Очередь в районной поликлинике двигалась медленно, как всегда по понедельникам. Галина Ивановна стояла третьей от кабинета, держала в руке направление на анализы и думала о том, что наконец дошла. Запись была еще с апреля, уже начало июня, а она все-таки выбралась. Телефон завибрировал в кармане куртки — она как раз не успела ее снять до конца, потому что в коридоре было прохладно.
— Галочка, ты не обидишься? Я знаю, что ты по вторникам обычно ходишь, но у меня давление с утра, и Нинель Петровна сказала, что мне нельзя без капотена, а у меня последняя таблетка. Ты не могла бы сегодня? Я понимаю, что неудобно.
Зинаида Марковна говорила быстро, голосом человека, который заранее извиняется, и Галина Ивановна знала этот голос наизусть. Три года. Три года каждый вторник — аптека, иногда магазин, иногда записка на двери с дополнительным списком. Сначала это было разово, потом как-то само стало вторником.
— Зина, я сейчас в поликлинике, — сказала она.
Пауза вышла короткая.
— Ой. Что-то серьезное?
— Нет, плановое. Но я в очереди.
— Понятно, понятно. Ну ты когда выйдешь — заскочишь? Капотен есть в аптеке у метро, там недалеко.
Галина Ивановна посмотрела на женщину перед собой, которая перекладывала бумаги из одной папки в другую. За окном в конце коридора была видна улица — липы уже стояли в полном листу, зеленые, темные. В парке сейчас было бы хорошо. Она не была там с марта.
— Хорошо, Зина, — сказала она. — Зайду.
Положила телефон в карман и осталась стоять в очереди. Ничего не случилось. Просто стало чуть тяжелее стоять.
Врач принял ее быстро, выписал направления и сказал, что надо бы сделать УЗИ сосудов, на которое она записывалась в прошлом году и так и не дошла. Она пообещала записаться. Он смотрел поверх очков — не строго, просто устало — и она не стала объяснять, почему не дошла.
А объяснение было простое. В тот день Зинаида Марковна попросила ее съездить в другую аптеку, потому что в ближайшей не было нужного крема для суставов. Это было в октябре. Галина Ивановна съездила и УЗИ перенесла — сказала себе, что запишется на следующей неделе, и потом как-то закрутилось.
Она вышла из поликлиники и повернула к аптеке.
Аптечный пакет — белый, с красным крестиком — она несла в левой руке. Капотен, еще один препарат от давления, который Зинаида Марковна попросила взять «на всякий случай», и пару мелочей по списку. Галина Ивановна не стала выяснять, кто такая Нинель Петровна и почему ее советы передаются через соседку. Просто взяла.
В лифте она поставила пакет на пол, чтобы достать ключи. Пакет стоял у ее ног — плотный, аккуратный, с чужими лекарствами — и она вдруг подумала: а когда я последний раз покупала что-то для себя? Не продукты и не бытовое. Просто что-нибудь, что хотелось мне самой.
Не вспомнила.
Зинаида Марковна открыла дверь быстро — значит, ждала у глазка. Она была в халате, волосы убраны, и вид у нее был вполне приличный для человека с давлением.
— Галочка, золотая ты моя, — сказала она, забирая пакет. — Я уже думала, ну что же делать, одна совсем, некому.
— Зина, у тебя же сын в Мытищах.
— Ну что ты, он работает. Разве я могу его отрывать?
Галина Ивановна хотела спросить, почему работающий сын — это причина, а она сама, выходит, нет. Но не спросила. Взяла деньги за лекарства, попрощалась, пошла к себе.
Дома она поставила чайник и достала из холодильника вчерашний суп. Пока ела, смотрела в окно. Подруга Люся звонила в пятницу — звала в парк, они давно не виделись, Люся говорила, что хочет просто посидеть на лавочке, поговорить, там сейчас красиво. Галина Ивановна сказала: «Давай на следующие выходные» — тогда был четверг, и она уже знала, что в пятницу придется занести Зинаиде Марковне квитанции, которые та не могла разобрать сама, а в субботу — снова в магазин, потому что в списке вторника оказалась гречка, а гречка была тяжелая.
Теперь было начало следующей недели, а Люсе она так и не позвонила.
Она вымыла тарелку и подумала: ладно. Это надо как-то называть своими именами.
Она не была несчастной женщиной. Не была жертвой и не хотела ею быть. Зинаида Марковна не была злодейкой — это тоже правда, и Галина Ивановна никогда не думала о ней плохо. Та болела, та была одна, та привыкла, что есть человек, который придет. Кто привык — тот и просит. Это не злой умысел, это просто устройство жизни, когда никто не проговаривает вслух, где заканчивается одно и начинается другое.
Но где-то за три года она, Галина Ивановна, перестала быть первым человеком в собственном расписании. И, кажется, перестала это замечать.
Она убрала тарелку на полку, посмотрела на свои руки и поняла, что не знает, как это остановить, не став в собственных глазах кем-то бессердечным.
Вот в чем был настоящий вопрос.
Во вторник она взяла у Зинаиды Марковны список. Список был длиннее, чем обычно: три аптеки, потому что «в одной бывает очередь, в другой иногда лучше, ну ты сама посмотришь». К аптекам прилагался продуктовый список на страницу — с уточнениями, какой йогурт брать, какой не брать, что если нет зеленого горошка, то лучше вообще без горошка.
Галина Ивановна сложила список вчетверо и пошла в первую аптеку.
Она провела в разъездах почти два часа. Вернулась, разложила пакеты, объяснила, что третьего препарата не нашла — просто не было, надо заказывать. Зинаида Марковна слушала, кивала и в конце сказала:
— Галочка, а ты не могла бы в четверг еще раз? Там кроме этого лекарства еще вот список, я тебе сейчас напишу.
Галина Ивановна посмотрела на соседку. Та уже тянулась к блокноту.
— Подожди, — сказала Галина Ивановна.
Зинаида Марковна подняла голову.
— Зина. Я в четверг не смогу. У меня запись к врачу, которую я и так уже переносила.
— Ну так в пятницу?
— В пятницу я иду к подруге. Мы давно не виделись.
Зинаида Марковна посмотрела на нее — не обиженно, скорее удивленно, как смотрят на человека, который вдруг заговорил на другом языке.
— Ну, Галочка…
— Зина. Я тебе помогаю с удовольствием. По вторникам — это работает. Но я не могу ходить каждый день. У меня тоже есть своя жизнь, и в последнее время я ею совсем не занималась. Это не потому, что ты плохая или я злая. Просто это правда.
Тишина легла в комнате тяжелая и короткая.
Зинаида Марковна держала блокнот на коленях и молчала. Потом сказала:
— Я не знала, что тебя так это напрягает.
— Не напрягает. — Галина Ивановна чуть запнулась, потому что это тоже была правда, и она сама только сейчас ее сформулировала. — Просто меня тревожит то, что я забыла про себя. Это мой вопрос, не твой. Но мне надо его решить.
Зинаида Марковна смотрела в окно. Потом произнесла с некоторым достоинством:
— Ну, я понимаю. Ты тоже не молодая.
Это было сказано без обиды, просто как факт, и Галина Ивановна даже чуть улыбнулась.
— Именно. — Она достала из кармана листок, который написала утром. — Вот телефон районной социальной службы. Там есть помощники для одиноких пожилых людей, они могут и в аптеку, и в магазин. И еще я посмотрела: в «Перекрестке» есть доставка на дом, там минимальный заказ небольшой. Если хочешь, я потом покажу, как оформить.
Зинаида Марковна взяла листок, повертела его в руках, посмотрела и сказала:
— Социальная служба… Это как богадельня.
— Это служба помощи, — сказала Галина Ивановна спокойно. — Ничего общего.
Они помолчали. Галина Ивановна встала, забрала пустые пакеты — она всегда уносила пакеты, это тоже была маленькая ее обязанность, которую никто не назначал, просто сложилось.
— Галочка, — сказала Зинаида Марковна ей вслед. Голос был другой — не тот, которым просят, а тот, которым говорят что-то настоящее. — Ты хороший человек.
Галина Ивановна остановилась в дверях.
— Я стараюсь, — сказала она. — По вторникам.
Дома она первым делом позвонила в поликлинику и записалась на УЗИ. Потом — Люсе.
— Люся, прости. Долго объяснять. Сегодня после четырех ты как?
— Так сегодня вторник, — сказала Люся. — Ты же обычно…
— Я уже сходила.
Люся засмеялась — хорошо, по-настоящему.
— Тогда жди меня у фонтана. Я пирожки куплю, там у бабки у входа всегда с картошкой.
Галина Ивановна повесила куртку, переоделась в удобные туфли. Аптечный пакет с чужими лекарствами давно был у соседки. На вешалке остались ее собственные вещи — куртка, шарф, сумка. Она взяла сумку, проверила кошелек.
Вышла из подъезда и повернула в сторону парка. Не к аптеке. К парку.
Липы стояли темные и густые, и где-то за деревьями уже был виден фонтан. Галина Ивановна шла и думала о том, что чувство вины никуда не делось — оно было тихое, сидело где-то внутри, как заноза, которую не вытащили до конца. Может, и не надо вынимать. Может, это и значит — быть нормальным человеком: делать правильное и все равно немного сомневаться.
Люся уже стояла у фонтана с пакетом, из которого торчали салфетки.
— Ну наконец, — сказала она. — Я уже думала, ты снова не придешь.
— Пришла, — сказала Галина Ивановна и поняла, что теперь у нее есть и вторник, и парк, и записанное УЗИ на следующую неделю, и это ей больше не хотелось снова откладывать.
Спасибо, что читаете наши истории
Ваши лайки, комментарии и репосты — это знак, что истории нужны. Напишите, как вы увидели героев, согласны ли с их выбором, поделитесь ссылкой с друзьями. Если хотите поддержать авторов чуть больше, воспользуйтесь кнопкой «Поддержать». Мы очень ценим всех, кто уже сделал это. Поддержать ❤️.