Вера закрыла ноутбук и посмотрела на Диму. Он стоял у окна, держал в руке кружку и смотрел на двор.
— Я записалась на четверг, — сказала она. — Одиннадцать утра. Нам нужно прийти за полчаса.
Он обернулся, кивнул.
— Хорошо. Я возьму отгул.
Она подождала, но он ничего не добавил. Вера встала, подошла к нему.
— Ты точно не хочешь никого позвать?
— Нет, — спокойно сказал Дима. — Мы же договорились.
Она кивнула. Они и правда договорились: три года вместе, оба после разводов, оба взрослые люди с детьми и работой. Штамп в паспорте нужен был для простых вещей — наследство, страховка, возможность подписывать документы друг за друга. Не шоу, не платье, не ресторан на сто человек. Просто регистрация. Заявление они подали, как полагается, почти месяц назад, а сейчас просто формальность.
— Тогда я завтра скажу маме, — сказала Вера.
Дима поставил кружку на подоконник, обнял её.
— Всё будет нормально, — сказал он.
Она не была так уверена.
Мать позвонила в субботу, когда Вера была в магазине. Она стояла в очереди на кассу, телефон прижат к уху, и слушала, как голос матери становится всё выше.
— То есть ты собираешься расписаться в будний день, без родных, и даже не предупредить заранее?
— Мам, я предупреждаю. За неделю.
— Неделя — это не предупреждение. Это поставить перед фактом. Вера, я твоя мать. Дима — нормальный мужчина. Почему вы прячетесь?
Вера сжала телефон сильнее.
— Мы не прячемся. Мы просто не хотим делать большую свадьбу. Нам обоим по сорок с лишним, у нас второй брак. Нам не нужны гости.
— Значит, я для тебя гость? — голос матери задрожал. — Я — гость?
— Мам, не надо так.
— Ты стесняешься меня?
— Нет. Просто мы решили по-другому.
Мать замолчала на несколько секунд, потом сказала тихо и холодно:
— Делай как знаешь. Но не обижайся, если люди подумают, что у вас что-то не так.
Она положила трубку. Вера стояла на кассе, выкладывая продукты на ленту, и чувствовала, как внутри всё сжимается.
Дима узнал о реакции своей матери от сестры. Она написала ему вечером: «Мама плачет. Говорит, что ты её не позвал на свадьбу. Зачем вы так?»
Он позвонил матери сам. Разговор был коротким.
— Ты мог хотя бы сказать заранее, — устало сказала мать. — Я бы испекла пирог. Или купила цветы. Хоть что-то.
— Мам, мы не хотим праздника.
— Я не про праздник. Я про то, что я — твоя мать. Я имею право быть рядом.
Дима сидел на диване, смотрел на экран телефона.
— Прости, — сказал он. — Но мы уже решили.
— Тогда не жди, что я буду радоваться, — ответила она и отключилась.
Подруги Веры устроили обсуждение в общем чате. Катя написала: «Верунь, ну серьёзно? Никакого платья, никаких фото? Это же твой день!»
Другая добавила: «Может, вы хотя бы в кафе потом? Мы бы пришли, просто посидели».
Вера набрала ответ, стёрла, набрала снова.
«Девочки, спасибо. Но нам правда не нужно. Мы просто распишемся, и всё».
Катя ответила почти сразу: «Понимаю. Но мне грустно. Я хотела порадоваться за тебя вживую».
Вера выключила экран и положила телефон на стол. Дима сидел рядом, читал что-то на планшете.
— Они обиделись, — сказала Вера.
— Кто?
— Подруги. Мама. Твоя мать. Все.
Дима поднял глаза.
— Это наш выбор, — сказал он. — Не их.
— Я знаю, — Вера потёрла лицо руками. — Просто мне неприятно.
— Тебе неприятно или ты жалеешь?
Она посмотрела на него.
— Не знаю.
Настя, дочь Веры, пришла в понедельник вечером. Ей было двадцать три, она снимала квартиру с подругой, работала в дизайн-студии. Вера заварила чай, они сели на кухне.
— Мам, а зачем вам вообще расписываться? — спросила Настя, разматывая шарф. — Вы же и так живёте вместе.
Вера объяснила про документы, про страховку, про удобство в решении бытовых вопросов. Настя слушала, кивала.
— Окей, логично. Но почему без гостей?
— Потому что нам не хочется театра.
Настя помолчала.
— Бабушка звонила мне, — сказала она. — Плакала. Говорила, что ты её отталкиваешь.
Вера сжала пальцы на кружке.
— Я не отталкиваю. Я просто не хочу делать то, что мне не нужно.
— Но ей нужно, — тихо сказала Настя. — Ей важно быть там. Не ради свадьбы. Ради того, чтобы быть частью твоей жизни.
Вера посмотрела на дочь и не нашла что ответить.
В среду утром Дима пришёл на работу, и коллега Сергей сразу спросил:
— Слышал, ты завтра женишься?
Дима удивился.
— Откуда?
— Твоя сестра написала моей жене. Ну, они же в одном спортзале. Поздравляю, кстати. А почему не пригласил?
Дима пожал плечами.
— Просто расписываемся. Тихо.
Сергей усмехнулся.
— Понятно. Скрытный ты, Димон. Ну ладно, удачи.
Дима сел за стол, включил компьютер. Слово «скрытный» засело занозой.
Вечером в среду, за день до росписи, Вера и Дима поссорились. Не громко, без крика, но тяжело.
Вера сказала:
— Может, правда позовём хотя бы родителей? В загс. Просто постоят рядом.
Дима оторвался от телефона.
— Ты серьёзно?
— Да. Серьёзно. Мне надоело чувствовать себя виноватой.
— Ты чувствуешь себя виноватой, потому что тебя заставляют. Это манипуляция, Вера.
— Это не манипуляция. Это моя мать. Она хочет быть рядом, когда я выхожу замуж.
— Ты не «выходишь замуж». Ты ставишь штамп. И мы договорились, что делаем это для себя, а не для них.
Вера встала, прошлась по комнате.
— А может, я хочу, чтобы они были рядом? Может, мне важно, чтобы мама увидела, что я счастлива?
Дима посмотрел на неё долго и спокойно.
— Тогда скажи честно: ты хочешь расписаться тихо или ты хочешь угодить всем?
Вера остановилась.
— Я хочу, чтобы все перестали на меня давить.
— Они не перестанут, — сказал Дима. — Если мы позовём их в загс, они захотят ресторан. Если сделаем ресторан — они будут обижаться на список гостей. Если позовём всех — кто-то будет недоволен меню. Это бесконечно.
Вера села на диван, закрыла лицо руками.
— Мне страшно, что они меня возненавидят.
Дима пересел к ней, обнял за плечи.
— Они не возненавидят. Они просто привыкли, что ты делаешь так, как им удобно. А сейчас ты делаешь по-своему. Им непривычно. Но это твоя жизнь.
Вера подняла голову.
— А тебе не страшно?
— Страшно, — сказал он. — Но я устал жить по чужим правилам.
Она прижалась к нему, и они так сидели молча, пока за окном не стемнело совсем.
Утром в четверг они поехали в загс на такси. Вера надела светлое платье, не свадебное, просто хорошее. Дима — костюм, который носил на работу. В руках у него был небольшой букет — семь белых роз, купленных по дороге в киоске у метро.
В загсе было тихо. Их зарегистрировали быстро, минут за пятнадцать. Расписались, получили свидетельство, коротко поцеловались. Вера чувствовала странную лёгкость — и одновременно пустоту. Не хватало чьих-то глаз, чьей-то радости. Но она сразу прогнала эту мысль.
Выйдя на улицу, Дима сказал:
— Пойдём в кофейню. Посидим.
Они зашли в небольшую кофейню через два квартала, заказали капучино и круассаны. Сидели у окна, молчали. Потом Вера достала телефон и написала матери: «Мы расписались. Всё хорошо. Приедем к тебе в следующие выходные».
Ответ пришёл через минуту: «Хорошо».
Дима написал своей матери то же самое. Ответа не было.
Вера положила телефон на стол.
— Как думаешь, они простят?
— Не знаю, — сказал Дима. — Но мы сделали правильно.
Вера хотела поверить, но внутри всё ещё тянуло сомнение.
Вечером к ним пришла Настя. Она принесла бутылку шампанского и небольшой букет.
— Поздравляю, — сказала она и обняла их обоих. — Я рада за вас.
Они втроём сидели на кухне, пили шампанское из простых бокалов, ели салат, который Вера приготовила накануне вечером. Настя рассказывала про работу, шутила. Вера смотрела на неё и чувствовала, как что-то внутри размягчается. Хоть кто-то был рядом. Хоть кто-то пришёл.
Когда Настя ушла, Дима обнял Веру на пороге.
— Видишь, — сказал он. — Всё нормально.
Она кивнула, но слова матери всё ещё звучали в голове.
Через десять дней Вера поехала к матери. Взяла пирог, который испекла сама, и две банки варенья. Мать открыла дверь, молча пропустила её в квартиру.
Они сели на кухне. Вера поставила пирог на стол, разрезала. Мать налила чай.
— Как ты? — спросила Вера.
— Нормально, — коротко ответила мать.
Пауза затянулась. Вера сделала глоток чая.
— Мам, прости, что так получилось.
Мать подняла глаза.
— Я не понимаю, почему ты не могла позвать меня. Просто позвать.
— Потому что я боялась, что это превратится в то, чего я не хочу.
— Я — не «это». Я — твоя мать.
— Я знаю, — Вера положила ложку. — Но я боялась. Боялась, что ты захочешь ресторан, гостей, платье. Что ты будешь обижаться, если я откажу. И мне было проще вообще никого не звать.
Мать помолчала.
— Ты думаешь, я такая страшная?
— Нет. Я думаю, что ты хочешь для меня лучшего. Но твоё «лучшее» и моё — не всегда одно и то же.
Мать вздохнула, долго смотрела в окно.
— Мне было больно, — сказала она наконец. — Очень больно, что тебе не нужна я рядом в такой день.
— Мне нужна ты, — тихо сказала Вера. — Но не в роли организатора. Просто как мама.
Мать кивнула, вытерла глаза платком.
— Ладно. Что сделано, то сделано.
Они допили чай, поговорили ещё немного о работе, о Насте, о Диме. Когда Вера уходила, мать обняла её на пороге — крепко и долго.
— Будь счастлива, — сказала она.
Дома Дима встретил её с вопросом в глазах. Вера скинула куртку, прошла на кухню.
— Как прошло? — спросил он.
— Нормально, — Вера налила себе воды. — Не идеально. Но нормально.
Дима подошёл, обнял её сзади.
— Она простит?
— Постепенно. Наверное.
Они стояли так несколько минут. За окном шёл дождь, вода текла по стеклу тонкими струйками. Вера смотрела на эти струи и думала, что всё правильно. Не идеально, не без потерь — но правильно.
Дима поцеловал её в макушку.
— Мы справились, — сказал он.
— Да, — ответила Вера. — Справились.
Она повернулась к нему, и они просто стояли вдвоём на своей кухне, в своей квартире, в своей жизни — той, которую выбрали сами.
Ваше участие помогает выходить новым текстам
Спасибо за ваше внимание к этому тексту. Оставьте, пожалуйста, отзыв — даже несколько строк в комментариях помогают нам становиться лучше. Если хотите, поделитесь рассказом в соцсетях или с близкими. Поддержать авторов вы также можете через кнопку «Поддержать». Спасибо всем, кто уже поддерживает наш канал. Поддержать ❤️.