— Тебе их пожалеть надо, Галь, а ты химией как бельё полоскаешь.
Зина стояла у калитки с пустым ведром и смотрела не на Галину, а поверх неё, в открытую теплицу. Там было жёлто. Цветки висели по плетям густо, будто кто-то насыпал их из ситца, только огурцов под ними почти не было. Один кривой, с мизинец, темнел у нижнего листа. Ещё два засохли тонкими хвостиками.
Галина держала опрыскиватель за ручку. Ремень резал плечо через домашний халат, и от этого хотелось ответить резче, чем надо.
— Ты сама вчера сказала, что им бор нужен.
— Я сказала щепотку на ведро. А ты чем опять брызгала.
— Тем, что Люба дала.
— Люба и помидоры сахаром поливает.
Зина сказала это без злобы, даже устало. Вёдра ей были нужны под смородину, но она задержалась у калитки, потому что соседское беспокойство притягивает сильнее собственной ягоды.
Галина поставила опрыскиватель на дорожку. Земля под ногами была мокрая сверху и сухая в трещинах у края гряды. В теплице стоял горячий влажный дух земли и листьев. Поликарбонат с утра запотел, а дверь она открыла только после завтрака, когда вспомнила. Миша всегда открывал до семи. Он и форточку подпирал короткой рейкой, и боковую дверь оставлял на щель, пока солнце не поднимется выше яблони.
Теперь Миша сидел дома у окна, палку держал под правой рукой, левая слушалась плохо. Из окна теплица была видна краем, и Галина уже третий день старалась не задерживаться перед ним с пустым тазом.
— Цветут же, — сказала она. — Как ненормальные цветут.
— Вот именно, — сказала Зина. — Пустоцвета много.
Слово было неприятное. Как будто речь шла не о растениях, а о ней самой, о суете с ведрами, пакетиками и чужими советами. Галина забрала опрыскиватель, закрыла теплицу на крючок и пошла к дому.
На кухне Миша чистил огурец. Купленный, длинный, гладкий, из магазина. Галина ещё утром сама положила его к хлебу, а теперь увидела и обиделась.
— Нашёл что есть.
— Он уже лежит третий день, — сказал Миша. — Пропадёт.
Он резал медленно. Нож соскальзывал к доске, пальцы левой руки он держал неловко, почти не сгибая. Галина хотела забрать у него нож, но не забрала. Слишком часто за последние месяцы она всё забирала, а потом сама сердилась, что на ней весь дом.
— У нас свои должны быть, — сказала она.
— Будут.
— Не будут. Всё цветёт, а завязи нет.
Миша положил кружок огурца на край тарелки и посмотрел на неё поверх очков.
— Пакеты от семян где.
— Господи, опять пакеты.
— Там написано.
— Что там написано. Огурец и огурец.
Он не стал спорить. Это было хуже спора. Молча отодвинул тарелку и принялся собирать кружочки ножом в ряд, как таблетки. Галина поставила чайник громче, чем надо, и пошла в сени.
Пакеты нашлись не сразу. Весной она сеяла вместе с рассадой цветы, редис, кабачки, и всё складывала в коробку из-под обуви. Потом коробку снесла в сарай, потому что на кухне мешалась. В сарае пакеты отсырели по углам. На одних были зелёные огурцы с каплями, на других фотографии будто из чужой жизни, ровные, короткие, все одного размера.
Галина села на порог и стала читать. На одном было крупно напечатано F1. На другом мелкими буквами значилось пчёлоопыляемый сорт. На третьем она сама весной написала карандашом Мишины старые, потому что семена он доставал из бумажного конверта без картинки. Мишины старые она посадила в дальний ряд, чтобы не пропали.
Весной всё казалось простым. Сделать лунки, пролить, воткнуть рассаду, подвязать шпагатом. Когда лист пошёл широкий, тёмный, Галина даже похвалила себя. Соседки заглядывали и говорили, что ботва у неё царская. Она подсыпала ещё перегноя, потом полила зелёным настоем из бочки, потом Люба принесла дрожжи.
— Для силы, — сказала Люба. — Я своим так делаю, прут как бешеные.
Они и правда попёрли. Лист закрыл дорожку, усы цеплялись за рукава, плети приходилось протискивать назад. Цветов стало столько, что Галина сначала ходила довольная. Миша спросил тогда, есть ли под цветами огурчик. Она ответила, что цветок сначала, а огурец потом. Он усмехнулся одним углом рта и ничего не сказал.
Теперь эта усмешка вспоминалась как укор.
Вечером пришла Лена, Зинина племянница. Она работала в питомнике на выезде из города и заехала к тётке за банками. Зина, конечно, привела её к Галининой теплице.
— Посмотри одним глазом, — сказала она. — А то мы тут её доконаем советами.
Галина хотела отказаться. Ей не нравилось, когда молодые начинали объяснять с таким видом, будто ты всю жизнь прожила неправильно. Но Лена оказалась не из таких. Она вошла в теплицу, присела у первого ряда и сразу вспотела.
— Жарко у вас.
— Всем жарко.
— Огурцам тоже. Тут днём сколько бывает.
— Не знаю. Горячо.
Лена потрогала лист, подняла плеть, посмотрела на цветки.
— Это гибрид. Видите, за цветком маленький огурчик уже есть. Ему пчела не нужна. Но если так жарить и кормить зеленью, он будет листья гнать и сбрасывать лишнее.
Она перешла к дальнему ряду.
— А это, похоже, пчёлоопыляемый. Тут мужских цветков много. Вот они на тонкой ножке. Женский будет с маленьким огурчиком под цветком. Если дверь закрыта, кто его опылять будет.
— Я открываю.
— Когда.
— Когда прихожу.
— Утром надо. И в жару проветривать. Ещё лучше эти в открытый грунт или хотя бы обе двери настежь, чтобы насекомые ходили. Но уже как есть.
Галина молчала. Слово насекомые показалось ей почти смешным. Она всё лето гоняла из теплицы муравьёв, закрывала дверь от кошек и соседских кур, а теперь выходило, что кому-то туда как раз надо было заходить.
Лена не читала лекцию. Сорвала один мужской цветок с дальнего ряда, оборвала жёлтые лепестки и осторожно коснулась серединой другого цветка, под которым был крохотный огурчик.
— Можно так, если хочется проверить. Но все цветы руками не перетрёте. Лучше условия поправить.
— А стимулятор.
Лена посмотрела на опрыскиватель у двери.
— Не вместо воздуха, воды и нормального питания.
Зина за спиной хмыкнула, но сразу отвернулась, будто кашлянула.
Галина вынесла из теплицы все пузырьки и пакеты, которые успела туда натащить. На лавке легли борная кислота, зола в банке, маленький пакет с надписью для завязи, бутылочка йода, дрожжи в бумаге, мёд в стаканчике, потому что Люба говорила приманивать пчёл. Всё это выглядело глупо только теперь, вместе. По одному каждый совет казался разумным.
— Я не знала, что они разные, — сказала Галина.
— Так никто сразу не знает, — ответила Лена. — Пакеты сохраняйте. И не кормите пока азотом. Полив ровный, без болота. Днём притенить можно, если пекло. Ночью, если холодно, закрыть. Но сейчас у вас не холодно.
— У меня Миша всё это раньше делал.
Галина сказала и сама удивилась. Обычно она говорила, что Миша у неё главный по земле, с лёгкой насмешкой. А тут вышло просто.
Лена кивнула.
— Тогда спросите у него, как он двери открывал по солнцу. Это не мелочь.
После ухода Лены Галина долго стояла у теплицы. Солнце уже сползало за сарай, внутри стало тише. Листья не казались такими победными. Они занимали слишком много места, тёрлись друг о друга, нижние желтели у земли. Она принесла секатор, но резать не стала. Пошла к дому.
Миша сидел у окна. На подоконнике перед ним лежали три пакета от семян. Он, видно, всё-таки выбрался в сени, пока она разговаривала с соседками, и нашёл остальные.
— Ты зачем ходил. Упасть хотел.
— Дополз.
— Очень смешно.
— Не очень.
Она хотела снова вспылить, но он поднял один пакет.
— Эти для теплицы. Без пчёл завязывают. Но жару всё равно не любят. Эти, — он взял другой, — лучше на улице. Я их раньше под дуги сажал, помнишь.
— Не помню.
— Потому что неинтересно было.
Он сказал не обидно, а как факт. Галина села напротив. Чай в кружке остыл, на поверхности плавала тонкая плёнка.
— А ты мог бы весной сказать.
— Я говорил.
— Ты сказал, что дальний ряд не туда.
— Для меня это и было сказать.
Они оба помолчали. За окном Зина гремела ведром у колонки. Где-то на улице мальчишка долго заводил мотоцикл, и звук то поднимался, то глох.
— Я боялась, что ты начнёшь учить, — сказала Галина.
— Я и начал бы.
— Вот.
Миша улыбнулся. Плохо, криво, но по-настоящему.
— А ты бы сказала, что сама знаешь.
— Я и сказала бы.
Она взяла пакеты. На одном мелким шрифтом были слова, которых она весной не заметила. Партенокарпический гибрид. Рядом ещё мельче про формирование в один стебель. На другом было про открытый грунт и опылителей. Галина прочла два раза и всё равно поняла не всё, но уже не злилась на бумагу.
На следующий день она встала до шести. Не потому, что стала другой, а потому что проснулась и сразу вспомнила про дверь. Воздух был ещё прохладный. На траве темнели следы от её тапок. Она открыла обе двери теплицы, подняла форточку рейкой, которую нашла за бочкой, и постояла рядом, пока изнутри выходил ночной пар.
Потом принесла старую простыню и прищепками закрепила её с южной стороны поверх поликарбоната. Получилось криво. Зина с участка увидела и крикнула, что надо было брать укрывной материал, а простыня после дождя провиснет. Галина крикнула в ответ, что до дождя ещё дожить надо.
Дальше было труднее. Ничего не менялось сразу. Цветы по-прежнему желтели. Пара маленьких завязей усохла. Люба пришла с новым рецептом, где надо было размешать молоко, йод и хозяйственное мыло.
— У моей сестры после этого как повалили, — сказала она.
— У твоей сестры всё валит, — сказала Зина с другой стороны забора.
Люба обиделась, но ненадолго. Она была не злой, просто любила спасать всех тем, что услышала позавчера.
Галина взяла у неё листок, поблагодарила и положила на подоконник в сарае. Опрыскиватель вымыла и убрала за дверь. Поливала теперь утром тёплой водой из бочки, не заливая до грязи. Нижние больные листья срезала понемногу, чтобы не оголить всё сразу. Дальний ряд днём оставляла открытым насквозь. Несколько женских цветков опылила руками, как показывала Лена, и каждый раз чувствовала себя нелепо, будто подглядывает за чужим делом.
Миша из окна спрашивал не каждый день. Это было его усилие. Только однажды не выдержал.
— Верхушку у третьего прищипни, а то в крышу уйдёт.
Галина уже раскрыла рот, но закрыла. Пошла, посмотрела и прищипнула. Потом вернулась.
— Там не третий. Четвёртый.
— Значит, я отсюда плохо считаю.
На пятый день она нашла первый нормальный огурец на гибридном ряду. Не большой, но уже не хвостик. С пупырышками, крепкий, спрятанный под листом. Галина не сорвала. Позвала Мишу не стала. Просто положила ладонь под плод и подержала, проверяя вес.
В дальнем ряду тоже были перемены. Там, где она утром трогала цветок сорванным пустоцветом, огурчик не пожелтел. Он чуть выгнулся, будто сомневался, но держался. Рядом летала какая-то мелкая пчела или оса, Галина не разобрала. Раньше она бы махнула рукой, теперь отступила с дорожки.
К обеду жара стала тяжёлой. Простыня на крыше провисла, как и предсказывала Зина, но тень давала. Галина вынесла на лавку тазик с сорванными нижними листьями. Подошла Люба.
— Ну что. Помогло моё.
— Что именно.
— Да хоть что-нибудь.
Галина засмеялась. Не громко. Просто вдруг поняла, что не обязана ни с кем спорить за авторство огурца.
— Двери помогли. И то, что я наконец пакеты прочитала.
— Пакеты, — разочарованно сказала Люба. — В пакетах всегда мелко.
— Вот потому я их и не читала.
Люба тоже засмеялась и пошла дальше, к Зине за банками.
Первый огурец Галина сорвала через два дня. Он был короче магазинного, с тонкой светлой полосой у носика. Миша взял его в правую руку, понюхал срез и сказал, что перерос бы ещё день.
— Конечно, — сказала Галина. — Без тебя и огурец неправильно вырос.
Он хотел что-то ответить, но она уже взяла нож. Нарезала огурец кружками, посолила крупной солью и поставила тарелку между ними. Миша ел медленно. Потом подтянул к себе пакеты от семян и разложил их на столе в два ряда.
— Осенью купим другие.
— Осенью вместе купим, — сказала Галина.
— Я теперь медленный покупатель.
— Ничего. Я тоже не быстрая читательница.
Вечером она пошла закрывать теплицу позже обычного. Сумерки стояли мягкие, под листьями темнели маленькие завязи. Не урожай ещё, не победа, а так, первые ответы. Галина откинула крючок и оставила дверь приоткрытой на ладонь. Ночь обещали тёплую. У порога она перевернула пустой опрыскиватель вверх дном, чтобы стекла последняя вода, и поставила рядом рейку для утренней форточки.
Из дома Миша постучал в стекло. Галина подняла руку, показывая, что видит. Потом вернулась к двери теплицы и ещё немного постояла, пока внутри шевелились листья и в открытый проход входил вечерний воздух.
Ваше участие помогает выходить новым текстам
Спасибо, что были с этой историей до последней строки. Оставьте своё мнение в комментариях — мы внимательно читаем каждое слово. Если вам хочется помочь каналу расти, поделитесь рассказом с друзьями. А поддержать авторов можно через кнопку «Поддержать». Огромная благодарность всем, кто уже это делает. Поддержать ❤️.