Галина Сергеевна открыла сайт РЖД в четверг вечером, когда за окном ещё не стемнело, а в квартире стояла тихая, непривычная тишина — без чужого телевизора, без чужих шагов в коридоре. Пять месяцев, а она всё ещё замечала эту тишину как нечто почти осязаемое, как незаполненный угол.
Она смотрела на карту маршрутов. Курсор висел над Псковом. Потом над Суздалем. Потом Галина Сергеевна поймала себя на том, что думает не о городе, а о том, чем она там будет полезна. В Суздале у Тамары, подруги с работы, племянница держала небольшой гостевой дом, можно было бы помочь в сезон. В Пскове знакомых не было, но это даже лучше: можно было бы просто поехать и никому ничего не объяснять. Только туда надо было добираться самой, а возиться с пересадками ей не хотелось.
Она закрыла вкладку и пошла ставить чайник.
Позвонила сестра Нина через два дня — будто ждала подходящего момента.
— Галь, я давно хотела сказать. Приезжай на дачу. Июль, огурцы уже пойдут. Развеешься, воздух, всё-таки не одна будешь.
Сестра говорила быстро, как человек, у которого есть конкретное предложение, но он его немного прячет за общими словами. Галина Сергеевна это слышала — тридцать лет сестринских разговоров научили.
— А Гена как? — спросила она.
— Гена нормально. Ему надо баню переложить, труба прогнила. Он сам не справится, ты же понимаешь.
Вот оно. Не сразу, но вот.
— Я подумаю, Нин.
— Что тут думать, — сказала Нина почти обиженно. — У тебя сейчас времени полно.
Галина Сергеевна не стала объяснять, что «времени полно» — это не то же самое, что «я готова заниматься трубами». Сказала, что перезвонит, и положила трубку.
Вечером пришло сообщение от дочери Ани — не звонок, именно сообщение, что тоже было характерно. Аня писала, когда нужно было что-то сформулировать точно, без лишних интонаций.
«Мам, мы с Серёжей думали: может, ты к нам на неделю в конце июня? Ребята соскучились, и вообще развеешься. Мы как раз хотели в Питер на три дня, давно собирались».
Галина Сергеевна прочитала дважды. «Ребята соскучились» — это правда, она и сама соскучилась. «Развеешься» — второе за три дня. И «мы как раз хотели в Питер» — не случайная деталь, а суть предложения.
Она ответила: «Поняла, подумаю» — и убрала телефон.
Подумаю. Она всё время так отвечала. Тридцать один год она что-то обдумывала применительно к чужому расписанию, и в этом не было ничего плохого, просто это было её привычное место.
Через неделю позвонила Тамара — та самая, с племянницей в Суздале. Тамара была человеком прямым, без предисловий.
— Галя, я в санаторий еду под Рязань с двадцать пятого июля. Путёвка на двадцать один день, там двухместные номера, вторая кровать свободна, доплата небольшая. Поедешь?
Это хотя бы честно. Тамара не говорила «развеешься» — она говорила «поедешь». И санаторий — это не дача и не чужие дети. Галина Сергеевна почти согласилась сразу, но остановила себя: подождать, не торопиться, это новое правило.
— Тамар, дай мне несколько дней.
— Несколько — это сколько?
— До пятницы.
Тамара вздохнула, но согласилась.
Галина Сергеевна легла спать с мыслью о санатории. Озеро, сосны, процедуры по расписанию, обед в час дня. Тамара — хорошая компания, не раздражает, не требует. Но двадцать один день рядом с одним человеком — это тоже роль. Быть чьей-то компанией, не скучать, когда скучно, поддерживать разговор за ужином. Это не плохо, но это снова про кого-то.
Она не могла объяснить это вслух — звучало бы как капризы человека, которому помогают.
Аня позвонила в воскресенье, не написала — позвонила. Значит, ждать ответа надоело.
— Мам, ну ты решила? Мне надо бронировать гостиницу, у нас уже не сходится по датам с Серёжиным отпуском.
— Я ещё не решила.
— Чего тут решать, — в голосе дочери была лёгкая усталость, не злость, просто усталость. — Ты же одна, тебе куда-то надо. К нам удобно, ребята рады будут, мы спокойно уедем.
Вот это было неожиданно не потому, что Аня сказала что-то жестокое. Она не говорила ничего жестокого. «Удобно» — честное слово. «Ребята рады будут» — тоже правда. «Мы спокойно уедем» — вот это и было настоящее. Не приглашение, а договорённость, в которой Галина Сергеевна уже была распределена на конкретное место.
— Аня, — сказала она медленно. — Подожди. Ты хочешь, чтобы я приехала к внукам, пока вы в Питере?
— Ну я же написала. Три дня, там недолго, и вообще ты бы с ними побыла.
— Это не «развеешься». Это работа.
Молчание. Не обиженное — растерянное.
— Ну мам, это же твои внуки.
— Мои, — согласилась Галина Сергеевна. — И я их люблю. Но ты позвала меня не ко мне, а вместо няни.
Аня не ответила сразу. Потом сказала тихо, уже другим голосом:
— Ты обиделась.
— Нет. Я просто называю вещи своими именами. Это ты сейчас учишь детей, что слова надо называть своими именами?
Это вышло острее, чем нужно. Галина Сергеевна это почувствовала, но не стала смягчать.
— Мам, я не знала, что ты так…
— Я и сама не знала, — сказала она, и это была чистая правда.
Они поговорили ещё немного — не помирились и не поссорились, просто разошлись в разные стороны разговора. Аня сказала, что они что-нибудь придумают с Питером. Галина Сергеевна сказала, что хорошо.
После того как положила трубку, она долго сидела на кухне. За окном стояла липа — уже густая, июньская. Галина Сергеевна смотрела на неё и думала не о дочери, не о сестре, не о Тамаре. Думала о том, что три человека позвонили ей в течение двух недель, и каждый сказал «развеешься», и никто из них не спросил: а куда бы ты сама?
Может, они и спросили бы. Если бы она не привыкла отвечать «я подумаю» раньше, чем вопрос прозвучал.
Вечером она снова открыла сайт. На этот раз не РЖД — автобусные маршруты; там иногда попадались интересные варианты в небольшие города, которые не были туристическими, но имели что-то своё. Она искала без системы: Елец, Боровск, Касимов, Плёс. Смотрела фотографии — не достопримечательности, а просто улицы, набережные, обычные кафе без претензий.
Касимов её зацепил — она и сама не могла сказать почему. Ока, старые дома, мечеть рядом с церковью, что-то в этом было не похожее на привычные картинки. Небольшой отель нашёлся сразу — один из тех, где пять номеров и хозяйка сама варит завтрак. Галина Сергеевна почитала отзывы. Люди приезжали одни, парами; одна женщина написала: «Тихо, не трогают, есть где посидеть с книгой».
Не трогают. Хорошая рекомендация.
Она проверила даты. С шестого по тринадцатое июля — неделя, не три недели, не «пока не надоест», а конкретная неделя. Автобус из Москвы утром, в дороге четыре часа.
Галина Сергеевна оставила вкладку открытой и пошла спать. Ночью она не думала об этом специально — просто лежала и слушала тишину, которая за пять месяцев стала немного более привычной.
Утром она вернулась к компьютеру, перечитала расписание, посмотрела на цену. Посильно. Оплатила отель. Потом купила билет на автобус туда и обратно — два билета, но они были частью одного решения, поэтому она думала о них как об одном.
Потом написала Нине: «Нина, на дачу в этот раз не смогу, прости. Если Гена найдёт мастера на баню, дай знать, может, помогу с поисками».
Нине она написала раньше, чем Ане, — это тоже было не случайно.
Ане написала: «Аня, я буду в отъезде с шестого по тринадцатое июля. С внуками хотела бы увидеться в другое время, когда удобно вам всем. Питера вам хорошего».
Тамаре позвонила — потому что Тамара позвала честно, и честный ответ заслуживал голоса, не текста.
— Тамар, я в санаторий с тобой не еду. Но спасибо, что позвала по-человечески.
— Куда-то едешь? — спросила Тамара не обиженно, а с любопытством.
— В Касимов.
— Одна?
— Одна.
Тамара помолчала секунду.
— Ну и правильно, — сказала она без особого выражения и перешла к разговору про путёвку и про то, что в санатории диета, а она уже заранее сердится.
Галина Сергеевна улыбнулась. Хорошая подруга. Не делает из этого историю.
Аня ответила часа через три — не сразу, видно, была занята с детьми.
«Хорошо, мам. Напиши, как съездишь».
Не «зачем ты туда?» и не «мы поговорим». Просто «напиши, как съездишь». Может, дочь не обиделась. Может, обиделась и просто не показывает. Галина Сергеевна не стала угадывать — это тоже было новое.
Шестого июля она встала в шесть, выпила кофе стоя, взяла сумку — небольшую, на неделю хватает, если не тащить лишнего, — и вышла из квартиры. Ключ повернулся в замке с привычным щелчком. Лифт, как и часто по утрам, не работал, и она спустилась пешком.
На улице было прохладно, липа во дворе стояла на месте, как и всегда. Галина Сергеевна прошла мимо неё к остановке, поставила сумку на асфальт и достала телефон — не чтобы кому-то написать, а чтобы проверить время отправления. Автобус через сорок минут.
Она убрала телефон и стала ждать. Никто её там не ждал с поручениями. И этого, пожалуй, было достаточно.
Как можно поддержать авторов
Спасибо, что дочитали до конца. Поделитесь своими впечатлениями в комментариях и, если можете, расскажите о тексте друзьям — так больше людей его увидят. При желании вы всегда можете поддержать авторов через кнопку «Поддержать». Мы искренне благодарим всех, кто уже делает это. Поддержать ❤️.