Валентина застёгивала куртку у зеркала в прихожей, когда телефон завибрировал на полке. Она глянула на экран — Алёна — и уже знала, что бассейн отменяется. Знала по тому, как быстро пошли гудки, по времени звонка: половина одиннадцатого, как раз когда Алёна собирает Витю в садик.
— Мам, слушай, у меня тут форс-мажор, — голос дочери звучал натянуто. — Вите нужны сменные штаны, я забыла положить в шкафчик, а воспитательница говорит, без запасного комплекта не оставит. Ты не могла бы подъехать? Я уже на работе, назад не успею.
Валентина посмотрела на сумку с купальником. Врач два месяца назад сказал: артроз коленей, нужна вода, регулярно. Она записалась на группу по вторникам и четвергам, сходила трижды, и каждый раз что-то срывало планы.
— Алён, я как раз выходила…
— Мам, ну пожалуйста, это же пять минут! Садик рядом с вами, ты заедешь, передашь вахтёрше. Я не знаю, что делать, мне сегодня нельзя опаздывать, у меня презентация.
Валентина стянула куртку, положила обратно на вешалку.
— Какие штаны? Где взять?
— В комоде, второй ящик, синие спортивные. Спасибо, мамочка, ты меня спасаешь!
Валентина поднялась в Алёнину старую комнату — теперь там хранились детские вещи Вити на случай ночёвок — достала штаны, сунула в пакет. На часах было без двадцати одиннадцать. Группа в бассейне начинается ровно в одиннадцать, дорога двадцать минут. Она набрала сообщение тренеру: «Не приду, извините» — и вышла из дома.
Садик был действительно близко, вахтёрша приняла пакет без вопросов. Валентина вернулась домой к половине двенадцатого. Сергей сидел на кухне с газетой.
— Не поехала? — спросил он, не поднимая глаз.
— Алёнке надо было штаны отвезти.
— Опять срочно?
— Ну а что я должна была сделать, Серёж? Ребёнка из садика выгонят.
Он пожал плечами, перевернул страницу. Валентина налила себе чай, села напротив. В груди неприятно кольнуло — не от обиды, а от какой-то непонятной усталости.
Через три дня позвонил Дима.
— Мам, у меня посылка на почте, её сегодня заберут обратно, если не получу. Я на объекте, вырваться не могу до вечера, а там до шести только. Ты не съездишь? Я скину доверенность на телефон.
Валентина как раз мыла посуду после обеда. Сергею через час к кардиологу — контрольный осмотр после того случая весной, когда его увезли на скорой с подозрением на инсульт. Обошлось микроинсультом, но врач велел наблюдаться.
— Дим, у нас с папой к врачу запись.
— Это надолго?
— Ну, приём в три, неизвестно сколько ждать.
— А почта до шести. Ты успеешь. Или папа один съездит, а ты на почту.
Валентина вытерла руки. Сергей стоял в дверях кухни, смотрел на неё вопросительно.
— Дима, я с папой поеду. У него обследование.
— Мам, это же посылка, там запчасть для работы, мне завтра сдавать объект! Ты понимаешь, что если я не получу, мне придётся заказывать снова, ждать неделю?
Она слышала, как он нервничает, как сбивается дыхание. Он правда загнан, работает по двенадцать часов, она знает. Но и Сергей…
— Слушай, а ты сам никак?
— Мама, я на другом конце города, я не успею! Ну ладно, забей, сам как-нибудь решу.
Он бросил трубку. Валентина посмотрела на Сергея.
— Поехали, — сказала она. — Успеем.
В поликлинике они просидели два часа. Сергей молчал, листал что-то в телефоне. Когда вышли, было уже пять. Валентина написала Диме: «Извини, не успели». Ответа не было.
В пятницу вечером снова Алёна.
— Мам, я тебя умоляю, посиди с Витей завтра вечером. У меня встреча с заказчиком, очень важная, переносить нельзя. Я знаю, что короткие сроки, но я только узнала.
— Алён, у нас завтра театр, — Валентина взяла трубку в спальню, прикрыла дверь. — Мы билеты ещё месяц назад купили.
— Мама, это один вечер! Ты в театр ещё сходишь, а у меня контракт сорвётся!
— Алёнь, найми няню.
— Да какую няню в пятницу вечером?! Мама, мне нужна помощь, а ты мне про театр!
Валентина сжала телефон.
— Я не могу. Прости.
— Знаешь, мне одной очень тяжело. Я понимаю, что у вас своя жизнь, но я рассчитывала на вас. Ладно, что-нибудь придумаю.
После того звонка Валентина долго сидела на кровати. Сергей зашёл, присел рядом.
— Театр отменяем?
— Нет, — она покачала головой. — Нет, Серёж, поедем.
Они поехали. Спектакль был хороший, но Валентина не запомнила сюжет.
В субботу утром телефон зазвонил в половине восьмого. Валентина открыла глаза — за окном едва светало, Сергей ещё спал. На экране: Дима.
— Мам, у меня труба прорвало, вода хлещет, я перекрыл стояк, но тут надо срочно что-то делать! Пап может подъехать? У него инструмент есть?
Валентина села на кровати, провела рукой по лицу.
— Дим, у нас сегодня… мы должны ехать к Нине и Петру на дачу. Вызови аварийную службу.
— Какую службу, мама?! Они полдня будут ехать! Мне надо сейчас, тут соседей заливает!
— Дим…
— Мама, ты что, издеваешься?! У меня вода течёт, а ты про какую-то поездку! Вы вообще соображаете?
Валентина почувствовала, как внутри что-то сжимается и трескается.
— Мы соображаем. Мы всю жизнь соображали. Мы бросали всё, когда ты звонил, когда Алёна звонила. Мы отменяли врачей, бассейны, театры. Мы приезжали в любое время. А сейчас у нас встреча, которую мы ждали два года, и ты можешь один раз, один раз, Дима, решить свою проблему сам!
— Мама, я всегда просил только когда действительно нужно!
— Каждый раз «действительно нужно»! Каждый раз срочно! А мы что, не люди? У нас нет права на свою жизнь?
— Прекрасно. Я понял. Спасибо за помощь.
Гудки.
Валентина опустила телефон на колени. Руки тряслись. Сергей сел на кровати, посмотрел на неё.
— Что случилось?
— Дима. У него труба. Просил приехать. Я отказала.
Сергей помолчал, потом обнял её за плечи.
— Правильно сделала.
Они собрались молча. Валентина приготовила пирог с яблоками, Сергей загрузил в багажник вино и корзинку с угощением. Сели в машину в девятом часу. Ехали долго, пробок не было, но Валентина всё равно смотрела в окно, не слыша музыки из радио.
Через полчаса Сергей съехал на обочину, заглушил двигатель.
— Поедем обратно? — спросил он.
Валентина посмотрела в окно. За стеклом мелькали поля, редкие дома, серое небо.
— Не знаю, — сказала она. — Я не знаю, Серёж. Если поедем — всё вернётся назад. Если не поедем — они решат, что мы их бросили.
— Мы их не бросили.
— Я знаю. Но им так кажется.
Сергей потёр лицо ладонями. Он выглядел усталым — не от дороги, а от чего-то давнего, накопленного.
— Вал, мне страшно, — сказал он негромко. — Страшно, что мы им больше не нужны. Что если мы перестанем помогать, они перестанут звонить вообще.
Валентина кивнула.
— Мне тоже. И ещё страшно, что мы эгоисты. Что мы думаем только о себе.
— Но мы же не только о себе думаем. Мы тридцать лет о них думали.
— Да. И устали.
Сергей взял её за руку.
— Что будем делать?
Валентина помолчала.
— Поедем к Нине. А потом поговорим с ними. Нормально, спокойно. Объясним.
— Они поймут?
— Не знаю. Но попробовать надо.
Они приехали на дачу к обеду. Нина встретила их с объятиями, Пётр открыл вино. Валентина старалась быть здесь, слушать истории, смеяться, но телефон в кармане давил как камень. Сообщений от детей не было.
Вечером воскресенья она написала Диме и Алёне: «Приезжайте завтра к нам на ужин. Надо поговорить». Алёна ответила: «Хорошо». Дима промолчал до утра, потом коротко: «Приеду».
Валентина готовила весь день — котлеты, салат, пирог с яблоками. Сергей накрыл на стол, достал тарелки, которые берегли для гостей. В шесть вечера пришла Алёна с Витей, в половине седьмого — Дима.
Сели за стол молча, неловко. Витя что-то рисовал в планшете, остальные делали вид, что заняты едой.
Валентина положила вилку.
— Я хочу, чтобы мы договорились, — начала она. — Не поругались, а именно договорились.
Дима поднял глаза, Алёна сжала губы.
— Мы вас любим. Мы всегда будем помогать. Но нам нужны правила.
— Какие правила? — спросила Алёна напряжённо.
— Когда вам нужна помощь срочно — настоящая срочная, скорая, больница, авария — мы бросим всё и приедем. Всегда. Но если это можно спланировать заранее — давайте планировать. Спрашивать за день, за два. Чтобы мы могли посмотреть, свободны ли мы.
— А если мы узнаём в последний момент? — Алёна скрестила руки.
— Тогда ищите запасной вариант. Няню, друзей, службу. Мы не обязаны быть всегда доступны.
— Мама, у меня маленький ребёнок, — голос Алёны дрогнул. — Мне некому больше помочь.
— Алёнь, у тебя есть мы. Но у нас тоже есть жизнь. У папы сердце, мне врач велел ходить в бассейн. Нам шестьдесят три года. Мы устаём.
Дима молчал, смотрел в тарелку.
— Дим, скажи что-нибудь, — попросил Сергей.
— Я вас услышал, — ответил он сухо. — Понял. Больше не побеспокою.
— Не надо так, — Валентина потянулась к нему через стол, но он отодвинулся. — Дим, мы не отказываемся от вас. Мы просто просим уважать наши планы.
— Ладно. Хорошо.
Алёна взяла Витю за руку.
— Нам пора.
Они ушли быстро, почти не попрощавшись. Валентина убирала со стола, Сергей молча складывал посуду в мойку. Никто не сказал ни слова.
Во вторник вечером позвонила Алёна.
— Мам, ты сможешь в четверг днём посидеть с Витей? Мне надо к стоматологу.
Валентина взяла телефон покрепче.
— Алёнь, в четверг у меня бассейн.
— Мама, ну это же зубы, мне больно!
— А в пятницу ты можешь?
— В пятницу у врача нет мест!
— Тогда попроси кого-то ещё. Или найми няню на пару часов. Я в четверг не могу.
Пауза. Долгая, тяжёлая.
— Ясно, — сказала Алёна. — Ну ладно, что-нибудь придумаю.
— Алёнь…
— Всё нормально, мам. Пока.
Валентина положила трубку на стол. Рука дрожала. Сергей подошёл, обнял её за плечи.
— Молодец, — сказал он тихо.
— Мне кажется, я поступила жестоко.
— Нет. Ты поступила честно.
Валентина прижалась к нему, закрыла глаза. Внутри всё ещё болело — острая, тревожная боль, от которой хотелось взять телефон обратно, перезвонить, сказать: «Ладно, приезжай, я посижу». Но она не взяла. Она стояла на кухне в обнимку с мужем и дрожащими руками держала своё решение, как что-то хрупкое и незнакомое, что ещё предстояло научиться не ронять.
Спасибо, что читаете наши истории
Если вы увидели в этой истории что-то своё, напишите об этом в комментариях — мы ценим такую откровенность. Поделитесь текстом с теми, кому он может понравиться. При желании поддержать наш авторский труд можно через кнопку «Поддержать». Спасибо каждому, кто уже откликнулся и помогает нам. Поддержать ❤️.