На кухне гудела вытяжка, и Андрей в третий раз перечитывал сообщение в семейном чате.
«Ну как вы там, готовитесь? Мы с салатами уже завалены, как всегда», — писала двоюродная сестра жены и добавляла смайлик с потной улыбкой.
Он отложил телефон на стол, рядом с разделочной доской. На доске сиротливо лежала одна морковь. Больше он чистить не собирался.
— Что, опять отчёты о нарезке? — спросила Надя, заглянув в кухню с прищепкой в зубах. Она вешала на батарею постиранные полотенца, чтобы к празднику не были влажными.
Андрей кивнул и ткнул пальцем в экран:
— У них уже три тазика салата и фаршированная щука. Фотодоказательства прилагаются.
Надя вытащила прищепку, глянула мельком, усмехнулась:
— Ну, у каждого свои радости.
Она говорила спокойно, но Андрей уловил в её голосе напряжение. Впрочем, неудивительно. Двадцать восьмое декабря, семь вечера, а на их столе не было привычной горы списков с меню, расписания закупок и графика, кого когда встречать и куда везти.
В прошлом году в эти дни они уже бегали с тележкой по гипермаркету, спорили, брать ли ещё один рулет, и ругались из-за того, что Андрей забыл заказать такси для тёти. Позапрошлый год слился в одну цепочку из очередей, тостов и перемывания посуды до двух ночи. Каждый раз Надя говорила, что в следующем году они всё сделают иначе, но как-то не получалось.
В этом декабре разговор случился в машине, на парковке у их дома. Андрей помнил, как они сидели в промёрзшем салоне, а с заднего сиденья доносился тихий храп собаки, уставшей от дачных поездок.
— Я не хочу так больше, — сказала тогда Надя, уткнувшись лбом в руль. — Я устала встречать этот праздник на кухне.
Андрей помолчал, глядя на тусклые огоньки гирлянды в окне подъезда. Он тоже устал. От обязательных звонков, от гостей, которые приходят «ненадолго» и остаются до утра, от того, что каждый раз они с Надей оказываются организаторами чужого веселья.
— Давай не будем, — сказал он. — Давай в этом году без марафона.
Сначала они обсуждали осторожно. Может, сократить список гостей. Может, заказать часть еды готовой. Потом Надя вдруг выдохнула:
— А если вообще никого не звать? Ну, кроме Леры, естественно. И моих родителей на один день, не больше.
Он удивился не идее, а тому, как она это произнесла: виновато, будто предлагает что-то неправильное.
— А если вообще никого, — ответил он. — Родителям отвезём подарки тридцать первого днём. Задержимся на пару часов. А встречать будем втроём.
Надя долго молчала, потом кивнула. Тогда это казалось почти игрой.
Сейчас, когда до праздника оставалось три дня, игра становилась реальностью.
— Мама, пап, — из коридора донёсся голос Леры, их двадцатилетней дочери. — Я ботинки не найду.
— Под тумбочкой посмотри, — отозвался Андрей. — Ты их туда вчера зашвырнула.
Лера появилась в дверях кухни, в одном шерстяном носке и с телефоном в руке.
— Ага, нашла, — она улыбнулась. — Слушайте, а к нам точно никто не приедет на Новый год? Я подруге сказала, что не смогу к ней, потому что у нас семейный праздник.
— Семейный будет, — ответила Надя. — Просто без массового набега.
— То есть я буду одна с вами двумя? — Лера прищурилась. — Вы же не заставите меня смотреть «Голубой огонёк»?
— Мы сами его смотреть не будем, — сказал Андрей. — У нас в планах ничего не делать. Это очень насыщенная программа.
Лера хмыкнула, накинула пуховик и, уже надевая шарф, спросила:
— Бабушка в курсе, что вы никого не зовёте?
— В курсе, — вздохнула Надя. — И дед тоже. Они сказали, что это странно, но переживут.
— А тётя Света? — не унималась Лера.
— Тётя Света пока пишет про щуку, — мрачно сообщил Андрей.
Лера засмеялась, махнула рукой и убежала, громко хлопнув дверью. Собака, дремавшая на коврике, подняла голову, вздохнула и снова улеглась.
— Ну что, — сказал Андрей, возвращаясь к моркови. — Мы правда это делаем.
Надя не ответила сразу. Она подошла к окну, отдёрнула штору. Во дворе уже висели фонарики, дети катались с сугроба, родители стояли в пуховиках, переминаясь с ноги на ногу.
— Мы правда это делаем, — тихо повторила она. — Мне даже страшно немного.
Тридцать первое декабря началось не с будильника. Андрей проснулся сам, когда за окном уже светало, и первым делом удивился тишине. В прошлые годы в это время на кухне уже гремела посуда, кипел бульон, кто-то звонил с вопросом, во сколько приходить.
Сейчас на кухне только тикали часы. В комнате Леры было темно, дверь закрыта. Надя спала рядом, уткнувшись носом в одеяло.
Андрей потянулся, посмотрел на телефон. Пара рабочих писем, уже не срочных. Коллеги вчера наперебой желали друг другу «отдохнуть хоть чуть-чуть», хотя сами собирались доделывать отчёты до последнего дня.
Он встал, накинул халат и пошёл на кухню. Кофе, тосты, сыр. Ещё вчера Надя написала на листке: «Меню: оливье, селёдка, горячее что-нибудь простое. Всё». Листок висел на холодильнике, прижатый магнитом с видом моря.
Андрей сварил яйца, почистил их, порезал колбасу и огурцы. Всё это заняло меньше времени, чем обычно уходило на один только список покупок.
Когда он высыпал нарезку в большую миску, его кольнуло. Миска казалась почти пустой. В прошлые годы они брали таз побольше, «чтобы всем хватило и ещё осталось». Теперь «всем» означало троих.
Он поймал себя на том, что автоматически тянется за второй пачкой колбасы, и остановил руку.
— Нет, — сказал он вслух. — Нам хватит.
— Кому хватит? — сонно спросила Надя, входя на кухню в халате и с растрёпанными волосами.
— Нам. Оливье. Я решил не делать запас на армию.
Она подошла к миске, заглянула внутрь и нахмурилась:
— Как-то… мало.
— Нас трое, — напомнил он.
— Да, но… — она провела ложкой по краю, словно проверяя глубину. — А если кто-то заглянет?
— Мы же договорились, что никто не заглянет.
Она пожала плечами, взяла кружку, налила себе кофе.
— Знаешь, — сказала она, прислоняясь спиной к столу. — Я всю ночь думала, что мама всё равно позвонит и скажет, что они решили к нам заехать. И я не смогу отказать.
— Позвонит, — согласился Андрей. — И ты скажешь, что мы к ним приедем завтра. Так же, как мы договорились.
Надя вздохнула и сделала глоток.
— Ладно. Попробуем.
К обеду они сели в машину, положив на заднее сиденье пакеты с подарками и контейнер с пирогом, который Надя всё-таки испекла «на всякий случай». Дорога к родителям заняла сорок минут, Андрей шутил про пробки, Лера листала ленту на телефоне и время от времени показывала им мемы про «новогоднюю суету».
У родителей Надя сразу ушла на кухню помогать, хотя обещала себе не делать этого. Андрей с тестем чокнулись по рюмке, поговорили о политике и ценах на бензин. Мать Нади ворчала, что «теперь всё не то», и косилась на часы, когда Надя напоминала, что им надо уехать пораньше.
— Как это вы будете встречать дома, втроём? — спросила она, когда они уже надевали куртки. — А Света с детьми?
— Света в этот раз у себя, — ответила Надя, застёгивая шарф. — Мы решили по-другому.
— По-другому, по-другому, — пробормотала мать. — Раньше как-то все вместе собирались, весело было.
Надя почувствовала, как внутри поднимается знакомая волна вины. Она уже почти сказала «ладно, приезжайте к нам вечером», но Андрей, будто почувствовав, положил ей руку на плечо.
— Мы завтра приедем ещё, — сказал он. — Посидим спокойно. Сегодня хотим дома побыть.
Мать Нади посмотрела на него, потом на дочь, вздохнула.
— Ну смотрите сами. Чтобы не обижались потом, что мы без вас.
В машине по дороге домой Надя молчала. Лера переписывалась в чате с подругами, смеясь над голосовыми сообщениями.
— Мам, — сказала она, убирая телефон. — Они там спорят, лучше дома или в клубе. Одна пишет, что семья — это святое, другая говорит, что надо гулять по полной, пока молодая. А вы что думаете?
— Я думаю, что святое — это не упасть носом в салат от усталости, — буркнула Надя.
— Я думаю, — добавил Андрей, — что ты можешь в следующем году пойти куда захочешь. Мы выживем.
Лера фыркнула:
— Посмотрим. В этом году я с вами, а там видно будет.
К восьми вечера квартира была тихой и странно просторной. На столе стояли три тарелки, салат в скромной миске, селёдка, запечённая курица, бутылка шампанского. Гирлянда на окне мигала, но не так ярко, как в гостиной у родителей, где обычно собирались все родственники.
— Как-то… пусто, — сказала Надя, поправляя салфетки.
— Нормально, — ответил Андрей. — Просто мы привыкли к шуму.
Лера вышла из комнаты в джинсах и свитере, без праздничного платья, которое Надя в прошлые годы покупала ей заранее.
— А дресс-код у нас какой? — спросила она, крутясь на месте. — Я думала, вы меня заставите нарядиться.
— Дресс-код у нас называется «как тебе удобно», — сказал Андрей.
— Ого, — удивилась Лера. — Вы какие-то подозрительно расслабленные.
Они сели за стол. Телевизор работал фоном, но без привычного грохота концертных номеров. Андрей нашёл запись старого фильма, который они с Надей любили в студенчестве.
— Давайте без этих бесконечных шоу, — предложил он. — Хочется чего-то тихого.
— А куранты? — спросила Лера.
— Куранты оставим, — сказала Надя. — Я не готова к настолько радикальным переменам.
Они ели, разговаривали. Лера рассказывала про преподавателя, который дал задание на каникулы «подумать о будущем», и они с одногруппниками теперь спорили, что это вообще значит. Надя ловила себя на том, что не вскакивает каждые пять минут, чтобы что-то подогреть или подать. Андрей замечал, как удобно сидеть, когда не надо подвинуться для очередного гостя.
В девять позвонила Света.
— Ну что, как вы там? — спросила она. — У нас уже полный дом, дети носятся, салаты не влазят в холодильник. Жаль, что вы не с нами. У нас так весело.
Надя, держа телефон у уха, смотрела на их небольшой стол, на Леру, которая в это время показывала отцу смешное видео, и чувствовала, как внутри щёлкает что-то неприятное.
— У нас тоже хорошо, — сказала она. — Мы решили в этот раз по-другому.
— Ага, я слышала, — в голосе Светы мелькнула обида. — Ну ладно. Не буду отвлекать. С праздником вас.
После звонка Надя вернулась к столу, но уже не могла так легко болтать. В голове крутились слова «жаль, что вы не с нами».
— Всё нормально? — спросил Андрей, когда Лера ушла на кухню за соком.
— Нормально, — слишком быстро ответила Надя. — Просто… странно.
В половине одиннадцатого телефон Нади ожил ещё раз. На этот раз это был общий семейный чат. Фотографии столов, дети в мишуре, подписи «как жаль, что вы не приехали», «у нас без вас не то». Кто-то прислал старое фото, где они с Андреем стоят за спинами родственников, уставшие, но улыбающиеся.
Надя уставилась на это фото и вдруг почувствовала, как её накрывает. В груди защемило, глаза защипало.
— Я всё испортила, — вырвалось у неё. — Они там все вместе, а мы…
— Мы тоже вместе, — тихо сказал Андрей.
— Но это не то, — она резко встала. — Посмотри, как у них весело. А мы тут втроём, как… как будто нас никуда не позвали.
— Нас звали, — напомнил он. — Мы сами решили.
— Может, мы неправильно решили, — Надя нервно провела рукой по столу. — Может, надо было всё как всегда. Я сейчас всем напишу, что мы приедем. Ещё успеем.
— Мам, — Лера вернулась с соком и остановилась в дверях. — Ты чего?
— Ничего, — сказала Надя, но голос предательски дрогнул. — Просто глупости.
Она схватила телефон, открыла чат, стала набирать сообщение: «Мы всё-таки к вам подъедем, если не поздно…» Пальцы дрожали.
Андрей смотрел на неё и понимал, что сейчас всё может скатиться обратно. Завтра они проснутся разбитые, с ощущением, что опять прожили этот праздник для кого-то ещё.
— Надь, — он встал, подошёл, аккуратно взял её за запястье. — Остановись на секунду.
— Отпусти, — попросила она, не поднимая глаз. — Я просто спрошу, не поздно ли. Вдруг они ждут.
— Они ждут каждый год, — сказал он. — Вопрос в том, чего мы ждём.
Лера стояла, прижимая к груди пакет с соком, и молчала. В её глазах мелькнула растерянность, потом решимость.
— Мам, — сказала она, делая шаг к ним. — Я… если честно, рада, что мы дома. Я не хотела говорить, чтобы не обидеть бабушку, но мне эти посиделки тоже тяжело. Я каждый год сижу за этим длинным столом и думаю, когда можно будет уйти.
Надя подняла на неё глаза.
— Правда? — спросила она.
— Правда, — Лера пожала плечами. — Я вас люблю. И бабушку, и всех. Но… когда это превращается в обязанность, мне хочется сбежать. А сегодня… сегодня спокойно.
Надя опустила телефон на стол. На экране мигало недописанное сообщение.
— Я просто боюсь, что мы станем какими-то… отдельными, — сказала она. — Что потом нас перестанут звать, и мы останемся одни.
— Мы не станем чужими, — ответил Андрей. — Мы просто не обязаны быть везде. Можно иногда быть дома.
Он говорил спокойно, но внутри у него тоже шевелился страх. Страх оказаться на обочине семейных сценариев, не вписаться в привычный круг. Только он понял это чуть раньше и успел с этим смириться.
— Давайте так, — предложил он. — Сегодня мы остаёмся, как планировали. А завтра поедем к кому-нибудь, если захотим. Не потому что «надо», а потому что будет желание.
Лера кивнула.
— И в следующий раз мы заранее будем решать, куда хотим, — добавила она. — А не просто по умолчанию.
Надя провела рукой по лицу, глубоко вдохнула.
— Хорошо, — сказала она. — Сегодня остаёмся.
Она стёрла сообщение, заблокировала телефон и положила его экраном вниз.
— Но я всё равно чувствую себя виноватой, — призналась она. — Как будто мы кого-то бросили.
— Это пройдёт не за один вечер, — ответил Андрей. — Мы столько лет жили по-другому.
— Можно я скажу крамольную вещь? — вставила Лера. — Может, не только вы всех тянули, но и вас тянули. А вы имели право сказать «стоп» ещё лет десять назад.
Надя усмехнулась сквозь слёзы:
— Спасибо, капитан очевидность.
— Пожалуйста, — серьёзно ответила Лера.
Они вернулись к столу. До полуночи оставался час. На экране телевизора сменялись какие-то концерты, но никто не вслушивался.
— Давайте сыграем во что-нибудь, — предложил Андрей. — Чтобы не сидеть и не смотреть на часы.
— В карты? — оживилась Лера.
— В карты так в карты.
Они разложили колоду, спорили о правилах, смеялись, когда Лера пыталась подглядывать. Надя ловила себя на том, что смеётся по-настоящему, а не вежливо, как за большим столом, где всегда надо следить, чтобы никому не было скучно.
Куранты они всё-таки включили. Под бой часов чокнулись бокалами, пожелали друг другу здоровья и… отдыха. Это слово прозвучало неожиданно, но очень к месту.
— Я хочу, чтобы вы в этом году научились отдыхать, — сказала Лера, поднимая бокал с соком. — И чтобы я тоже.
— Согласен, — сказал Андрей.
— Попробуем, — добавила Надя.
Первые дни каникул потекли медленно. Они действительно позволили себе спать до десяти, а то и до одиннадцати. Андрей читал давно купленную, но так и не начатую книгу, лежа на диване в трениках. Надя перебирала старые фотографии на ноутбуке, но не для того, чтобы срочно сделать «новогодний пост», а просто так.
Лера то уходила гулять с друзьями, то оставалась дома, смотрела сериалы и рисовала что-то в планшете. Иногда они втроём выходили на улицу, шли до парка, где дети катались на ледяных горках, а взрослые пили кофе из бумажных стаканчиков.
В один из дней Андрей поймал себя на том, что ему… скучно. Не так, как на совещаниях, а по-другому. Слишком тихо, слишком мало задач.
Он подошёл к окну, посмотрел на двор, где подростки запускали фейерверки среди бела дня, и вдруг ощутил тревогу. Как будто он делает что-то неправильно, теряет время.
— Надь, — позвал он. — Может, съездим куда-нибудь? В торговый центр, в кино. А то мы как-то… зависли.
Надя подняла голову от ноутбука.
— Я не хочу в торговый центр, — сказала она. — Там сейчас толпы. В кино можно, но не сегодня. Я только-только почувствовала, что мне хорошо просто так.
— Просто так… — повторил он. — А если мы всё это время ничего полезного не сделаем?
— А что ты называешь полезным? — спросила она.
— Ну, не знаю, — он почесал затылок. — Разобрать балкон, наконец. Съездить к моим родителям. Навестить твою тётю. Сделать ремонт в ванной.
— Ремонт в ванной на каникулах — это сильно, — усмехнулась она. — К твоим родителям поедем. Я же не против людей вообще. Я против того, чтобы всё время бежать.
Андрей почувствовал, как внутри поднимается раздражение.
— А я не могу просто лежать, — сказал он. — У меня ощущение, что я ленюсь.
— Ты и так весь год пашешь, — мягко ответила она. — Можно неделю не быть эффективным.
— Легко говорить, — буркнул он и пошёл на кухню.
Там он зачем-то стал разбирать ящик с пакетами, складывая их по размеру. Через пять минут сам понял, насколько это нелепо, и рассмеялся. Но тревога никуда не делась.
Вечером он зашёл в соцсеть, полистал ленту. Люди выкладывали фото с горнолыжных курортов, из заграницы, из бань с вениками. Под каждой подпись: «Провожу праздники активно», «Никакого лежания на диване».
Андрей поймал себя на том, что злится. На них, на себя, на своё желание соответствовать.
— Ты чего такой мрачный? — спросила Лера, заглядывая ему через плечо.
— Да вот, — он показал ей пару постов. — Люди живут, а мы тут…
— А мы что? — перебила она. — Мы тоже живём. Просто по-другому.
Она задумалась на секунду и добавила:
— Хочешь, я тебя научу не смотреть туда, где только повод для сравнения?
Он усмехнулся:
— Ты меня сейчас как старика учишь.
— Ну, вы же нас тоже чему-то учите, — пожала плечами Лера. — Я, например, теперь знаю, что нельзя пить кофе после шести, иначе потом не уснёшь.
Она забрала у него телефон, пролистала ленту вверх и вниз.
— Смотри, — сказала она. — Вот, человек в горах. Круто. Но он устал туда ехать, наверное. Вот, в бане. Там жарко. А ты сейчас в тёплой квартире, в мягких штанах, и тебе никуда не надо. Это тоже плюс.
— Ты так говоришь, как будто это достижение, — хмыкнул он.
— Для вас это достижение, — серьёзно ответила она. — Вы же не умеете отдыхать.
Он хотел возразить, но не нашёлся с аргументом.
На следующий день у них случилась ссора. Маленькая, но неприятная. Андрей с утра включил сериал и залип на нём до обеда. Надя ходила по квартире, собирая мелкие вещи, которые давно собиралась разложить по местам. В какой-то момент она не выдержала.
— Ты весь день перед экраном, — сказала она, проходя мимо. — У тебя глаза квадратные будут.
— А ты весь день что-то перекладываешь, — ответил он, не отрываясь от экрана. — Это продуктивнее?
— Я хотя бы что-то делаю.
— Я тоже что-то делаю. Отдыхаю.
— Это не отдых, — вспылила она. — Это побег.
Он поставил сериал на паузу и повернулся к ней.
— А твой порядок — это не побег? — спросил он. — Ты не можешь просто сесть и ничего не делать. Сразу начинаешь искать, что бы ещё улучшить.
Они замолчали, уставившись друг на друга. В этой тишине ясно прозвучало, что каждый видит в другом отражение своих страхов.
— Ладно, — сказала Надя, опуская плечи. — Давай так. Полдня ты смотришь свои сериалы, полдня я ничего не трогаю. И в это время никто не имеет права предъявлять претензии.
— Соглашусь, — кивнул он. — И добавим пункт, что хотя бы раз в день мы что-то делаем вместе. Неважно что.
— Гулять, — предложила она. — Или фильм вместе.
— Или настолки, — вставила Лера из коридора. Оказалось, она слышала почти весь разговор. — Я за настолки.
Так у них появилось первое правило каникул. Оно не отменило старые привычки, но дало им рамку. Андрей стал менее виновато смотреть сериалы, а Надя иногда позволяла себе лечь рядом с ним и просто смотреть, не держа в руках список дел.
Через пару дней они поехали к родителям Андрея. Там тоже было шумно, но уже не так, как раньше. Родители постарели, гости стали реже заглядывать. Они посидели несколько часов, поели пирог, поговорили о погоде и здоровье.
— Вы чего это в этом году такие свободные? — спросил отец Андрея, наливая чай. — Раньше у вас всё расписано было.
— Мы решили оставить себе немного воздуха, — ответил Андрей.
— Правильно, — неожиданно поддержала мать. — А то вы всё на себе тащите. Отдохните хоть раз по-человечески.
Андрей удивился. Он ждал упрёков, а получил одобрение. В машине по дороге домой он поделился этим с Надей.
— Видишь, — сказал он. — Не все считают, что мы предали традиции.
— Может, это я сама так считаю, — призналась она. — Я столько лет жила по этому сценарию, что теперь сложно выйти.
— Мы не обязаны выходить сразу. Можно по ступенькам.
Она кивнула.
В оставшиеся дни они действительно жили по ступенькам. Один день почти целиком провели дома, читая и готовя простые блюда. В другой устроили себе «городской поход» — поехали в центр, прошлись по украшенным улицам, зашли в маленькое кафе, где им не нужно было никого встречать и провожать.
— Знаешь, — сказала Надя, когда они сидели у окна с кружками горячего шоколада. — Я вдруг поняла, что мне нравится, что у нас нет плана на каждый день. Я утром просыпаюсь и думаю не «что я должна», а «что я хочу».
— И что ты хочешь? — спросил Андрей.
— Сегодня? — она задумалась. — Ничего особенного. Просто идти рядом.
Он улыбнулся.
— А я хочу не ругать себя за то, что ничего особенного не происходит.
— Это сложнее, — заметила она.
— Но можно потренироваться.
Они молча смотрели на прохожих. Кто-то спешил с пакетами, кто-то фотографировался у ёлки, кто-то вёл за руку усталого ребёнка. У каждого был свой праздник.
Последний день каникул выдался ясным и морозным. Лера уехала к подруге, обещая вернуться к вечеру. В квартире стало особенно тихо.
— Хочешь, сходим в парк? — предложил Андрей. — Без собаки, без всех. Просто прогуляемся.
— Хочу, — ответила Надя.
Они оделись, вышли во двор. Снег под ногами скрипел, воздух щипал щёки. В парке было не так многолюдно, как в первые дни января. Кто-то катался на коньках, кто-то толкал коляску.
Они шли молча, иногда обмениваясь короткими фразами. Молчание не давило. В голове у Нади крутились мысли о том, что завтра снова начнутся рабочие письма, звонки, просьбы «подменить, помочь, организовать». Но вместе с этим было странное спокойствие.
— Знаешь, — сказала она, остановившись у скамейки. — Я думала, что если мы в этом году не устроим большой праздник, то что-то внутри сломается. Что я перестану быть… не знаю… хорошей дочерью, хорошей хозяйкой.
— И как? — спросил Андрей.
— Ничего не сломалось, — она усмехнулась. — Оказалось, что можно быть нормальной и без этого.
— А я думал, что если я не буду всё время полезным, то стану каким-то… лишним, — признался он. — А оказалось, что можно просто сидеть на диване и быть нужным. Хотя бы тебе и Лере.
— Лере особенно, — кивнула Надя. — Она же всё это видит.
Они прошли ещё немного, потом сели на скамейку. Андрей снял перчатку, взял её за руку.
— Давай договоримся, — сказал он. — В следующем году мы не будем автоматически звать всех. Сначала решим, чего хотим мы. А потом уже будем смотреть, как это совместить с другими.
— Давай, — ответила она. — И если я начну паниковать и писать всем, что мы приедем, ты меня остановишь.
— А если я начну записывать нас на все мероприятия подряд, ты меня остановишь.
— Согласна.
Они посидели ещё немного, потом поднялись и пошли домой. В подъезде пахло хвоей и мандаринами, кто-то из соседей включил музыку, но не слишком громко.
Дома Андрей поставил чайник, достал из шкафа печенье. Надя зажгла на подоконнике свечу, не для красоты, а просто так, по привычке зимних вечеров.
— Как ты думаешь, — спросила она, наливая чай. — Мы теперь всегда так будем? Без этих марафонов?
— Не знаю, — честно ответил он. — Может, в какой-то год снова захочется собрать всех. Но, кажется, теперь это будет наш выбор, а не обязанность.
Она кивнула. Внутри было всё ещё немного тревожно, но эта тревога уже не командовала.
Вечером вернулась Лера, с красным носом и улыбкой.
— У подруги родители уехали в санаторий, — рассказала она, разуваясь в коридоре. — Они ей оставили записку: «Мы решили отдохнуть. Ты уже взрослая, сама справишься». Она сначала обиделась, а потом сказала, что это даже круто.
— Вот видишь, — сказал Андрей. — Все учатся.
— Я тоже учусь, — добавила Лера. — Я поняла, что мне нравится, когда вы не носитесь, а просто есть дома. Даже если вы иногда ругаетесь из-за сериалов и пакетов.
Надя засмеялась.
— Мы постараемся чаще быть «просто дома», — сказала она.
Они сели втроём на диван, включили фильм, который выбрала Лера. Чай остывал на столике, печенье крошилось на тарелке. За окном редкие фейерверки вспыхивали в темноте, но не заглушали их тихий смех.
Праздник, который они боялись «пропустить», оказался не там, где громче. Он оказался в этой простой сцене: трое людей, которые позволили себе отдохнуть рядом, не доказывая никому, как именно надо встречать новый год.
И этого было достаточно.
Ваше участие помогает выходить новым текстам
Спасибо, что были с этой историей до последней строки. Оставьте своё мнение в комментариях — мы внимательно читаем каждое слово. Если вам хочется помочь каналу расти, поделитесь рассказом с друзьями. А поддержать авторов можно через кнопку «Поддержать». Огромная благодарность всем, кто уже это делает. Поддержать ❤️.