СМС от управляющей компании Анна прочитала в метро, прижавшись плечом к поручню и пытаясь не потерять равновесие на повороте.
«Уведомление: плановая проверка счётчиков воды по адресу…» Дальше шёл адрес квартиры, которая до сих пор числилась за ними напополам и в которой уже больше года никто не жил.
Она закрыла сообщение, потом снова открыла. Внизу была приписка: «Просим обеспечить доступ мастера 12-го с 11 до 14 часов. При невозможности — согласовать новую дату с отделом обслуживания» и номер телефона.
Анна вздохнула. На работе отчёт, у сына контрольная, у самой — терапевт вечером. И где-то между всем этим вдруг всплыло забытое, как просроченная подписка: общая квартира.
Она машинально переслала СМС бывшему мужу с вопросом: «Ты сможешь поехать?» — и тут же пожалела. Можно было хотя бы на «здравствуйте» расщедриться. Но переписывались они теперь только из-за бумажек и банка, и в этих коротких обменах приветствия казались лишним слоем ваты.
Ответ пришёл через две минуты:
— У меня командировка в эти даты. Я вылетаю 11-го утром.
Ей стало обидно, как будто он специально выбрал этот рейс назло, хотя прекрасно понимала, что мир не крутится вокруг счётчиков. Пальцы сами набрали:
— Они пишут именно 12-го. Можешь перенести рейс?
Она уставилась на эту фразу, представила, как он, морщась, читает, и стёрла. Набрала другую:
— Если ты не можешь, поеду я. Но давай договоримся, что потом решим, что с квартирой вообще делать. Так больше нельзя.
Отправила и сразу опустила телефон в сумку, будто прячась от возможного ответа.
Алексей читал СМС, опираясь бедром о кухонный стол, пока кофемашина гудела и плевалась струйкой. В углу сушились беговые кроссовки, на стуле висела свежая рубашка. Чемодан зиял открытым на диване в комнате.
Квартира в его телефоне до сих пор значилась просто как «Квартира». Как будто других не существовало. Он посмотрел на её сообщение о счётчиках, хмыкнул. Конечно, они всплыли именно сейчас.
На предложение «поеду я» ему стало чуть легче. И тут же — раздражение от фразы «так больше нельзя».
«А как можно?» — подумал он. Они развелись, подписали все бумаги, согласовали алименты, графики с сыном. Съехали. У каждого теперь был свой набор ключей, свой пакет из «Перекрёстка» с продуктами вечером, свой ритм. И только старую двушку на окраине, купленную когда-то как «нашу крепость», так и не смогли ни продать, ни сдать. Сошлись на том, что не до этого.
Он набрал:
— Хорошо. Я не успею. Давай вместе? Я смогу заехать часа на два перед аэропортом. И про квартиру поговорим.
Через пару секунд дописал, чувствуя, как внутри поднимается привычное напряжение:
— Я не смогу никак перенести билет.
Ответ пришёл почти сразу, сухой, как квитанция:
— Хорошо. В 11 у подъезда?
— Ок.
Он выключил звук и допил остывший кофе. Мысль о встрече в подъезде старого дома вызвала в животе тянущее ощущение: не страх и не нетерпение, а что-то среднее, как перед визитом к стоматологу. Знаешь, что нужно, но не хочется открывать рот.
Анна в день проверки проснулась раньше будильника, хотя никаких особых сборов не требовалось. Просто сесть на электричку, потом автобус, открыть давно не видевшую хозяев квартиру. Но тело уже помнило: встречи с бывшим не бывают «просто».
Она доела йогурт, поставила чашку в раковину, проверила, взяла ли ключи от той квартиры из нижнего ящика шкафа. Там они лежали в конверте вместе с техпаспортом и старой квитанцией. Конверт шуршал непривычно громко.
Сын был в школе, у неё было три свободных часа, если ехать туда и обратно без заезда к матери. Она натянула джинсы, любимый серый свитер и поймала себя на том, что рассматривает себя в зеркале внимательнее обычного. Не как на свидание, конечно. Но отображение бывшей жены тоже не хотелось делать неряшливым.
В сумку сунула папку с документами по квартире, блокнот, где хотела набросать варианты: продать, сдавать, что ещё. По пути к метро написала Алексею:
— Буду чуть раньше, поднимусь, открою. Мастер с 11 до 14.
Ответ не пришёл, но по синей галочке она увидела, что сообщение прочитано.
Алексей подъехал к дому на такси, бросив короткое «спасибо» водителю и проверяя на ходу карманы. Паспорт, билет, телефон, кошелёк. Баул на колёсиках перекатывался по разбитому асфальту дворика, запинался на трещинах.
Дом встретил его знакомым запахом старого подъезда — пылью и чем-то сладким из чьей-то квартиры. На первом этаже визжал телевизор, за дверью на втором лаяла собака. Всё как раньше, когда они сюда таскали коробки, только теперь он поднимался один и без пакетов с посудой.
Анна ждала его на площадке, прислонившись к стене. Волосы собраны в не слишком аккуратный пучок, в руках ключи и прозрачный файл с бумагами. Когда она подняла голову, он увидел, как быстро она оценила его взглядом — куртка, чемодан, лицо.
— Привет, — сказала она, не слишком уверенно, но и не холодно.
— Привет, — кивнул он. — Прошу прощения, пробки.
Он сам удивился этому «прошу прощения». Раньше наверняка сказал бы короткое «застрял». Возможно, в аэропорт отправляться с чистой совестью было важнее, чем казаться принципиальным.
Анна кивнула на дверь квартиры.
— Я уже открыла. Сейчас…
Она отступила, пропуская его первым.
Квартира встретила их застоявшимся воздухом и тишиной. Анна потянулась к выключателю в коридоре. Лампочка под потолком моргнула и загорелась тусклым жёлтым светом. Под ногами поскрипел линолеум.
В прихожей по-прежнему стояли старые тумбы для обуви. На одной лежала их общая связка ключей от разных замков, ржавые уже на вид. Над тумбой — зеркало с чуть потемневшими краями. Зеркало отражало их двоих, замерших в узком пространстве, и ещё чемодан у ног Алексея.
— Всё как музей, — сказал он. — Только экскурсовода не хватает.
— И посетителей, — невесело усмехнулась Анна. — Я сюда последний раз приезжала, когда забирала документы для банка.
Она прошла дальше, в комнату. На диване под пледом лежали подушки, на которых когда-то спали их гости. На подоконнике стояли засохшие кактусы, давно превратившиеся в серые комочки с иголками. На полу в углу — забытая сыном машинка.
Анна подняла её, провела пальцем по крыше. Машинка издала знакомый щелчок колёс. Она поставила её на подоконник, рядом с кактусами.
— Мы так и не вымыли окна, — заметил Алексей, заглядывая на кухню. — С момента, как съехали.
— У нас был список дел «перед продажей», — Анна кивнула на холодильник. Там до сих пор магнитом был приколот листочек, выцветший до серо-голубого. На нём их почерками: «помыть окна, переклеить обои в коридоре, сфотографировать, выложить объявление».
— Стратеги, — Алексей подошёл ближе, посмотрел. — Всё по плану, кроме пункта «сделать».
Она хмыкнула.
— Нам бы премию за долгосрочное планирование.
Внутри у него кольнуло. Эта привычная игра в шутки об их совместной нерасторопности когда-то была уютной. Теперь казалась опасной территорией: шаг в сторону — и вот они снова обсуждают, кто сколько времени тянул с решением развестись.
— Ладно, — он постучал пальцами по столу. — Давай так. Сейчас приедет мастер, посмотрит счётчики, мы платим — как делили? — пополам? А потом садимся и обсуждаем. Я максимум до без двадцати два могу тут быть, мне в аэропорт.
— Я помню, — сказала Анна. — И да, пополам. Я уже приготовила наличные. Хотя, если можно, давай лучше переводом, мне так удобнее отслеживать. Я распечатаю потом, если что.
— Конечно, — кивнул он. — Карта та же.
Он поймал себя на том, что специально сказал это спокойно, без привычной иронии про её «маниакальную любовь к квитанциям». Год назад ещё не удержался бы.
В коридоре тихо тикали старые часы, которые никто не заводил уже вечность. Звук шёл будто по инерции, как и сама их общая собственность.
За дверью подъезда тяжело хлопнула чья-то дверь.
— Может, открыть на кухне кран, чтобы вода пошла? — спросил Алексей. — А то мастер приедет, счётчики засохнут от одиночества.
— Открой, — Анна улыбнулась краем губ. — Жалко их.
Он прошёл на кухню, привычно обойдя стул, словно тот всё ещё был там, где стоял годами. Кран заскрипел, рывками выплюнул воду и потёк ровнее. Струя ударялась о раковину, оставляя на металле мутные разводы. Алексей машинально взял губку, потом вспомнил, что мыть сегодня ничего не планировали, и бросил её обратно.
На подоконнике лежала их старая штопаная прихватка. Он помнил, как порезал её, доставая противень. Анна тогда бурчала про «аккуратнее» и уже через час аккуратно зашила дыру. Это всплыло сейчас неожиданно ясно и лишним.
Он закрыл кран и вернулся в комнату.
— Вот что, — начала Анна, перелистывая бумаги. — У меня есть три варианта. Первый — продаём квартиру. Тебе половина, мне половина. Второй — сдаём, делим аренду и расходы. Третий — оставляем до момента, когда сыну станет восемнадцать, и тогда он сам решает, что с ней делать.
— А четвёртый? — спросил Алексей.
— Четвёртого нет. Разве что подарить кому-нибудь, кто нас сильно обидел.
Он усмехнулся, но внутри сразу всплыла незакрытая тема.
— Ты, я так понимаю, за первый? — осторожно уточнил он.
— Я… — Анна отложила бумаги. — Честно? Я устала от того, что у меня где-то на другом конце города висит неоформленный вопрос. И что каждая проверка счётчиков превращается в стычку в мессенджере. Ты живёшь в своём ритме, я в своём. Мне не хочется ещё десять лет помнить, что у нас общая собственность.
Он хотел ответить что-то вроде «не преувеличивай», но промолчал. Ему и самому не нравилась мысль, что в его аккуратной жизни с проектами, командировками и новой партнёршей есть этот зависший хвост.
Однако продавать квартиру значило ещё кое-что: признать окончательно, что «наш дом» теперь просто строка в договоре купли-продажи.
— Я не против продажи, — сказал он наконец. — Но если честно, мне не хочется сейчас всё решать за сына. Он любит эту квартиру. Тут его детская, вот машинка до сих пор… Может, есть смысл пока сдавать? Пусть висит, приносит доход, а когда он повзрослеет, сами с ним обсудим.
Анна посмотрела на машинку на подоконнике, нахмурилась.
— «Пусть висит» — это ты хорошо сказал. Оно у нас всё так «висит».
Звонок в дверь прервал их. Резкой трелью, как в старых фильмах.
Алексей вздохнул с облегчением, Анна пошла открывать.
Мастер оказался невысоким мужчиной в тёмной куртке и с клетчатой папкой под мышкой. Представился по имени, показал удостоверение машинальным движением.
— Счётчики у вас давно менялись? — спросил он, переобуваясь в принесённые с собой бахилы.
— Лет шесть назад, — ответила Анна. — Но пломбировку делали три года назад.
— Ясно, сейчас посмотрим, — он прошёл на кухню, попросил открыть доступ к трубам.
Анна присела за стол, раскладывая бумаги, Алексей встал у косяка. Слушали, как мастер бормочет себе под нос, называя какие-то цифры.
— У вас показания давно не снимались? — обернулся он.
— Никто тут не живёт, — сказал Алексей. — Воды почти не тратим.
— «Почти» — это сколько? — деловито уточнил мастер.
— Ноль, — вмешалась Анна. — В прошлом году только один раз приходила, руки помыть.
Мастер хмыкнул, достал из папки бланки.
— Так, вот акт. Подписывать обоим, как собственникам. Оплата по квитанции или сейчас на карту, как удобнее.
Он диктовал реквизиты, Анна вбивала в телефон. Потом остановилась.
— Мы пополам, — сказала она. — Давайте я сейчас оплачу половину, а вторую половину вы пришлёте мне чек, и… — она осеклась, поняв, как это звучит. — В смысле, я переведу Алексею, а он вам заплатит. Или наоборот.
Мастер посмотрел на них с лёгким интересом, но быстро спрятал его за профессиональной вежливостью.
— Могу разделить сумму на два перевода, — предложил он. — Так иногда делают.
— Давайте так, — быстро сказал Алексей, вынув карту. — Я плачу сейчас всё, Анна переведёт мне потом. Так проще.
Анна хотела возразить, но только кивнула. В голове уже разложила: перевести сегодня же, чтобы не тащить этот хвост дальше ни в моральном, ни в бухгалтерском смысле.
Пока мастер заполнял бумаги, Алексей стоял у стены и думал, что их «пополам» давно не только про деньги. Воспоминания, обиды, привычки — тоже делить как-то приходилось, только без квитанций.
Мастер ушёл через двадцать минут, оставив им экземпляр акта и чек. Дверь за ним закрылась, и квартира снова наполнилась тишиной.
— Ну что, — вздохнул Алексей. — Счётчики живы. Переходим к главному вопросу.
Анна уже сидела за кухонным столом, положив перед собой блокнот и ручку. Жест сам по себе его немного раздражал — слишком напоминал о её манере обговаривать всё до последней запятой. Хотя именно эта манера когда-то спасла их от пары кредитных ловушек.
— Ты правда хочешь ещё три года бегать сюда на проверки и чинить трубы «для будущего сына»? — спросила она без прелюдий. — Ты скоро женишься, насколько я поняла. У тебя будет другая семья. У меня своя жизнь.
Слова вырвались чуть жёстче, чем она планировала. Он дёрнулся.
— Кто тебе сказал, что я скоро женюсь? — медленно спросил он.
— Ты сам. Полгода назад. Про «мы думаем подать заявление», помнишь? Я не слепая. — Она замолчала, не договорив.
Алексей машинально посмотрел на своё запястье, где были только спортивные часы, потом на безымянный палец. Там кольца не было.
— Мы пока ничего не решили, — сухо сказал он. — И это вообще не предмет обсуждения.
— А квартира — предмет? — Анна подняла глаза. Они чуть блестели, но не от слёз, а от усталости. — Я просто пытаюсь быть реалисткой. Если ты создаёшь новую семью, логично, что всё, что нас связывает помимо ребёнка и алиментов, надо минимизировать.
— То есть ты считаешь, что я буду таскать свою будущую жену в эту квартиру на экскурсии? — вспылил он. — «Смотри, дорогая, это место, где мы с Анной ссорились на кухне».
— Я считаю, что твоя будущая жена будет рада, если у тебя не будет висящего объекта, к которому привязана бывшая, — упрямо сказала Анна. — Как, впрочем, и мой будущий…
Она споткнулась на этом слове.
— Партнёр, — подсказал он, не удержавшись.
— Да, партнёр, — кивнула она, не глядя на него. — Никому из нас не нужны лишние неясности.
На секунду в кухне повисла пауза, наполненная несказанным.
Алексей неожиданно ясно увидел, как эта квартира будет фигурировать в голове его нынешней девушки: «Ты до сих пор делишь жильё с бывшей?», «А если у вас там всё ещё…». Он знал, что разговоры будут, какие бы уверения он ни давал.
Но внутри поднялось и другое: злость на то, что Анна опять задаёт тон, как когда-то.
— Интересно, — сказал он медленно. — Ты говоришь о «минимизации связей», но когда нужно, чтобы я отвёз нашего сына в секцию или забрал от твоей мамы, ты не против этих связей. А как дело доходит до квартиры — сразу «обрежем всё».
Она резко закрыла блокнот.
— Не начинай. Мы договорились про график сына. Ты сам предлагал его расширить, когда у тебя появилось больше свободных вечеров. Я, между прочим, тогда пошла тебе навстречу.
— Навстречу? — его голос стал громче. — Ты ставила меня в известность. Это не совсем одно и то же.
Анна отодвинула стул и встала.
— Я не собираюсь снова устраивать разборки «кто кому чего должен», — сказала она, переводя дыхание. — Мы про квартиру. Лёш, меня реально трясёт каждую проверку. Мне хватает, что мы видимся на школьных собраниях и при передаче ребёнка. Я не хочу больше ни раз в полгода вспоминать, что у нас есть общее имущество.
Он услышал «Лёш» и ощутил, как у него сжались плечи. Последний год она называла его по имени полностью или вообще избегала обращения. Это короткое, домашнее «Лёш» обнажило старый слой, который он думал, уже сросся рубцом.
— Тогда скажи честно, — он тоже поднялся. — Ты хочешь продать, чтобы просто поставить точку? Или потому что тебе нужны деньги?
Вопрос прозвучал резче, чем он планировал. Анна побледнела.
— Это сейчас был упрёк? — тихо спросила она. — Типа я на твои деньги положила глаз?
— Я не это имел в виду, — поморщился он. — Я спрашиваю, потому что если тебе реально нужно, я могу выкупить твою долю. Тогда тебе не придётся ни на кого оглядываться, и квартира станет чисто моей проблемой.
— Отличное решение, — сухо сказала Анна. — Ты избавляешься от меняющегося хвоста, а я ещё и ощущаю себя человеком, который продал часть себя за твой перевод.
Он отвёл взгляд, поймав себя на желании хлопнуть дверью. Энергия начала нарастать куда-то в горло, мешала дышать ровно.
— Я выйду на лестницу, — сказал он. — Иначе мы сейчас наговорим того, о чём потом опять год жалеть будем.
Он вышел, аккуратно закрыв дверь за собой. Не хлопнул — маленькая победа.
На лестничной площадке пахло чем-то варёным с нижних этажей, шла чья-то музыка вполголоса. Алексей поставил чемодан у перил, сел на ступеньку и упёрся локтями в колени. Пытался просто дышать.
«Мы опять входим в привычную петлю, — подумал он. — Я предлагаю решения, она слышит в этом обвинения, я защищаюсь. И всё это в серой кухне с линолеумом».
Он достал телефон, посмотрел на время. До аэропорта оставалось с запасом. Мог бы даже уехать сейчас и оставить Анну разбираться с бумагами. Но тогда эти хвосты точно останутся не только за квартирой, но и за ними.
Дверь открылась. Анна выглянула сначала осторожно, потом вышла к нему, держа в руках блокнот и ручку. Села на другую ступеньку, через одну.
— Слушай, — сказала она после паузы. — Давай попробуем по-другому. Без претензий. У меня, правда, нет ресурса опять проживать наш брак в миниатюре каждые полгода.
— У меня тоже, — отозвался он. Голос прозвучал тише.
Она покрутила ручку между пальцами.
— Я понимаю, что ты чувствуешь себя обвинённым. Но я не про «ты должен». Я про себя. Я хочу, чтобы у меня были понятные рамки. Что мы общаемся по двум темам: ребёнок и вот эта квартира. И то по возможности через сообщения, а не через встречи с синхронизацией календарей, как будто мы всё ещё планируем отпуск.
— Хорошо, — кивнул он. — Давай так. Формально у нас два вопроса. Первый — что делаем с квартирой. Второй — как общаемся по ней. Всё.
Анна кивнула.
— По квартире… Я слышу твой аргумент про сына. Но я не хочу больше срываться на каждый звонок из ЖЭКа. Может, давай действительно сдавать, но поручим это не себе. Агент, доверенность, кто-то третий. Пусть он имеет ключи, следит за арендаторами, вызывает мастеров, а нам просто раз в месяц переводит деньги после вычета расходов. И всё. Мы даже сюда не ездим.
Алексей задумался. Мысль о том, что арендатор будет ходить по их бывшему дому, чужой человек, сперва показалась странной, но потом даже облегчила. Лучше пусть там кто-то живёт, чем эта консервированная тишина.
— Это вариант, — сказал он. — И это значит, что проверки вроде этой — уже не наша головная боль. Я согласен. Я могу заняться поиском агента, у меня есть контакт. Но только если мы заранее проговорим, что решения по ремонту, замене техники и так далее принимаем по переписке и только в рамках сумм, на которые заранее договоримся. Без вот этого «а давай, может, поменяем обои, раз уж делаем ремонт».
Анна усмехнулась.
— Согласна. Мы уже всё поменяли, что могли.
Они оба помолчали, понимая, что говорят сейчас не про обои.
— И второе, — продолжил Алексей. — Про общение. Я… — он замялся, подбирая слова. — Мне непросто, когда ты внезапно интересуешься моими отношениями. Я не против говорить про сына, что он рассказал, как себя ведёт, как учится. Но тема «ты с кем сейчас, женишься ли»… Это не про границы, это уже их пересечение.
Анна кивнула медленно.
— Понимаю. Это был некрасивый заход. Я… — она поискала формулировку. — Я иногда, когда ты говоришь про командировки, проекты, ловлю себя на том, что представляю, какая у тебя теперь жизнь, и как я в неё не вписываюсь. И из этого места у меня вылетают колкости.
Она пожала плечами.
— Не оправдываюсь. Просто объясняю. Я постараюсь не заходить туда. Можем прямо договориться: мы не обсуждаем личных партнёров. Я тебе не рассказываю про своего мужчину, ты мне — про свою женщину. Вообще. Не через сына, не через общих знакомых. Если надо будет узнать для каких-то юридических вещей — скажем друг другу по факту. Всё.
Он почувствовал, как челюсть становится мягче.
— Это было бы здорово, — сказал он. — И ещё… Не надо уменьшительно обо мне при сыне.
Она подняла брови.
— В каком смысле?
— Ну вот это «папочка опять уехал», «папуля занят». Я знаю, что ты так говоришь не со зла, но я каждый раз слышу в этом упрёк. Скажи просто «папа в поездке». Этого достаточно.
Анна задумалась.
— Хорошо, — кивнула она. — Постараюсь следить. В обмен у меня просьба. Не обсуждай со своей девушкой, какая я мать. Если вам хочется поговорить про меня, делайте это без привязки к тому, как я воспитываю ребёнка. Я не хочу, чтобы потом через полгода от сына прилетали странные фразы.
Он вспомнил, как недавно его девушка сказала в шутку: «Ну что, опять твоя бывшая перегружает его кружками», а сын потом внезапно выдал: «Папа сказал, что ты меня таскаешь». Алексей сжался.
— Это справедливо, — сказал он. — Не буду. И если я считаю, что ты где-то перегибаешь, буду говорить тебе напрямую, а не кому-то ещё.
Анна коротко усмехнулась.
— Представляю, как ты в пятницу вечером пишешь мне длинное сообщение про перегиб. Но да, договорились.
Они посидели ещё немного в молчании. Шум снизу усилился, кто-то тянул по ступенькам пакет с картошкой.
— По сути, — подытожил Алексей, — мы делаем так. Я ищу агента, обсуждаем с ним условия. Вешаем замок с двумя ключами — у него и у нас. Составляем доверенность на него от нас обоих. Все расходы свыше какой-то суммы обсуждаем письменно. Ты хочешь фиксированную сумму или процент?
— Процент, — сказала Анна, уже более деловым тоном. — И да, давай для начала обсудим по почте, без созвонов. Чтобы у нас было, на что потом смотреть, если вдруг что.
— Согласен, — кивнул он.
Она посмотрела на телефон.
— Тебе пора. Пошли обратно в квартиру, я допишу контакт своего юриста, вдруг понадобится.
В кухне они снова сели друг напротив друга, но воздух стал спокойнее. Анна листала блокнот, фиксируя договорённости: «агент», «доверенности», «не обсуждать партнёров», «по ребёнку — только по делу». Писала аккуратно, строчными буквами.
Алексей смотрел на её запись и думал, что это почти как их брачный контракт, который они так и не составили вовремя. Только теперь всё наоборот: они прописывали, чего точно не будут делать.
— Может, заберёшь отсюда что-нибудь? — спросила Анна, когда он уже застёгивал куртку. — Твои старые книги, например. Или этот чайник… ладно, не важно.
Он окинул взглядом комнату. Книги на полке, их общие фото в рамке, припрятанные за стопкой журналов. Чайник, который они когда-то выбирали вместе. Всё это было уже не столько вещами, сколько декорациями.
— Нет, — сказал он. — Думаю, пусть всё останется. Если будем сдавать, пригодится. А фото… — он протянул руку, достал одну рамку. На ней они втроём на море, сын ещё маленький, лезет к нему на плечи. — Можешь забрать себе. Или убери в ящик.
Анна взяла рамку, смотрела на неё добрых несколько секунд. Потом вздохнула и убрала в нижний ящик комода, туда, где хранились старые инструкции к технике.
— Пока туда, — сказала она. — До общего архива.
Он кивнул.
— Ты мне скинешь номер своего юриста? — напомнил он.
— Да, — Анна достала телефон. — И реквизиты агента, когда найдёшь, тоже сбрось. Я хочу всё видеть на бумаге.
— Не сомневался, — усмехнулся он, и в этот раз в его голосе не было укола.
Они вышли из квартиры вместе. Анна закрыла дверь на замок, повернула ключ дважды и положила связку обратно в конверт с документами.
— Ты ключи у себя оставляешь? — спросил Алексей.
— Да, пока да, — кивнула она. — Когда найдём агента, сделаем дубликаты и разделим.
На лестничной площадке они остановились.
— Спасибо, что приехал, — сказала Анна. — И что не ушёл в аэропорт, хлопнув дверью.
— Спасибо, что не стала кричать, — ответил он честно. — И что предложила вариант с агентом. Я бы в жизни до этого не дошёл.
Они переглянулись. Объятия напрашивались по старой памяти, но оба словно одновременно сделали маленький шаг назад, каждый в свою сторону.
— Ладно, — Алексей посмотрел на часы. — Я побежал. Если что, напиши по поводу платежа за счётчики. Я чек тебе сфотографирую.
— Не забудь, — кивнула Анна. — Я сегодня переведу.
Он подхватил чемодан, спустился по лестнице. Анна постояла ещё пару секунд, прислушиваясь к звуку колёс на ступеньках, потом поднялась обратно, чтобы выключить свет в коридоре квартиры и проверить, всё ли закрыто.
Вечером, уже дома, она достала телефон и открыла приложение банка. Нашла перевод на половину суммы за мастера, отправила Алексею с пометкой «счётчики». Без смайликов. Просто так.
Через пару минут пришло сообщение от него: фотография чека и короткое «получил, спасибо».
Она удивилась, как странно спокойно стало от этого простого, понятного обмена. Ни «как долетели», ни «как вообще». Только факт: деньги пришли, услуга оплачена.
Через день в почту пришло письмо от незнакомого адреса. В теме значилось: «Рекомендованный риелтор для сдачи квартиры». Внутри Алексей коротко писал: «Это человек, с которым я работал по офису. Посмотри, если согласна, напиши, я оформлю доверенности». Ни одной лишней фразы.
Анна переслала письмо своему юристу с просьбой посмотреть договор, потом, не задумываясь, ответила Алексею:
— Согласна. После выходных созвонимся по видеосвязи с риелтором, составим план. Без обсуждения личной жизни.
И добавила смайлик с подмигивающим лицом, сама удивившись своей смелости.
Ответ пришёл почти сразу:
— Договорились. Только по делу.
Она положила телефон на стол, подошла к окну и посмотрела на тёмные силуэты домов напротив. Где-то там, на другом конце города, стояла их старая квартира с новыми опечатанными пломбами. Впереди были ещё договоры, подписи, возможно, ремонт. Но сейчас Анна ощущала не тяжесть, а какую-то простую ясность.
Они больше не были друг для друга домом. Но могли быть теми, кто вовремя передаёт показания счётчиков и не спрашивает лишнего.
Этого, казалось, было достаточно.
Как можно поддержать авторов
Если текст вам понравился, дайте нам знать — отметьте публикацию и напишите пару тёплых строк в комментариях. Расскажите о рассказе тем, кому он может пригодиться или помочь. Поддержать авторов можно и через кнопку «Поддержать». От души благодарим всех, кто уже поддерживает нас таким образом. Поддержать ❤️.