Растёт сама

— Ты пока не заводи. Иди сюда.

Михаил уже взялся за пусковой шнур. Мотокультиватор стоял перед полосой земли, которую он вчера расчистил триммером. Ещё оставалось собрать скошенное, но это недолго. Он собирался пройти между ягодником и забором, выровнять землю и до жары закончить.

За сеткой стояла Зина. В одной руке она держала совок, в другой — пучок мяты с землёй на корнях.

— Полюбуйся.

— Хорошая. На сушку рано ещё.

— Это из моей моркови.

Он отпустил шнур.

— У тебя же тоже мята.

— У меня возле крыльца. В ведре.

— Ты мне её и давала.

Зина посмотрела на него сквозь сетку.

— Давала. А теперь забери обратно. Только всю.

Михаил отвернулся к мотору. Он не любил разговоров через забор. Нельзя было толком посмотреть человеку в лицо, приходилось то нагибаться, то искать место между столбом и веткой смородины. А Зина, когда сердилась, подходила вплотную к сетке и говорила тише обычного.

— Я для чего, по-твоему, машину выкатил?

— Машиной ты её порубишь. Потом у меня ещё больше вылезет.

— Значит, руками надо?

— У меня в моркови — руками.

Она положила пучок у столба и ушла к дому.

Михаил остался возле культиватора. Накануне он потратил на расчистку больше часа и теперь хотел увидеть хоть один законченный кусок. За последние годы мята заняла проход между малиной и смородиной, выбралась к луку и пошла вдоль ограды. Там, где раньше Михаил проходил с двумя вёдрами, теперь приходилось ставить ноги боком. После дождя мокрые стебли хлестали по голеням.

Начиналось всё с трёх прутиков. Зина принесла их в пакете, когда они пили чай после ремонта общего насоса. Михаил посадил мяту в свободный угол между ягодными кустами. Земля там не пересыхала, вода из шланга заодно доставалась и траве. На следующий год уже можно было нарезать на сушку. Жена брала по две веточки в чайник, больше не любила. Всё остальное росло само.

Он даже радовался, что хоть с одной посадкой нет хлопот. Картошку надо окучивать, малину подвязывать, со смородины собирать скрученные листья, а эта зимует, отрастает, ничем не болеет. Когда зелёные верхушки появились на дорожке, он стал скашивать их вместе с травой.

Теперь над вчерашней щетиной поднимался оставленный нетронутым куст. Мощный, до пояса, с тёмными листьями. Михаил пожалел его срезать. На фоне голой полосы куст выглядел ещё гуще.

Он взял вилы.

У забора зубья вошли легко. Михаил приподнял пласт, тряхнул и увидел в земле беловатые шнуры. Один тянулся к смородине, другой уходил под ограду. Он потянул за второй. Шнур лопнул возле столба.

— Ну вот, — сказал он сам себе.

Он обошёл забор через улицу. Соседняя калитка была открыта. Зина сидела на низкой скамеечке у морковной грядки и выбирала траву между всходами.

— Где у тебя?

Она подвинулась и протянула ему совок.

Мята росла не сплошь. Отдельные пары листьев вылезли вдоль края, одна — почти посередине грядки. Михаил присел, поддел землю совком и стал раскапывать вдоль беловатого побега. Тот лежал неглубоко, но прошёл дальше, чем он ожидал. Пришлось вынуть ещё совок земли, потом ещё.

Зина придержала морковную ботву, которую он едва не накрыл.

— Тише ты.

— Вижу.

На свет вышел отрезок с утолщениями. От одного уже поднимался зелёный стебелёк, возле другого торчал короткий белый рожок.

Михаил положил находку на ладонь. До сих пор он считал такие шнуры корнями, которые достаточно перерубить лопатой. Но здесь было видно, как из одного места идёт новый кустик, а чуть дальше готовится следующий.

— И много ты уже выбрала?

— Вон в тазу.

Таз стоял под скамейкой. Зелени в нём было мало, больше белых и буроватых плетей с налипшей землёй.

— За забором-то я сейчас пройду. С моей стороны.

— Чем пройдёшь?

Он не ответил сразу.

— Вилами.

Он вернул совок. Зина отодвинула скамейку, давая ему место.

К обеду Михаил очистил у себя полосу вдоль сетки длиной шага в четыре. Корневища он складывал в ящик, землю отряхивал обратно. За каждой длинной плетью приходилось возвращаться к началу и смотреть, не осталось ли ответвления.

Зина работала с другой стороны. Иногда они оказывались друг против друга и молча показывали пальцем, куда уходит очередной отросток.

Издалека работа была незаметна. Культиватор стоял на том же месте, куча скошенного почти не уменьшилась. Зато в ящике набралось столько подземных плетей, что Михаилу стало досадно на вчерашнюю аккуратную стрижку.

В тени смородины дело остановилось. Вилы зацепили тугой корень. Михаил попробовал с другого края и опять наткнулся на корни куста. Белые мятные шнуры шли между ними.

Он принёс лопату, поставил рядом, постоял. Потом сел прямо на землю и стал разбирать её пальцами.

Через несколько минут затекла нога. Михаил выпрямился, повернулся боком и продолжил. Самый толстый шнур оборвался под основанием смородины. Чтобы добраться до него, пришлось бы вывернуть большой ком земли и повредить корни смородины.

— Да чтоб тебя, — сказал Михаил.

— Что там? — спросила Зина.

— Под куст залезла.

— Всю землю не выворачивай.

— Да понимаю я.

Он услышал, как резко ответил, но Зина уже отошла за пустым тазом.

Михаил надел снятую перчатку и посидел ещё немного. Потом отыскал в траве четыре коротких колышка. Одним отметил место под смородиной, другими — у малиновых побегов, где не удалось выбрать мяту целиком. Лезть лопатой в малинник он не стал.

У большого куста мяты зубья вил вошли только с третьего раза. Михаил раскачал ком, приподнял край и увидел плотно переплетённые корневища. От них в разные стороны тянулись длинные отростки.

Он нажал на черенок сильнее. Ком не поддался.

— Зина, подержишь?

Она пришла со своей стороны через калитку и положила совок у забора. Михаил нажал на черенок, Зина подхватила край кома, и вдвоём они перевернули его на свободную землю.

— Часть оставишь? — спросила Зина.

— Ещё не решил.

Она отряхнула руки.

— Моя-то тебе нравилась.

— Нравилась. Пока я не узнал, сколько её.

Они немного посмеялись. Зина вернулась к моркови, а Михаил стал разбирать вывернутый ком. Выбрал с краю небольшой кусочек с корнями и несколькими стеблями, завернул во влажную тряпку. Остальное оставил на расстеленном плотном мешке вместе с собранными плетями. В компостную кучу у малины он их не понёс.

Когда жена позвала обедать, Михаил сперва отмыл руки у бочки, потом подошёл к культиватору. Стряхнул землю с колёс и покатил обратно в сарай.

— Всё сделал? — спросила она с крыльца.

— Нет. Этим тут нельзя.

После обеда он нашёл за сараем пластиковую ёмкость, в которой когда-то замешивал раствор. Отмыл, просверлил отверстия в дне. Хотел прикопать её на прежнем месте, чтобы не мешала, но опять посмотрел на вывернутый ком и отнёс к крыльцу.

На двух плитках, вдали от грядок, ёмкость поместилась хорошо. Михаил насыпал свежей земли, посадил оставленный кусочек мяты и полил. Вышло непривычно пусто. Из большого куста осталось несколько поникших стеблей.

Вечером Зина зашла за забытым совком.

— Теперь тоже в ведре, — сказала она.

— Тут хоть видно будет.

— Видно. Только я своё приподнимаю иногда. Снизу смотрю.

Михаил наклонился к отверстиям над плиткой.

— Вылезает?

— Ещё как. И сверху свесится, до земли достанет. Укоренится — потом ищи.

Она забрала совок. Уже в калитке обернулась.

— Миш, у меня возле дальней стойки осталось. Сегодня спина больше не дала.

— Знаю. Завтра приду.

Утром он начал с её грядки.

За следующие три недели у колышков дважды появились новые листья. Михаил подкапывал их узким совком, выбирал оставшиеся кусочки. Под смородиной не тянул со всей силы, а рыхлил понемногу, освобождая плети между корнями. Один побег обнаружился в щели у края дорожки, далеко от отмеченных мест. Он убрал и его.

Чистой земли стало больше, но складывать инструмент далеко Михаил перестал. По субботам, после полива, проходил вдоль ягодника и ограды. В ёмкости у крыльца мята поднялась, выпустила новые листья. Земля там сохла быстрее, чем под кустами, и о поливе приходилось помнить отдельно.

В последнюю июньскую субботу он уже собрался домой, когда Зина позвала из-за забора.

— Иди посмотри. Не она ли опять?

Он вернулся за совком.

У дальней стойки, с её стороны, торчали два небольших листка. Зина чуть приподняла нижний край сетки, чтобы он мог просунуть руку. Михаил опустился на одно колено и осторожно раздвинул землю.

— Подожди, я со своей стороны освобожу, — сказала она.

Он придержал открывшуюся белую плеть и дождался, пока Зина подведёт под неё совок.


Как можно поддержать авторов

Нам очень дороги ваши живые реакции: лайки, комментарии, обсуждения с друзьями. Напишите, какие мысли у вас остались после прочтения, и, если можете, отправьте рассказ тем, кому он может быть полезен. Поддержать авторов дополнительно можно кнопкой «Поддержать». Большое спасибо всем, кто уже оказал нам доверие и поддержку. Поддержать ❤️.