Валентина Сергеевна принесла ключ в полиэтиленовом пакетике, будто боялась испачкать им стол.
— Мой ключ с синей биркой. Не перепутай со своим. Ключи у нас похожие.
— У меня зелёная, — с усмешкой сказала Ирина Павловна. — И я пока ещё помню, где живу.
Валентина Сергеевна тоже улыбнулась, но сразу стала серьёзной.
— Ты смеёшься, а я вчера соль в холодильник поставила.
Она пришла через площадку в лёгком плаще и всё никак не снимала его, словно зашла не посидеть, а только передать самое важное и уйти. До больницы ей предстояло ехать завтра утром, но тревога уже держала её в дороге.
На коленях лежала сложенная вчетверо записка. Валентина Сергеевна разгладила её ладонью и прочитала вслух.
— Утром половина мерного стаканчика. Вечером половина. Воду менять каждый раз. Если Маркиз не ест, не пугайся. Он при чужих характер показывает.
— Я Маркизу не чужая. Он у меня в прошлом году колбасу украл.
Кот, услышав своё имя, вышел из прихожей, посмотрел на Ирину жёлтыми глазами и сел спиной к обеим.
— Вот, — сказала Валентина Сергеевна. — Уже обиделся.
Операция была несложная, на глазу, но Валентину Сергеевну оставляли в больнице на три дня. Приехать в приёмное отделение нужно было к восьми утра. Маркиза она обычно кормила как раз в это время, но завтра не хотела будить его на два часа раньше и сбивать привычный порядок.
Дочь брать кота отказалась, потому что у её мужа от шерсти начинался кашель. Сын жил за городом, далеко, да и в машине Маркиза укачивало. Ирина Павловна была самым простым решением. Дверь напротив, шесть шагов через площадку.
— Утром я уже не успею, — сказала Валентина Сергеевна. — Так что завтра с восьми он на тебе.
— Разберёмся.
— Лена меня потом заберёт. А может, Олег. У него сейчас опять с рабочими что-то. Но комнату, говорит, уже к осени точно закончит. Там окно в сад. Я ему сказала, чтобы Маркизу сетку поставил. А то птиц увидит и поминай как звали.
Эту комнату Олег заканчивал третий год. Сначала не подвели отопление, потом подорожали материалы, потом рабочие ушли на другой объект. Ирина видела его дом только на фотографии в телефоне. Серые блоки, зелёная крыша и доски, наваленные у крыльца.
— До осени ещё далеко, — ответила она.
Валентина Сергеевна посмотрела на неё здоровым глазом. Второй уже слезился на свету.
— В нашем возрасте недалеко.
Она подвинула ключ и записку. Потом вынула из кармана два пакетика кошачьего корма.
— Это на случай, если совсем затоскует. Только оба сразу не давай.
— Ты на три дня ложишься, не на зимовку.
— Я знаю. Всё равно возьми.
Утром после её отъезда Маркиз не стал показывать характер. Он встретил Ирину у двери, громко потребовал завтрак и полез головой в шкаф, пока она доставала корм. На кухне было чисто и непривычно тихо. У часов над дверью громко щёлкала секундная стрелка. На подоконнике стояла чашка с засохшим чайным ободком. Ирина помыла её, хотя Валентина об этом не просила.
Вечером она позвонила в больницу.
— Вижу лучше, чем до операции, только всё синеватое, — сообщила Валентина Сергеевна. — Маркиз ел?
— И твою половину стаканчика, и мою совесть.
— Не перекармливай. Лена заходила?
— Ко мне нет.
— Она обещала ночную рубашку привезти. Наверное, прямо сюда поедет.
На следующий день Ирина пришла к коту без десяти шесть. В записке было написано кормить его утром в восемь и вечером в шесть. Ещё на площадке она услышала за дверью Валентины мужской голос.
Сначала решила, что включён телевизор. Потом коротко пискнул какой-то прибор, голос произнёс «три двадцать», и что-то царапнуло по стене.
Ирина уже потянулась вставить ключ, но дверь подалась под рукой. Она была прикрыта, но не заперта. Ирина вошла и сразу закрыла дверь за собой.
В прихожей стояли мужские ботинки, серые кроссовки и женские туфли Лены. Ленины туфли Ирина узнала сразу. Дочь Валентины несколько раз заходила в этой обуви к матери и всегда ставила её носками к двери.
В гостиной незнакомый мужчина приставлял к стене маленький чёрный прибор, нажимал кнопку и записывал цифры в блокнот.
Лена вышла из спальни с телефонной зарядкой в руке.
— Ирина Павловна? Вы уже пришли?
— Да. Валентина оставила мне ключ. Я пришла покормить Маркиза.
Кот проскользнул у её ног и исчез под вешалкой.
Из комнаты показался Олег. Ирина видела его раза два за последние годы. Он стал плотнее, волосы на висках поседели, но говорил всё так же быстро, будто следующий разговор уже ждал его за дверью.
— У мамы был ещё один дубликат? — спросил Олег.
— Она же сказала тебе, что Ирина Павловна приходит в шесть, — отозвалась Лена.
— Сказала, что соседка кормит. Про отдельный ключ не сказала. Я думал, у неё один запасной. Мой.
Лена положила зарядку в сумку.
— Андрей должен был к половине шестого закончить. Он на сорок минут опоздал.
Незнакомый мужчина выглянул из гостиной.
— Простите, у меня кухня осталась. Две минуты.
— Андрей, давайте на сегодня закончим, — сказал Олег. — Метраж у вас есть.
— Кухню сегодня не смотрим, — быстро добавила Лена.
Мужчина посмотрел на Ирину, убрал прибор в сумку и протянул Олегу карточку.
— Предварительный диапазон вечером пришлю. Но без документов и осмотра кухни это будет только прикидка.
Он вежливо кивнул Ирине, надел кроссовки и ушёл. Двери лифта закрылись с глухим ударом.
Ирина сняла куртку и повесила её поверх Валентининого плаща. За тридцать два года в диспетчерской она привыкла сначала выяснять, где автобус, и только потом спрашивать, кто виноват.
— Зачем он измерял квартиру? — спросила она.
— Хотим узнать, сколько она стоит, — сказал Олег. — Пока только предварительно.
— Валя квартиру продаёт?
— Ничего она пока не продаёт, — ответила Лена.
— Валя знает?
Олег провёл ладонью по коротким волосам.
— Мы хотели сначала получить цифры.
— А ключ она тебе зачем дала?
— Мама сама дала мне этот ключ три года назад, после того падения. На случай, если перестанет отвечать на звонки или в квартире будет авария.
— И сказала, что можно приводить сюда посторонних, пока она в больнице?
Олег помолчал.
— Нет.
— Тогда оценщик здесь почему?
— Ирина Павловна, это семейное дело.
— Совершенно верно. Поэтому я сейчас покормлю кота и уйду. А когда Валя спросит, кто тут был, что мне сказать?
Лена расстегнула сумку, снова застегнула и положила её на пуфик.
— Она не спросит.
— Значит, вы ей не скажете.
— Мы скажем, когда будет что говорить, — ответил Олег. — Сейчас нет ни покупателя, ни договора, вообще ничего нет. Просто оценка.
Ирина прошла на кухню. Миски Маркиза стояли у батареи. Она вылила вчерашнюю воду, сполоснула миску и открыла шкаф с кормом. За спиной вошла Лена.
— Не надо делать из нас неизвестно кого, — сказала она. — Мы не квартиру у неё отнимаем.
— Я пока ничего из вас не делаю. Половина стаканчика утром, половина вечером. Это всё, что мне поручили.
Сухие кусочки застучали по жестяному дну. Маркиз вылез из прихожей, но к миске не подошёл. Сел у двери и смотрел на Лену.
Олег остался в проходе.
— Мама одна уже не справляется. Зимой упала. Давление скачет. Теперь глаз. Вы же рядом живёте, сами видите.
— Зимой она поскользнулась у подъезда три года назад.
— Какая разница, сколько прошло? Моложе она не стала.
— И комната у тебя с тех пор строится.
Олег посмотрел на сестру. Та села за стол и опустила глаза.
— Нет там комнаты, — сказала она.
Вода из крана текла тонкой струёй. Ирина закрыла кран.
— Как это нет?
— Пристройка есть, — вмешался Олег. — Но там котельная и мастерская. Чтобы сделать жилую комнату, надо всё переделывать. И лестница у нас крутая, санузел наверху. Маме там будет хуже, чем здесь.
— Она про окно в сад рассказывает.
— Потому что Олег ей обещал, когда дом купил, — сказала Лена. — Потом мы сели, посчитали и поняли, что это не выход.
— Когда поняли?
Лена снова посмотрела на брата.
— После того падения.
— Три года назад.
— Да, — сказал Олег. — Тогда и решили, что, если она одна перестанет справляться, будем предлагать пансионат. А про комнату не сказали.
Маркиз наконец подошёл к миске и стал есть осторожно, по одному кусочку.
Ирина села напротив Лены.
— А что вы уже решили?
Олег достал телефон, увидел что-то на экране и убрал обратно.
— Есть нормальные места. Не больница, не казённый дом. Отдельная комната, медсестра, территория. Мы два посмотрели.
— Мама в одном была, — добавила Лена. — К Зое Михайловне ездила. Ей там понравилось.
— В гости понравилось или жить?
— Ну начинается, — сказал Олег. — Конечно, со стороны легко рассуждать. Вы её к себе возьмёте? Капли четыре раза в день будете закапывать? Если ночью давление, поедете? У Лены смены, у меня семьдесят километров и работа. Мы не бросаем её. Мы ищем решение.
— А деньги?
— Пенсия, мы добавим. Потом, если она согласится, квартиру можно продать. Не сейчас. И без неё никто ничего не сделает.
— Тогда зачем оценщик без неё?
Лена потёрла пальцем светлое пятно на клеёнке.
— Чтобы цифры знать. Если сразу всё выложить, она упрётся и даже смотреть не станет.
— Поэтому вы три года рассказываете про комнату.
— Мы ждали подходящего момента, — сказал Олег.
— Три года?
Он отвернулся к окну.
— Мама после больницы слабая будет, — тихо сказала Лена. — Мы хотели предложить ей на неделю поехать восстановиться. Не навсегда сразу. Посмотрит, привыкнет.
— А комнату когда отмените?
Лена подняла на Ирину усталые глаза.
— Ирина Павловна, пожалуйста. Не звоните ей сегодня. У неё глаз, давление. Мы сами поговорим, когда выпишут.
— Вы завтра её забираете?
— Да.
— И прямо из больницы повезёте в это место?
— Если согласится и врач не напишет, что нельзя, — сказал Олег.
— Я вчера договорилась с заведующей, — добавила Лена. — Комнату держат до полудня. Выписку и лист назначений посмотрит их медсестра, договор мама подпишет сама. Первую неделю оплатим мы. Если она скажет нет, бронь пропадёт.
— С чем она будет соглашаться? С неделей после больницы или с тем, что вы решили три года назад?
Олег резко дёрнул стул за спинку. Ножки скрипнули по полу.
— Вы не знаете всей ситуации.
— Не знаю. И не хочу знать вместо вашей матери.
Она вымыла мерный стаканчик, вытерла его полотенцем и поставила на полку. Потом взяла куртку.
— Я не стану звонить ей после операции и устраивать допрос по телефону. Но обещать, что совру, не буду.
— Вас никто не просит врать, — сказала Лена.
Ирина посмотрела на неё.
— Уже попросили.
У себя она долго не включала свет. В прихожей на тумбочке лежал синий ключ. Через стену иногда скребла кошачья лапа. Маркиз не любил закрытых дверей и, видимо, пытался открыть спальню.
В половине восьмого позвонила Валентина Сергеевна.
— Ты чего сама не звонишь? Я жду.
— Только пришла от него. Поел.
— Лена заходила?
Ирина посмотрела на синий ключ.
— Заходила. С Олегом.
— Вот и хорошо. Олег сказал, завтра после десяти будет. Я у него про комнату спросила, а он связь потерял. У них там за городом вечно пропадает. Ты представляешь, я сегодня табличку снизу прочитала. Правда, одним глазом. Врач говорит, второй потом тоже сделаем.
— Хорошо, что видишь.
— И цвета яркие. Халаты у них, оказывается, не белые, а голубые. Я раньше думала, застиранные.
Ирина слушала её и чувствовала, как во рту сохнет от каждого нейтрального слова.
— Валя, я завтра к тебе приеду перед выпиской.
— Зачем? Мне Олег вещи собрал.
— Всё равно приеду. Капли покажешь, какие куда.
— Там Лена разберётся.
— А я хочу разобраться.
После разговора она достала из шкафа старую сумку матери. В боковом кармане до сих пор лежал сложенный автобусный билет. Когда мать стала путать дни недели, Ирина ждала приезда сестры. Думала, вместе решат. Но до лета мать оставила кастрюлю на плите и попала в больницу. Дальше всё решали быстро, в больничном коридоре.
Она вернула сумку в шкаф. Синий ключ положила в карман своей куртки.
Утром Маркиз встретил её у порога и сразу пошёл к миске. Ирина дала корм, сменила воду, открыла форточку на пять минут и закрыла. Потом проверила, не опрокинут ли цветочный горшок, и убрала с пола клочок серой шерсти. Дел больше не было.
Она приехала в больницу в половине десятого. В коридоре пахло подогретой кашей и влажной ветошью. Валентина Сергеевна сидела на кровати уже одетая, в плаще, с прозрачной пластиковой накладкой на глазу. На тумбочке стояли три флакона капель и пакет с яблоками.
— Ну вот, — сказала она. — А я думала, не приедешь.
— Почему?
— Голос вчера был не твой.
Ирина села на соседнюю кровать. Та была аккуратно заправлена и пустовала.
— Валя, вчера у тебя в квартире был человек. Олег с Леной его привели. Он измерял комнаты и сказал, что делает предварительную оценку.
Валентина не переспросила. Только сняла с колен сумку и поставила рядом.
— Какую оценку?
— Сколько может стоить квартира. Они сказали, что покупателя нет и ничего не продают. Документов ты не подписывала?
— Нет.
— Они сказали ещё, что комнаты у Олега для тебя нет. После твоего падения, три года назад, они решили, что будут предлагать пансионат. Квартиру потом можно продать, если ты согласишься и если понадобятся деньги на проживание.
За дверью провезли металлическую тележку. Колёса стучали на стыках линолеума. Валентина сидела прямо, положив ладони на колени.
— Они так и сказали про три года?
— Олег сказал, что тогда решили, а про комнату тебе не сказали.
— А про комнату?
— Олег сказал, что в пристройке котельная и мастерская. Переделывать дорого, лестница крутая, санузел наверху.
Валентина осторожно коснулась пальцем пластиковой накладки у виска.
— Это правда. Лестница там крутая. Я на фотографии видела.
Ирина молчала.
— Значит, поэтому он меня туда не возил, — сказала Валентина. — Всё дорога плохая. То рабочие. То холодно.
— Я не знаю почему.
— Знаешь. Только за него не отвечаешь.
Она взяла один флакон, прочитала этикетку и поставила обратно.
— Они просили тебя молчать?
— Просили не говорить до вашего разговора.
— А разговор когда?
— Сегодня. Они забронировали комнату до полудня. Сказали, что повезут тебя только с твоего согласия, если врач разрешит переезд. Капли будет закапывать их медсестра. Первую неделю оплачивают они.
Валентина кивнула, как будто уточнила время автобуса.
— Ты считаешь, мне нельзя туда?
— Я не видела это место. И не знаю, как тебе будет лучше.
— Тогда зачем приехала?
— Чтобы ты знала, о чём с тобой будут говорить.
Валентина отвернулась к окну. Во дворе больницы санитар в зелёной куртке курил у мусорных баков. Через минуту она спросила.
— Маркиз ел?
— Ел.
— Оба раза?
— Утром и вечером. И сегодня утром.
— Хорошо.
Олег пришёл без десяти одиннадцать. В одной руке он нёс пакет с лекарствами, в другой маленький чемодан матери. Лена появилась следом, запыхавшаяся, с бумажным стаканом кофе.
Увидев Ирину, оба остановились.
— Быстро вы, — сказал Олег.
— Садитесь, — сказала Валентина Сергеевна.
— Мам, нам выписку сначала забрать. Врач где?
— Выписку заберём. Садитесь.
Стул был один. Лена села, Олег остался стоять у двери.
Валентина повернулась к сыну.
— У тебя в пристройке котельная?
Олег поставил чемодан на пол.
— Мам, давай не здесь.
— Значит, котельная. А окно в сад есть?
— Есть окно.
— Из мастерской.
— Сейчас там мастерская, да.
Она перевела взгляд на дочь.
— Вы давно это придумали?
Лена сняла крышку со стакана, хотя кофе не пила.
— После того падения решили, что будем предлагать пансионат. Два места посмотрели уже этой весной.
— Три года знали, что комнаты не будет, а мне говорили, что строите.
— Потому что ты любой разговор сразу прекращаешь, — сказал Олег. — Помнишь, я предложил сиделку два раза в неделю? Ты сказала, что чужой человек будет по шкафам лазить.
— Я сказала про сиделку. При чём тут твоя котельная?
— При том, что с тобой невозможно обсуждать помощь.
— А со мной и не обсуждали.
Олег потёр переносицу.
— Хорошо. Мы неправильно сделали. Надо было раньше сказать. Но проблема от этого не исчезла. Ты после операции одна. Капли четыре раза в день, наклоняться нельзя. Если что случится, кто будет рядом?
Валентина посмотрела на Ирину, но та не отвела глаз и не кивнула.
— Покажите место, которое выбрали, — сказала Валентина.
Лена быстро поставила кофе на подоконник.
— Конечно. Я распечатала фотографии и условия. А сегодня мы хотели отвезти тебя туда на неделю. Комнату держат до полудня. Если врач разрешит, заведующая возьмёт выписку, их медсестра будет капать по схеме. Договор подпишешь ты, не мы.
— Не сегодня. Сегодня я еду домой.
— Мам, неделю всего. Мы уже заплатили за бронь.
— Если врач скажет, что мне нельзя домой, я послушаю врача. Если вы скажете, что продали мою квартиру, я вызову полицию.
— Никто её не продал, — устало ответил Олег. — И не может без тебя. Мы только цену узнавали.
— Вот цену вы узнали без меня. Остальное будем узнавать вместе. Сколько стоит сиделка утром и вечером. Сколько стоит это ваше место. Что входит, что оплачивается отдельно. И где будет Маркиз.
— С котом туда нельзя, — сказала Лена.
Валентина впервые повысила голос.
— Значит, это не мой вариант.
В палату заглянула медсестра и попросила не шуметь. Олег вышел за выпиской. Лена сидела, обхватив остывающий стакан обеими руками.
— Мам, мы не хотели тебя выбросить, — сказала она.
— Я знаю.
— Правда знаешь?
— Знаю.
Лена всхлипнула, но мать не стала её утешать. Она позвала медсестру и попросила ещё раз написать крупными буквами, в какой последовательности капать лекарства.
Домой ехали в Олеговой машине. Валентина сидела впереди в тёмных очках. Ирина с Леной сидели сзади. Никто не разговаривал. У подъезда Олег достал чемодан, Лена взяла пакет с лекарствами. Ирина поднялась первой и открыла Валентинину дверь синим ключом.
Маркиз выбежал в подъезд, остановился у лифта и завопил. Валентина хотела присесть к нему, но Лена удержала её за локоть.
— Не наклоняйся.
— Тогда поймай.
Олег загородил коту дорогу чемоданом. Маркиз оскорблённо отступил на кухню.
В прихожей Валентина сняла очки и протянула сыну ладонь.
— Дай ключ.
— Какой?
— Мой. Твой дубликат.
— Мам, перестань. Он у меня на случай, если ты не отвечаешь или в квартире авария.
— Для этого я его тебе и дала. Не для того, чтобы ты водил сюда посторонних. Дай.
Олег посмотрел на Лену, потом вынул связку. Ключ от материнской квартиры был помечен красным лаком. Он снял его с кольца и положил Валентине на ладонь.
— Довольна?
— Нет.
Она убрала ключ в карман плаща.
Олег ушёл на балкон звонить по работе. Лена разложила флаконы на кухонном столе и завела в телефоне четыре будильника. Ирина поставила чайник.
Перед уходом Лена нашла в телефоне номер службы ухода, который они сохраняли ещё после Валентининого падения. Она позвонила и договорилась, что утром придёт работница. Пока только познакомиться. Через час дети уехали. Лена обещала вернуться к вечерним каплям. Олег обещал прислать матери расчёты по двум пансионатам и больше никого не приводить в квартиру без её разрешения. Валентина не сказала, верит ли ему.
Ирина вымыла чашки и надела куртку.
— Ключ твой, — сказала она, кладя синюю бирку на тумбочку.
Валентина стояла у окна в тёмных очках. Маркиз тёрся о её голень, время от времени наступая на тапок.
— Оставь пока у себя, — сказала она. — До следующей пятницы.
— Зачем?
— Вдруг ночью накладку сорву или с каплями запутаюсь. Лена не через шесть шагов живёт.
Ирина взяла ключ. Валентина добавила.
— Только звони перед тем, как войти.
— Обязательно.
— Даже если дверь не заперта.
— Даже тогда.
Ирина положила ключ в карман, отдельно от своей связки. Когда она закрывала дверь, на кухне зазвонил первый будильник.
Как можно поддержать авторов
Нам очень дороги ваши живые реакции: лайки, комментарии, обсуждения с друзьями. Напишите, какие мысли у вас остались после прочтения, и, если можете, отправьте рассказ тем, кому он может быть полезен. Поддержать авторов дополнительно можно кнопкой «Поддержать». Большое спасибо всем, кто уже оказал нам доверие и поддержку. Поддержать ❤️.