке.
— Договорились, — сказал он.
Наталья кивнула и, прежде чем выйти, поправила на стеллаже лампу, чтобы она стояла ровно. Это было маленькое движение, но в нём было что-то новое: не охрана прошлого, а забота о том, что будет завтра.
Как можно поддержать авторов
Спасибо, что дочитали до конца. Поделитесь своими впечатлениями в комментариях и, если можете, расскажите о тексте друзьям — так больше людей его увидят. При желании вы всегда можете поддержать авторов через кнопку «Поддержать». Мы искренне благодарим всех, кто уже делает это. Поддержать ❤️.