— Папа тяжёлый только при подъёме. Когда уже встал, держится неплохо.
Ирина говорила тихо, будто человек за стеной мог обидеться на слово «тяжёлый». Она положила на край дивана широкий пояс с застёжкой и показала, как продевать его за спину больного.
Елена слушала, не перебивая. На пробные визиты она всегда надевала брюки, в которых можно присесть на корточки, и обувь с закрытым задником. В сумке лежали сменная футболка и перчатки. Остальное должна была предоставить семья.
— Из кровати в кресло только с поясом, — сказала Ирина. — В ванной поручень, но одного его не оставлять. Таблетки я раскладываю сама. Вам только напомнить после еды. Давление записывать утром. Еда готовая.
— Если упадёт или станет хуже, сначала вызываю скорую, потом звоню вам.
— Да. Номер на кухне. Смена с девяти до трёх, три раза в неделю. Первые два раза я побуду дома, пока вы не привыкнете друг к другу.
Это было разумно. После курсов Елена успела поработать в двух семьях и знала, что слова «он почти всё сам» иногда означали лежачего человека без подъёмника, а «только разогреть обед» оборачивалось уборкой всей квартиры. Здесь Ирина не юлила.
— Познакомимся?
Она открыла дверь в комнату.
Больной сидел у окна в высоком кресле. Левая ступня стояла ровно, правая была отведена в сторону. На колене лежала ладонь, пальцы чуть подрагивали от усилия. Он повернул голову.
Елена сперва увидела седые волосы, редкие и аккуратно причёсанные. Потом тяжёлые веки. Потом узкую складку возле рта, которую знала ещё с тех времён, когда этот рот легко произносил чужие фамилии на планёрках.
— Виктор Андреевич, — сказала она.
Ирина улыбнулась.
— Вот и познакомились. Папа, это Елена Викторовна. От Марины Сергеевны из патронажной службы.
Он смотрел на Елену долго. Потом левая рука соскользнула с колена и нащупала кнопку звонка на подлокотнике. Раздалась короткая трель.
— Пап, ну зачем? Я же здесь.
Виктор Андреевич не сводил глаз с Елены.
— Узнал, — выговорил он. Правая сторона рта почти не двигалась. — Ле-на.
Ирина перевела взгляд с него на неё.
— Вы знакомы?
— Работали на одном заводе.
Она сказала правду, которой пока было достаточно.
На лестничной площадке Ирина догнала её, когда Елена уже застёгивала куртку.
— Вы уходите?
— Мне нужно подумать.
— Он вас чем-то обидел?
Елена посмотрела на дверь. За ней снова коротко прозвенел звонок.
— Не сейчас, Ирина.
До дома было четыре остановки. Этот район строили вокруг приборного завода, и половина города когда-то ездила к одной проходной. Патронажная служба занимала две комнаты возле рынка. Марина знала Елену по прежней подопечной и, договариваясь о пробном визите, назвала только имя и фамилию заказчицы. После замужества Ирина была Корнеевой. Договор предстояло оформить, если обе стороны решат продолжать.
В автобусе ей вспомнился не кабинет и не последний разговор. Вспомнился красный карандаш Виктора Андреевича. Он подчёркивал им цифры в актах приёмки. Тогда на завод привезли партию блоков питания, у которых грелись клеммы. Елена составила записку и отказалась подписать акт.
— Подпишете, а недоделки снимем рабочим порядком.
— Если снимем, тогда и подпишу.
Он не кричал. Через неделю записка исчезла из общей переписки, а в акте появилась другая фамилия. Елену перевели с испытаний на учёт комплектующих. Когда она подала заявление на конкурс в конструкторский отдел, Виктор Андреевич написал характеристику. Конфликтна, не умеет работать в коллективе, решения руководства ставит под сомнение. Через три месяца она ушла сама. В маленьком городе характеристики звонили раньше человека. На соседнем предприятии ей отказали после одного разговора с отделом кадров.
Потом были бухгалтерские курсы, склад сантехники, касса в магазине стройматериалов. Она не пропала. Но, проходя мимо заводской стены, до сих пор могла на ощупь вспомнить расположение кнопок испытательного стенда.
Марина выслушала её в тот же вечер.
— Откажешься, я пойму. До понедельника найду другую. У них пока дочь дома, одних не бросаем.
— А если соглашусь?
— Тогда договор на месяц с испытательными двумя сменами. Любая сторона может остановить. Но ты должна быть уверена, что не сорвёшься. Он теперь медленный, иногда злой. После инсульта речь плохая.
— Я на больных не срываюсь.
— Я не про больного спрашиваю.
Елена попросила время до утра.
В понедельник Ирина встретила её без лишних вопросов. На кухне стояла кастрюля с супом, рядом были подписаны контейнеры. Ирина ещё раз показала записи физиотерапевта. Пять минут ходьбы с четырёхопорной тростью после завтрака, затем отдых и упражнения для кисти. Никаких самостоятельных подъёмов, если кружится голова.
— Я буду в соседней комнате, — сказала она. — Работать всё равно надо. Если что, зовите.
Виктор Андреевич встретил Елену молча. Она проверила тормоза кресла, поставила его стопы ближе к сиденью и закрепила пояс.
— На счёт три встаём. Вы помогаете левой рукой. Раз, два, три.
Он поднялся слишком рано, потянул её на себя. Елена удержала его и снова посадила.
— Не командуйте, — пробормотал он.
— Я не командую. Я отвечаю, чтобы вы не упали. Ещё раз будем делать вместе.
Он ударил ладонью по подлокотнику. Прежде этого хватило бы, чтобы в кабинете все замолчали. Теперь кресло только тихо стукнуло о стену.
— Дру-гую.
— Другую сиделку можете попросить у дочери. Пока я здесь, встаём безопасно.
Ирина появилась в дверях, но Елена качнула головой. Виктор Андреевич это увидел. Долго дышал через нос, потом переставил левую ступню.
Со второго раза они поднялись правильно.
Ирина сказала, что отец позавтракал перед её приходом. Они прошли положенные пять минут по коридору. Елена засекала время по часам и разворачивала Виктора Андреевича прежде, чем трость упиралась в порог. Потом он отдыхал в кресле, а она разминала с ним правую кисть. На третьем упражнении пальцы перестали слушаться. Елена дала ему передышку и закончила комплекс позже, в два коротких подхода.
До обеда они успели дойти до ванной, умыться и сменить рубашку. Виктор Андреевич дважды звонил Ирине, хотя Елена стояла рядом, а потом долго отказывался выбрать, что слушать по радио. К двум часам она разогрела суп, помогла ему подняться из кресла и дойти по коридору до стола на кухне.
Он пытался сам донести ложку до рта. Движение выходило медленным, суп стекал обратно в тарелку. Елена подложила под локоть свёрнутое полотенце.
— Не надо, — сказал он.
— Хорошо.
Она убрала полотенце. Он сделал ещё две попытки, потом перевёл взгляд на полотенце. Елена вернула опору, не произнеся ни слова.
После еды она напомнила о таблетках и налила воду. Виктор Андреевич взял стакан левой рукой.
— Акт, — сказал он.
Елена собирала со стола крошки в ладонь.
— Какой акт?
Он рассердился на её спокойствие.
— Тот. Ты. Не под-пи-са-ла.
— Не подписала.
— Брак… сня-ли.
— Через полгода. После того как два блока сгорели на прогоне.
Он опустил глаза. Значит, знал.
— Я не хочу говорить об этом во время еды, Виктор Андреевич.
— Боял-ся.
Она отнесла тарелку в мойку. Вода зашумела, смывая с фарфора жирные круги.
— Чего?
— План. Ди-рек-тор. Место.
Слова давались ему тяжело, но смысл был прост и давно понятен. Он боялся директора, срыва плана, потери кресла. Для этого ему понадобилась её подпись. Когда она не дала, он очернил её в характеристике.
— Я знаю, чего вы боялись.
— Не зна-ешь.
— Тогда не объясняйте.
Она выключила воду и вытерла руки. Виктор Андреевич смотрел на стакан.
— Про-сти.
Елена села напротив.
— Я двадцать три года ждала, что однажды вы это скажете. Думала, мне станет легче.
Он поднял голову.
— Не стало, — сказала она. — Но я услышала.
В соседней комнате скрипнул стул. Ирина не вошла.
Обратный путь до кресла занял семь минут. Виктор Андреевич быстро уставал и начинал волочить правую ногу. Елена не тянула его за руку. Остановила у дверного косяка, дождалась, пока он выровняет дыхание, и только потом дала знак сделать следующий шаг.
Когда он сел, часы показывали без четверти три. Ирина вышла с ноутбуком и спросила, как прошло.
— До ванной дошли. Давление нормальное. Суп съел почти весь. Упражнения сделали с перерывами, к концу устал.
— А следующая будет?
Елена посмотрела на Виктора Андреевича. Он отвёл глаза.
— Если вы оба согласны. Но условия те же. Я здесь не бывшая сотрудница. Я сиделка. Подъёмы только так, как показал физиотерапевт. Лекарства раскладываете вы. После трёх меня сменяете вы или другой взрослый человек.
— Конечно, — сказала Ирина.
— И ещё. Про завод я с вами обсуждать не обязана.
Ирина кивнула не сразу.
— Поняла.
Виктор Андреевич потянулся к звонку. Палец лёг на кнопку, но трели не было.
— Елена… Вик-торовна, — произнёс он.
Она ждала.
— В среду.
Это прозвучало не просьбой и не приказом. Просто проверкой, вернётся ли она.
— В среду в девять, — ответила Елена.
Она поставила звонок ближе к его левой руке. Потом надела куртку и ушла, не дожидаясь, пока он нажмёт.
Как можно поддержать авторов
Если текст вам понравился, дайте нам знать — отметьте публикацию и напишите пару тёплых строк в комментариях. Расскажите о рассказе тем, кому он может пригодиться или помочь. Поддержать авторов можно и через кнопку «Поддержать». От души благодарим всех, кто уже поддерживает нас таким образом. Поддержать ❤️.