Валентина купила билет за неделю. Не отпуск, не поездка к морю, а всего один четверг в областной картинной галерее, куда привозили выставку из запасников. Она давно собиралась туда с Лидой. Сначала мешала простуда, потом ремонт в подъезде, потом у Сергея не заводилась машина, и надо было посидеть с Мишей после школы. В этот раз Валентина положила билет в боковой карман сумки и дважды проверила, на месте ли очки.
В среду вечером позвонил Сергей.
— Мам, выручишь на пару дней?
Она как раз доставала из духовки запеканку. Прихватка была тонкая, палец обожгло, и она прижала его к губам.
— Что случилось?
— У Оли на работе завал. Меня на объект отправляют. Мишу некому забрать. Только завтра и послезавтра, честно.
За его спиной звякала посуда, кто-то открывал и закрывал шкафчик. Оля сказала что-то тихо, Сергей прикрыл трубку ладонью, но Валентина всё равно услышала обрывок.
— Спроси нормально.
Сергей вернулся к разговору мягче.
— Мам, ну правда, без тебя никак.
Валентина посмотрела на сумку у стула. В боковом кармане лежал билет, рядом книжка в мягкой обложке, которую она собиралась читать в электричке. По телевизору без звука шёл прогноз погоды, синяя карта мигала дождевыми пятнами.
— Завтра у меня дело, — сказала она.
— До двух ты свободна, а Мишу в три забирать. Ты успеешь.
Он сказал это не грубо. Даже заботливо. Так, будто уже всё подсчитал за неё.
— Ладно, — ответила Валентина. — Завтра заберу.
Утром она встала раньше обычного. Сварила кашу, хотя есть её было некому, вымыла чашку, поправила покрывало на диване. К одиннадцати надо было выйти на автобус до вокзала, потом электричка, потом десять минут пешком до галереи. Валентина надела серое платье, которое не мяло спину под пальто, заколола волосы и вынула из ящика маленькие янтарные серьги.
В десять позвонила Оля.
— Валентина Петровна, простите, пожалуйста. У Миши лепку отменили. Его надо забрать не в три, а в час двадцать. Я забыла предупредить.
Валентина молча села на край кровати.
— Валентина Петровна, вы слышите?
— Слышу.
— Вы не сердитесь?
— Нет.
Она сказала неправду. Не сердиться было бы красиво, а она сердилась. На Олю, на Сергея, на себя, даже на Мишу, который ни в чём не был виноват и, наверное, сейчас сидел за партой, грыз кончик карандаша.
Билет пришлось оставить в кармане. В галерею она уже не успевала. Можно было поехать одной в другой день, если выставка ещё будет, если Лида сможет, если никто опять не позвонит.
У школы пахло мокрыми куртками и супом из столовой. Родители топтались у вахты, дети вылетали из дверей с рюкзаками, которые били их по спинам. Валентина нашла малый корпус не сразу. Охранница посмотрела в список, попросила паспорт. Валентина достала его из сумки вместе с билетом. Билет выпал на стойку лицом вверх.
— Тоже всё откладываем? — спросила охранница, глянув на картинку с афиши.
Валентина улыбнулась и убрала билет глубже.
Миша вышел последним. Шапка торчала из рукава, на щеке была серая полоска пластилина.
— Баб, а ты чего нарядная?
— Так, захотелось.
— К нам?
Он сказал это с такой радостью, что Валентина почувствовала стыд. Она поправила ему воротник, вытащила шапку, застегнула молнию.
— К тебе, конечно.
Два дня быстро стали неделей. Потом ещё одной. Сначала Сергей говорил каждый вечер, что вот-вот всё наладится. Потом перестал оправдываться и только уточнял по делу.
— Мам, завтра у него физкультура. Форма у тебя?
— Мам, не забудь, математику надо сфотографировать Оле.
— Мам, в пятницу кружок отменили, можешь сразу домой вести.
Валентина знала расписание лучше, чем своё давление. Русский язык во вторник, чтение в среду, окружающий мир с проектом про домашних птиц, хотя птиц у них не было, и пришлось искать в старой тетрадке фотографию дачных кур соседки. У двери стоял Мишин рюкзак, тяжёлый, как мешок картошки. На спинке стула висела синяя куртка. В холодильнике поселился контейнер с котлетами для него, потому что свои ужины она давно доедала как придётся, стоя у плиты.
Миша у неё оживал. Дома, по словам Сергея, он капризничал и долго сидел над уроками. У Валентины он сначала ел суп, потом ложился на ковёр с машинками, потом они делали задания. Он путал буквы, крутил ручку, но если Валентина не торопила, писал ровнее.
— Баб, а можно я у тебя ночевать останусь?
— Сегодня нельзя. Папа заберёт.
— Он поздно.
— Всё равно заберёт.
Валентина не говорила ему, что ждёт звонка Сергея с тем же страхом, с каким раньше ждала звонка из садика. Тогда Сергей был маленьким, вечно простуженным, и муж уходил на смену раньше рассвета. Она бежала с работы через весь город, забирала сына, тащила сумку с продуктами, кипятила молоко, гладила пелёнки для соседкиной девочки, потому что соседка лежала после операции. Все говорили, что Валя молодец, Валя справится. Она и справлялась. Только потом не помнила, когда именно у неё прошла молодость.
В пятницу Лида зашла без звонка. Принесла яблоки и стояла в прихожей, пока Валентина вытирала с пола мокрые следы.
— Ты опять в школе была?
— А где же.
— Я тебе звонила. На воскресенье место есть в группе. Экскурсия по старому району, помнишь, ты хотела?
Валентина помнила. Они ещё весной говорили, что надо ходить, пока ноги ходят, а не только до магазина и обратно. Лида вышла на пенсию на год раньше и теперь училась жить без звонков начальства. Иногда получалось, иногда она сама себе придумывала срочные дела.
— В воскресенье не знаю, — сказала Валентина. — Может, Мишу приведут.
Лида сняла шапку и посмотрела на неё устало.
— Валя, ты же не детский сад.
— Он ребёнок.
— Так у ребёнка родители есть.
Валентина вспыхнула.
— У них работа.
— А у тебя жизнь.
Сказать было нечего. На кухне остывал чай, который она заварила ещё до школы. На столе лежали Мишины прописи, крошки хлеба и упаковка влажных салфеток. Лида прошла, собрала крошки ладонью в блюдце и села.
— Я не против Миши, — сказала она тише. — Хороший мальчишка. Я против того, что ты опять исчезаешь.
Валентина налила кипяток в остывшую заварку. Чай вышел бледный.
— Куда я исчезаю? Вот она я.
Лида не стала спорить. Только достала из сумки яблоки и положила на подоконник.
В воскресенье утром Сергей привёз Мишу с пакетом вещей. Валентина ещё была в халате. Она не ожидала их так рано.
— Мам, мы с Олей к её маме съездим, там с документами надо помочь. Мишу оставим до вечера, ладно?
Миша уже снимал ботинки, одной ногой наступая на другую. В пакете звякнула коробка с соком.
— Серёж, я сегодня не могу.
Сын замер с ключами в руке. Ключи от её квартиры были у него с прошлой зимы, когда ей стало плохо с давлением. Тогда он приехал ночью, открыл дверь сам, вызвал скорую. После этого Валентина не просила вернуть ключи. Даже спокойнее было, что они есть.
— В смысле не можешь?
— У меня встреча.
— Какая встреча?
Вопрос ударил сильнее, чем мог. Валентина услышала в нём не любопытство, а проверку, достаточно ли важная у неё причина.
— С Лидой. Мы идём на экскурсию.
Сергей медленно выдохнул.
— Мам, ну ты серьёзно? Мы же ненадолго.
— Я предупреждала, что не каждый день могу.
— Когда предупреждала? Ты всегда говорила, звони, если что.
Это было правдой. Она много лет сама приучала их к этой фразе. Звони, если что. Привози, если трудно. Оставляй, я посижу. Ей нравилось быть нужной, особенно после смерти мужа, когда квартира по вечерам становилась слишком ровной и тихой. Миша приносил с собой шум, рассыпанные карандаши, тёплую макушку под ладонью. Но вместе с ним в квартиру возвращалась прежняя Валентина, которая ела последней и откладывала всё своё на потом.
Оля стояла на площадке, не заходила. Вежливо улыбалась, но глаза были напряжённые.
— Валентина Петровна, мы правда не знали, что у вас планы.
— Вы не спрашивали, — сказала Валентина.
Оля опустила взгляд. Сергей нахмурился.
— Мам, ну что ты начинаешь? Мы же семья.
Миша перестал возиться с ботинком. Валентина увидела, как он смотрит то на отца, то на неё. Она хотела сгладить, как всегда. Сказать, что ладно, идите, я перенесу. Потом поймала себя на этом слове. Перенесу. Как будто её жизнь была мебелью, которую можно двигать к стене, пока всем удобно пройти.
— Я возьму Мишу до двух, — сказала она. — В два вы его забираете. В половине третьего я ухожу.
— Мы не успеем.
— Тогда решайте иначе.
Сергей посмотрел на неё обиженно, почти мальчишески.
— Не ожидал от тебя.
Валентина кивнула. Она тоже от себя не ожидала.
До двух Миша сидел у неё на кухне и вырезал из цветной бумаги домик для школьного задания. Валентина помогала ему держать линейку. Руки у неё дрожали не от возраста, а от того, что в комнате висел невысказанный разговор.
— Баб, а папа сказал, ты всё равно дома, — произнёс Миша, не поднимая головы. — Почему нельзя до вечера?
Ножницы скрипнули по бумаге. Валентина положила ладонь на край стола.
— Потому что сегодня я не дома.
— А где?
— Сначала здесь. С тобой. Потом уйду.
— А если мне скучно будет?
— Тебя заберут папа с мамой.
Он надулся, но не заплакал. Валентина погладила его по плечу.
— Я тебя люблю, Миш. Просто я тебе бабушка.
— А бабушки что, не сидят?
— Сидят. Когда могут и когда договорились.
Он подумал, приклеил кривую крышу и попросил ещё клея.
Сергей приехал без десяти два. Один, злой, в расстёгнутой куртке.
— Оля осталась у матери. Я потом туда обратно поеду.
— Хорошо.
— Ничего хорошего. Могла бы один раз войти в положение.
Валентина засмеялась коротко и тут же замолчала. Смех получился чужой.
— Серёжа, я вхожу в положение с тех пор, как ты родился.
Он отвёл глаза.
— Ну началось.
— Нет. Не началось. Закончилось.
Она достала с холодильника листок. Утром, пока Миша спал на диване под клетчатым пледом, Валентина написала крупно, чтобы никто потом не говорил, что не понял. Понедельник и четверг она забирает Мишу из школы. В другие дни только по предварительной договорённости. Ночёвки не чаще раза в месяц, если он сам хочет и если она свободна. Болезнь, срочная беда, больница обсуждаются отдельно. Не через приказ, а через просьбу.
На листке не было упрёков. Только дни и время.
— Вот, — сказала она. — Повесь у себя.
Сергей прочитал, покраснел.
— Расписание для родного внука?
— Для взрослых.
Миша вышел из комнаты с домиком в руках.
— Пап, смотри.
Сергей взял поделку слишком быстро, будто не знал, куда деть руки.
— Красиво.
Валентина наклонилась к внуку, поправила на нём шарф.
— В четверг я тебя заберу. Принесёшь чтение, ладно?
— А сегодня?
Она взяла сумку со стула. В боковом кармане лежал старый билет в галерею, уже бесполезный. Рядом лежал новый, купленный Лидой на сегодняшнюю экскурсию. Валентина проверила ключи, деньги на проезд и маленький складной зонт.
— А сегодня меня ждут.
Она сказала это без виноватой улыбки. Поцеловала Мишу в макушку, закрыла за ними дверь и постояла в тишине. Потом убрала с плиты контейнер с ужином, чтобы не скис, выключила свет в кухне и вышла сама.
Как можно поддержать авторов
Нам очень дороги ваши живые реакции: лайки, комментарии, обсуждения с друзьями. Напишите, какие мысли у вас остались после прочтения, и, если можете, отправьте рассказ тем, кому он может быть полезен. Поддержать авторов дополнительно можно кнопкой «Поддержать». Большое спасибо всем, кто уже оказал нам доверие и поддержку. Поддержать ❤️.