Кира сидела за кухонным столом и смотрела на горку нарезанного картофеля. Часы на стене показывали без десяти восмь, в комнате пахло варёной свёклой и мандаринами, а в раковине лежали три ножа, каждый на своей стадии загрязнения. На подоконнике мигала гирлянда, периодически заливая кухню зелёным светом.
— Мама, а у нас точно всё есть? — из комнаты крикнул сын.
— Всё есть, — отозвалась она на автомате и только потом заметила пустую полку в холодильнике. Там, где каждый год стояла банка с зелёным горошком, зияла чистая белая ниша.
Кира уставилась на неё так, будто та издевалась. Пересчитала в уме: картошка, морковь, яйца, солёные огурцы, колбаса, майонез. И нет главного. Банки не было ни в дверце, ни на верхней полке, ни даже в ящике, куда она иногда запихивала лишнее.
— Так, спокойно, — пробормотала она. — Может, в кладовке.
Кладовка ответила ей пакетами с крупами, старой соковыжималкой и коробкой с ёлочными шарами. Горошка не было.
Кира вернулась на кухню и села. В груди поднималась знакомая волна: сейчас она бросит всё, полетит в ближайший магазин, постоит в очереди, поругается с кем-нибудь, но вернётся с банкой. Как всегда.
Она уже потянулась за телефоном, чтобы проверить, какие магазины ещё работают, но палец застыл над экраном. На секунду она представила, как надевает куртку, влезает в ботинки, выскакивает в подъезд, где пахнет пылью и старой краской, бежит по двору, скользит на льду, ругается, что никто не посыпал дорожку. Возвращается, вся взвинченная, и до полуночи крутится на кухне, пока остальные смотрят концерт.
— Мам, у нас салат готов? — снова крикнул сын.
— Почти, — ответила она и сама удивилась, как спокойно это прозвучало.
Она положила телефон на стол экраном вниз. Сердце ещё подталкивало: вставай, спасай. Но другая часть внутри устало шептала: можно и не спасать.
В дверь позвонили. Звонок прозвенел коротко, пронзительно.
— Открою! — сын сорвался с места.
Кира услышала на пороге голос мужа:
— Осторожно, пакеты тяжёлые.
Муж зашёл на кухню, отряхивая снег с шапки. Щёки у него были красные от мороза.
— Привет, — он чмокнул её в висок. — Пробки ужасные. Но я всё успел. Хлеб, мандарины, сок, шампанское. Смотри.
Он разложил пакеты на столе. Кира машинально перебирала покупки взглядом, надеясь увидеть знакомую зелёную этикетку. Но там были только батон, сыр, печенье, бутылки и два ананаса, купленных, видимо, по акции.
— А горошек? — спросила она.
— Какой горошек? — муж замер с пакетом в руках.
— Для салата.
Он моргнул, потом виновато усмехнулся:
— Я думал, ты уже всё купила. Ты же всегда… ну…
Она кивнула. Всегда. Конечно.
— Значит, не купили, — спокойно сказала она. — Ладно.
— Я могу сбегать, — сразу предложил он. — Вон у дома круглосуточный.
Кира посмотрела на часы. Без пяти восемь. Она представила, как он сейчас пойдёт, будет толкаться в очереди с такими же опоздавшими, ворчать. Вернётся уставший и раздражённый. А она тем временем будет бегать между плитой и духовкой, чтобы всё успеть к бою курантов.
— Не надо, — сказала она.
— В смысле? — он не понял. — Как это — без салата?
— Вот так. Без него.
Сын заглянул на кухню, держа в руках гирлянду, которую только что распутал.
— А как же наш… — начал он и осёкся под её взглядом.
Кира почувствовала, как внутри поднимается привычная паника: сейчас они начнут расстраиваться, и ей придётся всё-таки бежать. Но вместо этого она вдруг ясно увидела: если в этом году на столе не будет миски с привычной горкой, ничего страшного не случится. Часы пробьют двенадцать, фейерверки загремят, мандарины не исчезнут из тарелки только потому, что рядом не стоит салат.
— Будет картофель с селёдкой, — сказала она. — Будут мандарины, запечённое мясо, пирог. Хватит.
— Но мы же всегда… — начал муж.
— В этом году иначе, — перебила она мягко.
Он пожал плечами, но спорить не стал. Сын немного поморщился, потом спросил:
— А можно тогда я сделаю свой салат? Из чего-нибудь.
— Делай, — кивнула Кира. — Только кухню потом в порядок приведи.
Он радостно убежал, уже по пути выкрикивая: «Пап, помоги мне найти большую миску!»
Кира осталась на кухне одна. Она посмотрела на нарезанные ингредиенты, на пустую полку в холодильнике и вдруг почувствовала странную лёгкость. Как будто невидимый рюкзак с камнями, который она таскала много лет, кто-то незаметно снял.
Она собрала нарезанные овощи в одну миску, добавила немного майонеза, попробовала. Получилось не то, к чему все привыкли, но вполне съедобно.
— Что это? — муж заглянул через плечо.
— Просто салат, — ответила она. — Без названия.
Он зачерпнул ложкой и попробовал.
— Нормально, — сказал он. — Честно.
В комнате заиграла музыка из телевизора, ведущий что-то бодро говорил о грядущем годе. Сын, шурша пакетами, сооружал на отдельном столике своё кулинарное произведение.
— Мам, а можно я туда ещё яблоко порежу? — крикнул он.
— Это твой салат, решай сам, — ответила она и почувствовала, как эти слова отдаются где-то глубже, чем просто про еду.
К десяти всё было готово. Стол накрыт, свечи горят, ёлка переливается. Кира, к собственному удивлению, не падала с ног. Руки не дрожали от усталости, голова не гудела от бесконечных дел.
— Странно, — сказала она вслух, наливая сок в бокалы. — Я даже не чувствую, что сейчас свалюсь.
— Так ты же не носилась туда-сюда, — заметил муж. — Первый раз за много лет.
Она усмехнулась:
— Просто кое-что забыла купить.
Он посмотрел на неё внимательнее:
— Ты не злишься?
— Нет, — ответила она после паузы. — Я устала злиться.
Они сели за стол. Сын торжественно внёс свою миску.
— Представляю вам… — он задумался. — Салат неожиданного года.
В миске вперемешку лежали огурцы, яблоко, кукуруза, кусочки сыра и что-то ещё, что Кира не успела разглядеть.
— Смело, — хмыкнул муж.
— Я сам всё придумал, — гордо сказал сын.
Кира взяла ложку и положила себе немного. Вкус оказался странным, но забавным. Она поймала на себе взгляд сына и увидела в нём ожидание, лёгкое напряжение.
— Интересно, — сказала она честно. — Не похоже ни на что, что мы ели раньше.
Сын расправил плечи.
Когда до боя курантов осталось пять минут, Кира вдруг поймала себя на том, что просто сидит. Не подскакивает каждые две минуты проверить духовку, не бежит на кухню «на всякий случай», не пересчитывает салфетки. Она просто сидит за столом рядом с мужем и сыном, слушает, как они спорят о том, какие салаты получились лучше.
— В следующем году я сам куплю продукты, — неожиданно сказал муж, поднимая бокал. — Всё спланирую заранее. Чтобы не было таких сюрпризов.
Кира улыбнулась.
— В следующем году, — ответила она, — давай решим это ближе к делу. Может, вообще закажем готовое. Или уедем куда-нибудь.
— В Новый год? — удивился сын.
— Почему нет? — она посмотрела на него. — Не обязательно всё делать по привычке.
Телевизор загремел фанфарами, на экране появился президент. Кира машинально подняла бокал, но вместо того чтобы вслушиваться в речь, посмотрела на стол. На нём стояли блюда, которые она готовила весь день, стоял странный салат сына, стояла миска с «просто салатом» без названия. И нигде не было привычной горки с зелёными горошинами.
Мир при этом не развалился. Потолок не треснул, ёлка не погасла, семья не превратилась в тыкву. Муж наливал шампанское, сын сыпал конфетти себе на голову, смеясь. За окном уже летели первые огни салютов.
Кира почувствовала, как внутри что-то щёлкнуло, словно застёжка, которую слишком долго держали натянутой. Она вдруг ясно поняла: если в доме чего-то не хватает — не обязательно немедленно бежать и восполнять. Иногда можно оставить пустое место.
Куранты пробили двенадцать. Они чокнулись бокалами, сын громко закричал: «С Новым годом!», муж обнял их обоих сразу, чуть неловко, потому что стулья мешали.
— С Новым годом, — сказала Кира. — С годом, в который я никого не спасаю.
Муж удивлённо посмотрел на неё.
— В смысле?
Она пожала плечами.
— В прямом. Если вы чего-то забыли, можете сами вспомнить. Если что-то не получается — можно оставить как есть. Я не обязана всё удерживать.
Он помолчал, потом кивнул:
— Ладно, — сказал он. — Будем привыкать.
Сын задумчиво покрутил в руках вилку.
— Мам, а если я в школе забуду тетрадь, ты мне тоже не привезёшь?
Кира посмотрела на него и вдруг рассмеялась.
— Вот это как раз я подумаю, — ответила она. — Но, возможно, нет.
Он сделал вид, что ужасно возмутился, но в глазах мелькнуло что-то вроде интереса, как будто перед ним открывалась новая игра с другими правилами.
Когда они разошлись по комнатам, Кира задержалась на кухне. Посуда громоздилась в раковине, на столе стояли недоеденные блюда. Раньше она бы немедленно всё перемыла, разложила по контейнерам, протёрла каждую крошку. Сейчас она просто набрала в раковину воды, опустила туда пару тарелок и выключила свет.
— Завтра, — сказала она вполголоса.
Из комнаты доносился смех сына и голос мужа, что-то обсуждавшего по телевизору. Кира прислонилась плечом к дверному косяку и позволила себе просто постоять.
Новый год наступил. Без главного салата, без ночного забега в магазин, без героического спасения праздника. И от этого почему-то стало легче дышать.
Она пошла к своим, оставив на кухне недоделанные дела и пустую полку в холодильнике. Пустое место больше не пугало. Оно казалось обещанием того, что в этой жизни может быть не только обязанность, но и выбор.
Спасибо, что читаете наши истории
Если вы увидели в этой истории что-то своё, напишите об этом в комментариях — мы ценим такую откровенность. Поделитесь текстом с теми, кому он может понравиться. При желании поддержать наш авторский труд можно через кнопку «Поддержать». Спасибо каждому, кто уже откликнулся и помогает нам. Поддержать ❤️.