— Ты теперь по квитанциям? — спросила соседка с четвёртого. — Я тебе за два месяца принесла. Там опять больше.
Нина ещё не успела вынуть ключ из замка. В одной руке у неё был пакет с картошкой, другой она держала дверь, а соседка уже протягивала сложенные бумаги.
— В смысле теперь?
— Внизу написано. Сергей старший, а ты в группе. Я как увидела, сразу обрадовалась. Хоть кто-то разберётся.
— Я ни в какой группе не состою.
Соседка замялась, но руки не опустила.
— Так ты потом посмотри. Не сейчас.
— Я и потом не буду. Сходи с ними в расчётный отдел.
— Ну, туда ещё попасть надо.
Нина переставила пакет через порог.
— Мне тоже.
Соседка ушла с квитанциями, обиженно складывая их на ходу. Нина внесла картошку на кухню и тут же спустилась вниз.
На доске висело объявление о воскресном сборе жильцов. Зина из двенадцатой, которая шесть лет была старшей по подъезду, переезжала к дочери. Предлагали выбрать Сергея с третьего этажа. Ниже уже стояли три фамилии под словами «Инициативная группа». Последней была Нинина. Рядом с фамилиями указали номера квартир.
До воскресенья оставалось два дня.
Нина постояла перед доской. Позади открылась наружная дверь, и её задело холодным воздухом. Она отступила, пропуская мужчину с велосипедом, и пошла к Марине.
Та открыла не сразу. На кухне у неё работала вытяжка, на плите кипела большая кастрюля.
— Ты видела? — обрадовалась Марина. — Я хотела тебе вечером позвонить.
— Зачем меня написали?
— Мы вчера у Зины собрались. Сергей один не потянет, ему помощники нужны.
— А меня почему не позвали?
— Да это мы на минуту зашли, не собрание. Я и сказала, что ты у нас активная, во всём разбираешься. Ещё Лёшу записали, он объявления печатать будет.
— Ты меня выпиши.
Марина посмотрела на неё внимательнее.
— Нин, там дел-то. Зина тебе покажет, у неё всё по порядку. Ты ж всё равно на пенсии.
Кастрюля заплевала плиту. Марина отвернулась, убавила огонь и сняла крышку.
— Я тоже не от хорошей жизни, — сказала она. — У меня мать после больницы. Но ведь надо кому-то.
Нина знала про мать. В сентябре сама оставалась с ней на два часа, пока Марина ездила за лекарствами. Мать всё спрашивала, закрыта ли дверь, и не давала выключить свет в прихожей.
— Надо, — сказала Нина. — Только меня сначала спрашивают.
— Ну так я тебя сейчас спрашиваю.
— Нет.
Марина положила крышку на край мойки.
— Ладно. В воскресенье приди, при всех скажешь. А то я опять крайняя.
— Объявление сними сегодня. Ко мне уже с квитанциями пришли.
— Хорошо, сниму.
Возвращаясь к себе, Нина думала, что могла бы ответить мягче. Марина и правда замоталась. Но дома вместо кастрюли перед глазами стояло объявление. Фамилия, номер квартиры. Даже звонить не надо, можно просто подняться.
За последние месяцы Нина помогла соседу составить заявление о перерасчёте, сходила с Зиной к начальнику участка, потому что та боялась забыть половину разговора, и дважды перепечатала объявления о воде. Принтер у неё стоял ещё с работы. Она вела складской учёт и иногда брала бумаги домой, когда меняли программу.
На пенсии принтер понадобился соседям чаще, чем ей самой.
В субботу после обеда позвонила Зина.
— Я папки разобрала. Можно занесу?
— Зачем?
— Передать. Чего им у меня лежать? В понедельник дочь за вещами приедет.
— Зин, я Марине сказала. Не буду я этим заниматься.
— Она мне ничего не говорила.
В трубке стало тихо.
— Даже на первое время? — спросила Зина уже другим голосом.
— Даже на первое.
— А я как раз на первое время и взяла. На месяц. Пока Витя после операции отойдёт.
Витя давно переехал, а Зина всё ещё ходила с жильцами смотреть протечки и выясняла, почему уборщица не пришла. Нина помнила, как зимой сосед с первого этажа стучал к ней почти в одиннадцать вечера. Ему не понравилось, что после мытья ступеньки остались мокрыми.
— Вот видишь, — сказала Нина.
— Вижу. Ты завтра приходи. А то они решат, что ты не против, просто дома тебя нет.
После звонка Нина легла на диван. За окном ещё было светло. Она собиралась полежать минут двадцать и потом почистить картошку, но думала о завтрашнем разговоре. Хотелось заранее придумать такое объяснение, чтобы никто не обиделся. Сказать про давление, хотя оно её сейчас не беспокоило. Про внучку, которая жила далеко и в ближайшие недели не собиралась приезжать.
Она повернулась на другой бок. Впервые за весь день захотелось не воскресенья, а понедельника.
Внизу собралось человек двенадцать. Сергей пришёл в рабочей куртке, с пятном засохшей пены на рукаве. Он ремонтировал квартиры и по выходным тоже работал. Зина поставила на широкий подоконник две папки. Марина стояла рядом. Лёши не было.
Сергей сразу сказал, что с аварийными службами говорить согласен, за общими заявками следить тоже, но каждый день обходить квартиры не сможет.
— А мы тебя каждый день и не просим, — отозвалась женщина у перил. — Ты главное добейся, чтобы окно на втором закрывалось. С октября дует.
— Я заявку оставлю. Но кто-нибудь должен мастера встретить.
— Вот Нина дома, — сказала та же женщина.
Нина узнала её. Это она в пятницу принесла квитанции.
— Нет, — сказала Нина. — Я не буду встречать.
Женщина отвернулась к окну.
Марина поспешила заговорить о помощниках. Лёша обещал печатать, но у него сломался принтер, и вообще он просил пока его не считать. Нина почувствовала, как на неё посмотрели.
— Я тоже не согласилась, — сказала она. — Меня вписали без меня.
— Так я твою фамилию убрала, — ответила Марина. — Ещё в пятницу. Мы сейчас просто обсуждаем.
Зина открыла верхнюю папку.
— Здесь ответы на обращения. А вот это надо доделать. По уборке трое жаловались, только каждый отдельно. Я им сказала, пусть вместе напишут. Ещё квитанции принесли, посмотреть начисления за воду. И объявления о собрании остались, их можно с обратной стороны использовать.
Она вынула несколько листов и, по привычке повернувшись к Нине, протянула ей.
Нина не взяла. Зина опустила руку.
— Я вам не помощница, — сказала Нина. — Ни по квитанциям, ни по жалобам. И объявления печатать не буду.
— Печатать-то что, — заговорил сосед в расстёгнутом пуховике. — Две минуты. У нас вон принтера нет.
— И кто бумагу покупать будет? — спросила его жена.
Нина посмотрела на неё, но та уже отвернулась.
— Бумагу купим, — предложил Сергей. — Это не вопрос.
— Серёж, я не про бумагу.
Он потёр ладонью затылок.
— Я понял. Просто надо решить, как быть.
— Я бы тоже дома сидела, — сказала Марина негромко. — Только у нас все заняты.
Нина почувствовала, что краснеет. Здесь знали, когда она перестала ходить на работу, видели её у магазина среди дня. В среду она вышла выкинуть мусор в половине одиннадцатого. Разговорилась во дворе, простояла полчаса. Можно было вспомнить и это.
— Ты думаешь, я не занята? — начала она и остановилась.
Марина ждала. Зина прижимала к себе вынутые листы.
— Я вчера после обеда лежала, — сказала Нина. — Просто так. Не болела.
— Ну и правильно, — отозвалась Зина.
— Вот и завтра, может, буду. Не хочу я снова с утра знать, к кому мне идти и кому звонить.
— Да никто тебя не заставляет, — сказал сосед в пуховике.
— Уже бумаги несут. Квартиру мою в объявлении указали.
Снаружи дёрнули дверь. Все подвинулись, пропуская курьера, и разговор на время оборвался. Нина могла уйти вместе с ним, подняться к себе и закрыться. Но папки остались бы здесь, и кто-нибудь опять сказал бы, что с ней потом договорятся.
— Давайте так, — предложила Марина, когда дверь закрылась. — Пока Нину не трогаем. А дальше посмотрим.
— Почему пока?
Марина прикусила губу.
— Ну не хочешь — не надо. Что ты от меня ещё хочешь?
— Чтобы вы Сергею меня в помощь не обещали. Ни сейчас, ни дальше.
Сергей посмотрел на Марину.
— А я думал, вы с ней говорили.
— Я рассчитывала, она поможет.
— Значит, не рассчитывай, — сказал он. — У меня воскресенье тоже выходной. Я часть дел беру, на остальное не подписываюсь. Нина вообще не берёт.
Ей стало неловко от того, как просто это прозвучало.
— А квитанции куда? — спросила соседка с четвёртого.
— Каждому со своей квитанцией в расчётный отдел, — ответила Зина. — Я и раньше говорила. Не всё же старшему носить.
Она убрала листы обратно. Нина впервые заметила, что в обеих папках бумаги лежали кое-как. Зина никак не могла натянуть одну из резинок на угол папки.
— Дай, — сказала Нина.
Зина замерла.
Нина сдвинула выбившийся картонный разделитель, и резинка легла на место. Папку она оставила на подоконнике.
Теперь заговорили сразу несколько человек. Про окно, про уборку, про то, что раньше всё делали без этих разговоров. Сергей не перекрикивал. Ждал, пока договорят, и спрашивал, кто сможет быть дома в рабочий день. Мужчина у двери вызвался на среду после трёх. Оказалось, он работает в ночную смену.
Марина взяла листы по уборке.
— Этим я позвоню. Только чтобы сами пришли подписали. Бегать за ними не буду.
Сосед в пуховике обещал спросить про печать у сына.
— Сначала спроси, потом обещай, — сказала его жена.
Нина почти улыбнулась, но Марина в этот момент подняла на неё глаза.
— Ладно, Нин. Не надо было тебя писать. Я правда думала, ты обрадуешься. Ты ж раньше всегда…
Она не договорила. Нина кивнула.
— Я и раньше не всегда хотела.
Сергей забрал папки. Выбрали его без особой торжественности. Кто-то поблагодарил Зину, кто-то ещё раз напомнил про окно. Марина ушла первой, сказав, что у неё мать одна. На лестнице она не стала дожидаться Нины.
Дома Нина почистила картошку. Пока она варилась, вымыла нож и доску, вытерла стол. Собрание заняло меньше часа, а казалось, что она вернулась из долгой поездки.
В понедельник после обеда Нина снова легла на диван. Свет из окна падал прямо на лицо. Она встала, прикрыла штору и вернулась на прежнее место.
Нина поправила подушку под плечом. Никуда она сегодня не собиралась.
Ваше участие помогает выходить новым текстам
Спасибо, что были с этой историей до последней строки. Оставьте своё мнение в комментариях — мы внимательно читаем каждое слово. Если вам хочется помочь каналу расти, поделитесь рассказом с друзьями. А поддержать авторов можно через кнопку «Поддержать». Огромная благодарность всем, кто уже это делает. Поддержать ❤️.