— Я вас троих вырастила, а вы меня теперь по очереди считаете, — сказала тётя Шура и отвернулась к окну.
На подоконнике лежали мандарины в сетке. Их принесла Вера, хотя тётя Шура уже месяц плохо ела кислое. Рядом стоял стакан с водой, в который кто-то положил чайную ложку, и ложка звякала каждый раз, когда по батарее проходило тепло.
Сёстры замолчали. В палате, кроме тёти Шуры, лежали ещё две женщины, обе делали вид, что спят. Четвёртая койка у стены пустовала. За дверью катили тележку, колёса перескакивали через стык линолеума.
Нина первой подняла сумку с пола.
— Мам, то есть тёть Шур, мы не тебя считаем.
Она всегда сбивалась на этом месте. В детстве они называли тётю Шуру мамой только дома, а на людях стеснялись, потому что у всех была одна мама, а у них тётка. Потом выросли и стали говорить "тётя Шура" ровно, будто так и было.
— А кого? — спросила тётя Шура, не оборачиваясь.
Нина не нашлась.
Вера стояла у кровати в расстёгнутом пальто. Она приехала прямо с электрички, с пакетом, где лежали творог, куриные котлеты в контейнере и ночная рубашка, которую просила не тётя Шура, а Галя по телефону. На рукаве у Веры осталась мокрая полоска от перил в подъезде.
Галя сидела на стуле у тумбочки и держала телефон экраном вниз. До этого она сорок минут выясняла, почему в приёмном покое тётю Шуру записали как Александру Петровну, хотя она Павловна, и почему направление на кардиолога исчезло из записи. Разговор был короткий только снаружи. Внутри Галя уже трижды кипела, один раз почти сорвалась на девушку в регистратуре и два раза сказала себе, что не имеет права.
Спор начался из-за простого.
Утром тётя Шура не открыла соседке. Соседка постучала сильнее, позвонила Вере, потому что Вера оставила ей свой номер после прошлой зимы. Тогда же у соседки остался запасной ключ. Тётя Шура ворчала, но сама велела не носиться через весь город из-за каждой мелочи. Вера была в электричке на работу и позвонила Нине. Нина сидела на совещании, где обсуждали премии за квартал, и вышла в коридор только после второго звонка. Галя не отвечала, потому что вела сына к стоматологу.
Когда Алла открыла дверь запасным ключом, тётя Шура сидела на полу возле кухонного стола и ругалась не на боль, а на тапок, который уехал под табурет.
— Ерунда, — сказала она соседке. — Раздули.
Ушиба хватило на скорую, снимок и ночь в больнице. Перелома не нашли. Врач сказал наблюдать, потому что возраст, давление и головокружение.
К вечеру все трое собрались в палате, и каждая принесла с собой не только сумку, но и своё доказательство.
Нина перевела Гале деньги на сиделку, которую ещё не нашли, и сказала, что готова оплатить две недели сразу, как только договорятся с человеком.
— Деньги не открывают дверь, когда человек на полу, — сказала Вера.
— Зато сиделка откроет, если её нанять, — ответила Нина.
Галя подняла глаза от телефона.
— Сиделку нельзя просто купить, как чайник. Нужен человек с рекомендациями. И тётя Шура ещё должна согласиться.
— Она ни на что не соглашается, потому что ты спрашиваешь так, будто уже всё решила.
— А ты приезжаешь в субботу на четыре часа и думаешь, что видишь всю неделю.
Вера побледнела не сразу, а как-то по частям. Сначала у неё сжались губы, потом она застегнула верхнюю пуговицу пальто, хотя в палате было тепло.
— Я езжу каждую неделю. Два часа туда, два обратно. У меня смены, между прочим.
— Я знаю, — сказала Галя. — Только записи к врачам, справки, компенсации, лекарства, вызовы на дом и эти вечные "принесите ещё одну копию" тоже кто-то делает.
Нина усмехнулась.
— А я, значит, просто кошелёк.
— Ты сама так устроила, — сказала Вера. — Перевела и спокойна.
Нина резко поставила сумку на подоконник. Мандарины в сетке сдвинулись к краю.
— Спокойна? Ты думаешь, я деньги печатаю? Я оплачиваю лекарства, новый матрас, продукты, такси до врача. Тебе удобно говорить про мои переводы, потому что их не видно. Ты приехала с пакетом, и все видят.
Тётя Шура тогда и сказала про счёт.
После её слов Галя встала, поправила одеяло у ног, но тётя Шура убрала ступню.
— Не надо меня поправлять. Я не занавеска.
Галя села обратно.
Нина вышла в коридор. Вера пошла за ней, хотя обычно оставалась возле тёти до последнего. У окна возле пожарного шкафа они стояли втроём. Из автомата пахло растворимым кофе. На пластиковом стаканчике у Нины осталась помада.
— Надо решать, — сказала Галя тише. — Её нельзя оставлять одну на целый день.
— Возьми к себе, — сказала Вера.
Галя посмотрела на неё.
— У меня двушка. Мать мужа после инсульта три раза в неделю у нас. Свёкор привозит её на день, потому что один не справляется. Ты это знаешь.
— Тогда ко мне? — Вера сама услышала, как это прозвучало. У неё была комната у дочери и зятя, после развода она так и не сняла своё жильё. — Я не отказываюсь. Просто…
— Просто некуда, — закончила Нина.
Вера кивнула.
Нина долго крутила стаканчик в руках.
— Я могу платить за дневную помощницу. Но я не могу ездить среди недели. Я не буду обещать и срывать.
— Я могу приезжать по средам вместо субботы, — сказала Вера. — Начальница даст, если я возьму раннюю смену в воскресенье.
— Ты же выдохнешься.
— Уже выдохлась, — сказала Вера. — Только это не отменяет среды.
Галя потерла переносицу.
— Я завтра поговорю с врачом. Потом с соцзащитой. Но без доверенности я каждый раз буду плясать у стойки. И ещё надо спросить у неё, чего она сама хочет.
Последнюю фразу она сказала с трудом, будто призналась в недочёте по работе.
В палате тётя Шура лежала с открытыми глазами. Сёстры вошли, и она сразу повернула к ним голову.
— Вы там меня уже делите?
— Нет, — сказала Нина.
— Врёшь плохо. В детстве лучше врала.
Вера неожиданно засмеялась. Тихо, одним выдохом.
Тётя Шура повернула голову.
— Помнишь, как ты сказала, что котлеты кошка съела?
— А ты сделала вид, что поверила.
— Я не сделала. Я поверила, что вам есть хотелось.
Вера отвернулась к тумбочке. Там лежал тётин гребень с редкими зубьями, привезённый из дома вместе с халатом.
— Тёть Шур, — сказала Галя. — Мы хотим помощницу на день. Не навсегда. Чтобы утром пришла, помогла с завтраком, посмотрела давление. Деньги есть. Я буду искать человека с рекомендациями. Вера будет приезжать среди недели. Нина оплатит. Но мы не будем решать без тебя.
— Красиво говоришь, — сказала тётя Шура. — Как в собесе.
Галя покраснела.
— Наверное.
— Мне чужую женщину в доме не надо.
Нина раскрыла рот, но тётя Шура подняла палец. Палец был тонкий, с желтоватым ногтем, но движение осталось прежнее, школьное. Так она когда-то останавливала их перед дорогой.
— Сначала послушайте. Чужую на целый день не надо. Я с ума сойду. Пусть приходит утром. Час. Кашу я сама сварю, если крупу поставить не на верхнюю полку. Давление пусть мерит, если вам всем так легче. А дверь… — Она помолчала. — Дверь я не открыла, потому что стыдно было.
— Чего стыдно? — спросила Вера.
— На полу сидела. В сорочке. Соседка Алла болтливая. Потом весь подъезд будет знать, что Шура без тапка сидела.
Нина опустилась на край соседней пустой кровати.
— Тёть Шур, а нам ты почему не позвонила?
— Телефон на буфете был. А я на полу. Руки короткие стали.
Она сказала это без жалости к себе, даже с досадой.
Галя записала что-то в телефоне и тут же убрала его.
— Не записывай меня, — сказала тётя Шура.
— Я не тебя. Я себе. Надо переставить телефон ниже.
— Ниже можно.
Они ещё долго обсуждали простое. Не капитальный переезд, не окончательный приговор старости, а полку с крупами, телефон у кровати, утреннюю помощницу на час, коврик у ванной, который тётя Шура не любила, потому что он лип к ногам. Вера сказала, что в субботу сварит суп и разложит порциями. Нина сказала, что продукты будет заказывать не наугад, а по списку, который тётя Шура продиктует сама. Галя обещала принести бумажный календарь с крупными клетками, но тётя Шура велела не вешать его как в больнице.
— Положим в ящик, — сказала она. — Кто пришёл, тот смотрит. А то ещё будете у меня стену расписывать.
Перед уходом Нина задержалась у кровати.
— Я правда думала, что помогаю.
— Помогаешь, — сказала тётя Шура. — Только деньги не знают, где у меня сахар стоит.
Нина кивнула.
Вера подошла следом.
— А я думала, если приезжаю, то имею право сердиться.
— Имеешь, — сказала тётя Шура. — Только сердись не так громко. У меня соседки любопытные.
Галя осталась последней. Она хотела спросить про доверенность, но не спросила. Вместо этого взяла гребень с тумбочки.
— Расчесать?
Тётя Шура помолчала.
— Сзади только. Там клок.
Галя осторожно провела гребнем от макушки вниз. Волосы были мягкие, редкие, после подушки сбились у шеи. В детстве тётя Шура заплетала им косы туго, чтобы до вечера держались. Галя тогда жаловалась, Нина прятала резинки, Вера терпела молча и только щурилась.
— Не дери, — сказала тётя Шура.
— Не деру.
— Дерёшь. Просто стараешься.
На следующий день тётю Шуру выписали. Вера приехала к одиннадцати, Галя оформила бумаги, Нина вызвала машину и приехала сама, хотя сказала, что не сможет. В квартире они сняли верхнюю полку в кухонном шкафу и переставили крупы вниз. Телефон положили не на буфет, а на маленький столик у кресла. Мандарины отдали соседке Алле, потому что тётя Шура сказала, что от них во рту кисло.
Когда все собрались уходить, тётя Шура достала из ящика тетрадный лист. На нём крупно, неровно были написаны их имена. Под каждым пустое место.
— Это что? — спросила Нина.
— Не график, — сказала тётя Шура. — Не пугайтесь. Кто пришёл, тот пишет, что сделал. Не для отчёта. Чтобы следующая не начинала с нуля.
Вера взяла ручку.
— Что писать?
— Как есть. "Крупу переставили. Сахар слева. Шура ругалась".
Вера написала. Потом передала ручку Нине. Нина добавила про деньги на помощницу. Оплатит, когда Галя найдёт человека с рекомендациями. Галя написала номер участкового врача и время звонка.
Тётя Шура посмотрела на лист.
— Вот теперь похоже, что вас трое.
Она не улыбалась. Просто сидела в кресле, в домашней кофте, и держала ладонь на подлокотнике. Вера накрыла эту ладонь своей. Нина после короткой паузы положила сверху пальцы. Галя хотела поправить лист на столе, но передумала и тоже подошла.
— Тяжело, — сказала тётя Шура. — Ну ничего. Вы маленькими тоже не сразу ходить научились.
Спасибо, что читаете наши истории
Если вы увидели в этой истории что-то своё, напишите об этом в комментариях — мы ценим такую откровенность. Поделитесь текстом с теми, кому он может понравиться. При желании поддержать наш авторский труд можно через кнопку «Поддержать». Спасибо каждому, кто уже откликнулся и помогает нам. Поддержать ❤️.