— Шесть оставляй, остальное убирай.
— Какие шесть? Тридцать ему надо, не меньше.
Лариса держала лозу за середину. Нина отсчитывала на ней почки, а Гена стоял с другой стороны проволоки и придерживал длинный конец, не давая опустить лозу к секатору. За его спиной Виктор нёс две дуги. Увидев, что место занято, прислонил их к забору.
— Мне пока уйти? — спросил он.
— Погоди, — сказала Лариса.
Она позвала Нину помочь с обрезкой, пока не ударили сильные морозы и лозы можно было спокойно уложить. Гена увидел соседок со своего участка и пришёл предупредить, что осенью обрезать нельзя. Заодно принёс секатор, потому что Ларисин зажёвывал кору.
— Я о почках на одной лозе говорю, — сказала Нина. — А ты о чём?
— О побегах на кусте. У меня и сорок бывает.
— Так у тебя он сколько места занимает!
Они заговорили разом. Лариса разжала пальцы, лоза выпрямилась и задела Нину по рукаву.
— Простите. Я сейчас.
Она пошла за своим секатором, хотя знала, что он не понадобится.
Виноград рос у неё пятый год. Два куста Алёшенькина, оба от Нины. Собрав первый урожай, Лариса отнесла ей половину грозди, завёрнутую в салфетку. Ягоды были ещё с кислинкой, но Нина съела одну и сказала, что для начала хорошо.
Теперь Ларисе хотелось хотя бы раз угостить её как следует. Летом на обоих кустах висело столько кистей, что она водила Виктора смотреть. Он спросил, не сломается ли проволока. До проволоки дело не дошло. На кусте у дорожки ягоды налились, а на дальнем так и остались мелкими и кислыми. Перед заморозком Лариса сняла их все. Компот никто не пил без сахара.
Гена советовал не трогать грозди, раз уж завязались. Нина ещё в июне сказала убрать лишние. Лариса тогда решила подождать, а после постеснялась признаться, что не убрала. При встречах они обсуждали огурцы.
Она нашла секатор в сарае, провела большим пальцем по засохшему соку у шарнира и положила обратно.
На участке не спорили. Нина присела у дальнего куста. Гена стоял рядом.
— А тут и резать почти нечего, — сказала Нина, когда Лариса подошла. — Ты его сколько нагрузила?
— Всё оставила.
— Я же тебе говорила.
— Говорила.
Нина подняла тонкий побег. Коричневым он был только внизу, дальше шёл тускло-зелёный.
— Такое под укрытие не оставляют. Не вызрело.
— У меня до самого конца коричневый, — сказал Гена.
Лариса ждала, что Нина ответит. Потом спросила сама.
— А у тебя какой сорт?
— Синий. Я ж тебе давал пробовать.
— Название какое?
— Да кто его помнит. Мне ещё тесть черенок привёз. Лет двадцать, наверное, растёт.
Виктор поднял дуги.
— Лар, куда ставить-то?
— Пока никуда. Я сначала к Нине схожу.
— Чего ходить? — спросила Нина. — Я здесь.
— Посмотреть хочу. У тебя как обрезано.
Нина выпрямилась, придерживая колено.
— Ну пойдём.
До неё было три дома по той же улице. Раньше, когда они вместе работали в школьной столовой, Нина заходила за Ларисой каждое утро. Теперь виделись реже, хотя обе давно никуда не торопились.
У Нины виноград занимал солнечную сторону двора. От дороги его закрывал сарай. Лозы уже лежали вдоль земли на подложенных рейках, над ними были установлены невысокие дуги. У одного куста торчали длинные необрезанные концы.
— А этот почему оставила?
— Весной разберусь. Прошлой зимой почки побило, теперь про запас оставляю.
— Ты мне шесть велела.
— На той лозе, что держала. За шестой уже зелёное. Куда дальше-то?
Лариса присела возле обрезанного куста. Из толстой, изогнутой древесины выходили гладкие коричневые лозы. На одной почек было заметно больше шести.
— Нин, я вот это всё время путаю. Ты показывала, я поняла. Домой прихожу — опять не то режу.
Нина присела рядом.
— Покажи, что ты бы здесь убрала.
Лариса взялась за гладкую лозу.
— Она же этим летом выросла. Самая длинная.
— А на будущий год откуда гроздям взяться?
— На старой?
— Вот из этих почек новые побеги пойдут. На них и будут. А эту, что летом плодоносила, я убрала. Видишь пенёк?
Лариса нашла срез. Теперь стало понятно, как лежала старая лоза и почему оставленная заняла её место. Она провела рукой от основания к концу.
— А короткая рядом?
— На замену. Из неё опять новые вырастут. Мы же тебе такую же низкую форму делали, чтобы укладывать. Только у тебя всё переплелось, не разберёшь.
Из дома вышел Нинин муж и спросил, будут ли они обедать. Нина ответила, что будет одна, попозже.
— Пойдём к тебе, — сказала она Ларисе. — А то они сейчас без нас нарежут.
— Гена велел до весны не трогать.
— Ну, значит, не нарежут.
Лариса улыбнулась, но с места не встала.
— Ты не сердись, что я тебя второй раз спрашиваю.
— Да я не за это сержусь. Ты спрашиваешь, потом молчишь. Я думаю, у тебя всё хорошо.
Лариса посмотрела на короткий сучок возле длинной лозы.
— Я летом пожалела. Столько завязалось.
— Я первые годы тоже жалела, — сказала Нина. — Потом всё равно выбрасывать. Только осенью.
На обратном пути они заглянули к Гене. Он уже вернулся к себе и возился у гаража. Лариса прежде видела его виноград только через забор. Вблизи куст оказался ещё больше. Толстый ствол поднимался возле южной стены гаража, по проволокам расходились многолетние ветви.
— Вот это ты всё на зиму не снимаешь?
— А как я его сниму? — Гена потрогал ствол. — Пилой?
Он был доволен, что пришли посмотреть. Показал место, где весной срезал погибшую ветку. Рассказал, что в одну бесснежную зиму почти весь верх вымерз и потом восстанавливался снизу.
— А мне ты сказал вообще не укрывать, — напомнила Лариса.
— Я сказал, что свой не укрываю.
Она хотела возразить, но не была уверена, как он тогда сказал. Они разговаривали через забор, она в это время тащила шланг.
— Моим это не подойдёт, — сказала она. — У меня столовый, другой. И места открытые.
— Ну так Нина знает. У неё брала.
Он произнёс это без обиды и пошёл с ними обратно, захватив моток мягкой подвязки.
Виктор сидел на перевёрнутом ящике и чистил Ларисин секатор. Дуги лежали у ног.
— С этим что делаем? — спросил он, показав на свёрнутую плёнку.
В прошлом году Лариса накрыла виноград в тёплый день, потом ещё набросала поверх опилок. В ноябре пошли дожди. К весне опилки слежались, под плёнкой стояла вода, на части лоз появилась плесень. Лариса так и не узнала, отчего именно погибли почки. Но повторять то укрытие не хотела.
— Крышу из неё сделаем. По дугам. К лозам прижимать не будем.
— А бока?
— У Нины белый материал есть. Я попросила, потом куплю ей взамен.
— Да у меня есть лишний, — сказала Нина. — Не надо ничего покупать.
Виктор поднялся.
— Сейчас наглухо закрываем?
Лариса посмотрела на Нину, но ответила сама.
— Пока торцы открытыми оставим. Сырая земля, днём тепло. Пойдут устойчивые морозы — прикроем. Мы же здесь живём, не уезжаем.
Нина кивнула.
Сначала взялись за куст у дорожки. Лариса отделила от проволоки лозу, на которой летом висели грозди. Её уже можно было вырезать, сохранив выросшие ближе к основанию побеги для замены. Чтобы не спутать их, Лариса попросила Гену подержать выбранную коричневую лозу. Конец у неё тоже не вызрел. Его убрали.
— На Алёшенькином можно и короче, — сказала Нина. — У него нижние почки плодовые. На другом сорте так отхватишь — можешь и без гроздей остаться.
Лариса пересчитала почки на вызревшей части. Их хватало и на обычную обрезку, и на небольшой запас к весне. На другой выбранной лозе получилось меньше. Она уже не старалась сделать их одинаковыми.
Гена принимал срезанные ветви и оттаскивал к дорожке. Когда рядом выросла охапка, Лариса остановилась.
— Не много сняли?
— Посмотри, что осталось, — сказала Нина.
Остались невысокие рукава, новые лозы и короткие сучки рядом с ними. Лариса впервые видела свой куст целиком.
С дальним было труднее. Одну за другой приходилось отбрасывать тонкие невызревшие плети. Гена нашёл на одной четыре хорошие почки и позвал Ларису посмотреть.
— Тут и оставим, — сказала она.
— Так весной мало побегов будет.
— На этом кусте пусть мало.
Нина держала вторую лозу. Та была ещё слабее. Лариса потрогала её у основания и попросила секатор.
К вечеру оба куста уложили на сухие рейки, закрепили, чтобы не поднимались, поставили дуги. У основания подсыпали земли, принесённой с огорода. Плотный укрывной материал сложили в несколько слоёв, а Виктор поверх устроил защиту от дождя. Нина показала, где крыша провисает и будет собираться вода. Переделали. Укрытие сделали шире, захватив землю вокруг кустов. На их открытом месте первый снег часто сдувало к забору, и зимой Виктор обещал подбрасывать его сюда с дорожки.
Когда соседи ушли, Виктор сложил лишние дуги.
— Каждый год по-новому, — сказал он.
— В прошлом году я ещё у продавца на рынке спросила. Он сказал землёй засыпать.
— Чего ж не засыпали?
— Ты уже всё закрыл. Я не стала говорить.
Виктор посмотрел на длинный белый свёрток под плёнкой.
— Может, и землёй можно. Только давай на этот год хватит.
— Хватит, — согласилась Лариса.
Она обошла укрытие и прижала к земле оттопырившийся боковой край. Виктор молча подал ей кирпич.
Весной снег дольше всего лежал у забора. Укрытие они открывали постепенно, в оттепели проветривали, отвели от него талую воду. Когда сняли верхнюю плёнку, Лариса каждый день ходила смотреть на почки. Некоторые так и не тронулись. На кусте у дорожки проснулись почти все остальные, на дальнем живых оказалось меньше.
У Гены ещё ничего не обрезали. Он ждал, пока можно будет увидеть зимние повреждения, и объяснял через забор, что теперь самое время. Лариса больше не слышала в этом упрёка своей осенней работе.
Лозы она подвязала низко и горизонтально. Материал с дуг далеко не убирала. В мае, когда по ночам снова подморозило, они с Виктором возвращали его на место. Молодая зелень была уже совсем не той спящей лозой, которую укладывали осенью.
В конце мая Гена пришёл за секатором. Забыли вернуть ещё с осени. Лариса как раз стояла у винограда и выламывала лишние молодые побеги. На сильном кусте они теснились, из некоторых почек вышли по два. Она оставляла удобно расположенные, освобождала им место, берегла те, что понадобятся для замены. На слабом было просторно и без неё.
— Пошёл всё-таки, — сказал Гена.
— Пошёл.
Она протянула ему секатор, лежавший на краю грядки.
Он увидел на земле зелёные побеги и наклонился поднять один.
— А этот зачем? Тут же кисточка намечалась.
Лариса взяла его из Гениной руки. На нём было маленькое соцветие.
— С дальнего. Он в паре с другим рос, совсем тонкий. А кисти я там и с остальных сниму.
— Ни одной не оставишь?
Она помедлила. На оставшихся побегах тоже уже можно было разглядеть соцветия. Очень хотелось снова позвать Виктора посмотреть.
— На ближнем поедим, — сказала она.
Она положила выломанный побег на землю и стала снимать соцветия с оставшихся.
Гена убрал секатор в карман и присел возле проволоки. На одной из подвязок затянулась петля. Он взялся её распустить.
Лариса отвела в сторону два соседних побега. Одному нужно было дать место ближе к опоре.
— Ген, подержи этот. Только не тяни.
Он обхватил побег ладонью у основания и ждал, пока она завяжет.
Спасибо, что читаете наши истории
Если вы увидели в этой истории что-то своё, напишите об этом в комментариях — мы ценим такую откровенность. Поделитесь текстом с теми, кому он может понравиться. При желании поддержать наш авторский труд можно через кнопку «Поддержать». Спасибо каждому, кто уже откликнулся и помогает нам. Поддержать ❤️.