Лена поднялась на шестой этаж без лифта. Так было быстрее, чем ждать кабину, которая опять стояла где-то наверху и щёлкала дверями впустую.
На площадке было пыльно. Пыль уже успели размазать мокрой тряпкой. У двери шестьдесят второй квартиры лежал кусок картона, на нём белели следы от подошв. За дверью ударила дрель. Недолго, секунды три, но Лена всё равно постучала костяшками так, будто стучала не в дверь, а по самому звуку.
Дверь открылась не сразу. Олег показался в проёме в серой футболке, с полосой шпаклёвки на локте.
— Вы часы видели?
Он посмотрел на неё, потом на лестничное окно, где вечер уже сделал стекло тёмным.
— Семь тридцать.
— И вам этого мало?
— До восьми можно.
— Можно, — сказала Лена. — Всё вам можно. Третью неделю можно. У меня мать после больницы. Она днём не спит, вечером не спит. Я по телефону работаю, у меня люди на линии, а у вас тут то молоток, то перфоратор.
Олег придерживал дверь плечом. За его спиной виднелся коридор без плинтусов и стопка мешков у стены.
— Я сегодня два отверстия сделал.
— А вчера?
— Вчера плитку снимали.
— Позавчера тоже, наверное, что-нибудь снимали.
Снизу поднялась Нина из третьей. Она шла медленно, держась за перила, но на площадке остановилась так, будто давно знала, чем всё закончится.
— Опять?
Лена не обернулась.
— Нин, ну сколько можно. Он весь подъезд на уши поставил.
Олег выдохнул носом.
— У меня ремонт. Не концерт. Я не для радости сверлю.
— А мы для радости слушаем?
Сверху сбежал Рома с рюкзаком на одном плече. Он хотел протиснуться между ними, но задержался, увидев лица.
— Олег, у вас вода, что ли?
Все посмотрели вниз. Из-под двери Олеговой квартиры тонкой полосой шла вода. Не бурлила, не бежала ручьём, а настойчиво проступала по порогу и уже собиралась у стенки, где заканчивался картон.
Лена первая сказала то, что у неё было готово.
— Вот. Досверлились.
Олег резко распахнул дверь.
— Заходите и смотрите.
Он не стал ждать, пойдут ли за ним. Перешагнул через порог, включил свет в коридоре и кинул на пол полотенце, которое лежало на коробке с плиткой. Лена осталась на площадке. Ей не хотелось заходить в чужой разгром, но вода уже потекла к лестнице.
Нина наклонилась, потрогала пальцами край лужи и посмотрела на стену у санузла.
— Подождите. Не похоже, что от пола идёт.
— Почему? — спросила Лена.
— Пока не знаю. Олег в ванной смотрит, сейчас скажет.
Олег вышел из ванной. В руке у него был фонарь и разводной ключ.
— У меня сухой стояк до потолка. Потолок мокрый.
Нина шагнула к порогу, не заходя внутрь, и посмотрела поверх его плеча. В верхнем углу у ванной темнело пятно, а по стене рядом с коробом вода ползла сверху вниз.
— Тогда не от него. Сверху идёт.
— Конечно, у вас всё сухое, — сказала Лена, но уже не так уверенно.
Рома присел у двери и провёл пальцем по воде.
— С восьмого может?
— С седьмого тоже может, — сказала Нина. — Сначала седьмой, потом восьмой. Стучи ко всем. Татьяна там дома должна быть. Спроси, кто в восемьдесят первой.
— Я почему?
— Потому что у тебя ноги молодые.
Рома сорвался вверх.
Олег сунул ноги в кроссовки прямо на строительную пыль.
— Чем подвал открыть?
Нина уже доставала из кармана телефон.
— Ключ у Палыча с первого, но он на даче. Второй у меня. Только там темно, лампа перегорела.
— Фонарь есть.
Нина сняла с брелока плоский ключ с синей биркой и протянула Олегу.
— Иди. Сразу не крути всё подряд. Телефон не убирай, я наберу, как диспетчер ответит.
Олег продиктовал свой номер, взял ключ и хлопнул себя по карману, проверяя телефон.
Лена стояла на площадке и видела, как вода добирается до края верхней ступени. Ей вдруг стало некогда злиться. У неё дома с потолка в ванной уже могло капать. Там мама сидела в кресле у кровати и не всегда успевала подняться сама.
— Я вниз.
— Ведра ставь под плафон в ванной, — сказала Нина. — И автомат около санузла выключи, если мокро возле стены.
Лена побежала на пятый. Ключ не сразу попал в замок. Из квартиры донёсся мамин голос.
— Лен, это у нас?
— Сейчас посмотрю.
В ванной на потолке темнело пятно. Вода ещё не лилась, но у вентиляционной решётки дрожала капля, набухала и падала в раковину. Лена подставила таз, потом второй, сняла с крючка полотенца. Мама появилась в дверях, опираясь на ходунки.
— Не стой тут, пол скользкий.
— Я и не стою, я смотрю. Ты с Олегом ругалась?
— Мам, потом.
— Потом все умные.
Лена хотела ответить, но сверху что-то грохнуло. Не страшно, скорее железное. Она вышла в коридор и увидела у входной двери тёмную полосу вдоль стены. Вода добралась туда по стыку, тонко, но уже оставила мокрый след.
Она взяла старые банные полотенца, которые держала для мытья окон, и вернулась на лестницу. На площадке шестого Нина говорила в телефон коротко и сердито.
— Дом двадцать один, подъезд второй. Да, вода по шахте. Нет, квартиру не вскрывали. Хозяина ищем.
Она дослушала, сказала «ждём» и сразу набрала другой номер. В телефоне отозвался глухой подвальный шум.
— Нина, какой из них?
Нина прижала телефон плечом и сказала громче.
— Третий вентиль от стены, с синей меткой. Не первый. Первый на кухню идёт.
Лена положила полотенца у двери Олега, укладывая их поперёк воды у порога. Из его квартиры был виден коридор. На полу стояли не только мешки. У стены лежал новый деревянный порог, ещё в плёнке, а рядом длинная металлическая планка. Дверной проём в ванную был расширен, без коробки, с голыми краями штукатурки.
Она отвернулась. Не из деликатности, а потому что было неловко смотреть дальше.
Рома сбежал сверху, едва не поскользнулся и схватился за перила.
— На седьмом открыли, у них сухо. В восемьдесят первой никого. Татьяна говорит, он на смене. У неё номер есть, она звонит.
— Пусть скажет, что вода, — велела Нина. — И пусть он разрешения по телефону кому попало не раздаёт. Приедут аварийные, сами оформят.
— Она так и сказала, что без них дверь не ломать. Ещё сказала, он ей ключ оставлял после прошлой доставки лекарств, но без службы она не полезет.
— Умная женщина.
В телефоне послышался скрип вентиля, потом короткий удар металла о металл.
— Пошла меньше, — сказал Олег.
Лена прислушалась. Вода у порога ещё двигалась, но тонкая полоска перестала расползаться.
— У меня в ванной капает, — сказала она Нине. — Не сильно.
— Если стояк перекрылся, сильнее уже не должно. Только что набралось, то и выйдет.
Олег поднялся через несколько минут. Футболка у него потемнела на спине, ладони были чёрные от подвала. Он не посмотрел на Лену, прошёл к своей двери и начал поднимать коробку с плиткой с мокрого пола.
— Давайте, — сказала Лена.
— Не надо.
— Она расползётся. Давайте сюда, на лестницу.
Он секунду смотрел на неё, будто не понял, на чьей она стороне. Потом подал коробку. Коробка оказалась тяжёлой, Лена взяла её снизу, Олег придержал сверху. Плитка внутри стукнула одна о другую.
— Осторожно.
— Я держу.
Они вынесли три коробки на сухой пролёт. Рома принёс из своей квартиры старую простыню. Нина продолжала командовать, не повышая голоса.
— К щитку не подходить мокрыми руками. Ром, вытри ступень. Лена, у тебя мама одна?
— В кресле. Я сейчас спущусь.
— Скажи ей, чтобы в ванную не ходила.
Олег выпрямился.
— Я посмотрю у вас, если надо.
Лена едва не сказала, что у неё и без него хватает. Но он стоял с ключом в руке, мокрый, злой и усталый. Уже не похожий на человека, который нарочно мучает дом.
— Полотенца возьмите, — сказала она. — И пойдёмте.
В её ванной капало в таз уже ровно, с мягким пластиковым стуком. Мама сидела у двери на табурете, который притащила из кухни.
— Я же сказала, не ходить.
— Я не хожу. Я сижу.
Олег остановился у порога.
— Добрый вечер. Можно глянуть?
Мама кивнула.
— Глядите, раз пришли.
Он присел, посмотрел на стену, на потолок, на щель у короба. Потом вытер руки сухим краем полотенца и показал Лене на маленький автомат в щитке у коридора. Щиток был сухой.
— Вот этот лучше выключить. Ванная без света побудет.
Лена щёлкнула автоматом.
— Так?
— Да. Тут не страшно, но зачем.
— Спасибо, — сказала мама.
Лена молчала. Поблагодарить мешала недавняя резкость у его двери. Мешало и то, что он не требовал благодарности.
Сверху опять зашумели голоса. Пришла Татьяна с восьмого, высокая женщина в домашней кофте, и говорила сразу всем.
— Дозвонилась. Он на заводе. Кричит, что бачок новый ставил в прошлом году. Я ему сказала, пусть кричит слесарю.
— Новый бачок не значит новая подводка, — сказала Нина.
— Да я ему так и сказала.
Пока ждали аварийных, подъезд перестал быть лестницей с закрытыми дверями. Из одной квартиры вынесли ведро, из другой тряпки, кто-то поставил на площадку табуретку, чтобы Нина не стояла. Рома бегал вверх и вниз, уже не спрашивая, почему он. Олег снял с лестницы мокрый картон и отнёс его к мусорному пакету.
Лена вернулась на шестой за своими полотенцами и увидела в Олеговой квартире раскрытую дверь в комнату. Там, у стены, стояла сложенная инвалидная коляска. Не новая, с потёртой ручкой, но чистая. Рядом лежал пакет с шурупами и белый поручень для ванной.
Олег заметил её взгляд.
— Сестра сюда переедет, когда закончу. Сейчас у меня живёт. В старой квартире четвёртый без лифта.
Он сказал это быстро, почти сухо. Как объясняют размер дверного проёма, а не свою жизнь. В комнату с коляской и сейчас было не пройти.
Лена кивнула.
— Понятно.
— Не всем понятно.
Она могла бы обидеться. Могла сказать, что он сам никому ничего не говорил. Но у стены мокли её полотенца, его плитка стояла на лестнице, а внизу мама сидела без света в ванной.
— Маме после больницы любой стук как в голове, — сказала Лена. — Я поэтому.
— Я завтра не буду с утра. После двух начну. Если слесарь сегодня всё закончит.
— После двух она как раз спит.
Олег устало провёл рукой по волосам и оставил на виске серый след.
— Тогда после четырёх. Но мне надо закончить проём.
— Скажите заранее. Я её к сестре отвезу на пару часов.
С лестницы Нина окликнула их.
— Хватит договариваться, идите воду собирать. Аварийные приехали.
Двое мужчин в рабочих куртках поднялись быстро, с сумкой и ломом, но лом так и не понадобился. Хозяин восемьдесят первой подтвердил по телефону, что запасной ключ у Татьяны после прошлой помощи с лекарствами. Слесарь поднял брови, выслушал, записал фамилию и пошёл с ней наверх. Через десять минут сверху донёсся его голос.
— Подводка. Старая вся. Ставили кое-как.
Нина сказала тихо.
— Вот и весь ремонт.
Лена услышала, но не ответила. Она выжимала полотенце в ведро. Руки устали, спина ныла, и всё равно было легче, чем стоять на площадке с правотой, которая оказалась пустой.
Когда поток совсем прекратился, люди ещё долго ходили по этажам и проверяли, где капает. У Лены в ванной таз наполнился на треть. Мама попросила сухие носки и сказала, что спать теперь всё равно не сможет.
— Слышала, как они бегали, — сказала она. — Нина всё такая же.
— Какая?
— При деле.
Лена сняла мокрые полотенца и повесила их на край ванны. Потом достала из шкафа два сухих, больших, почти новых. Подумала, убрала одно обратно, потом снова достала. С полотенцами она поднялась на шестой. Дверь у Олега была приоткрыта. Он сидел на корточках и подкладывал под мешки обрезки досок, чтобы те не тянули воду с пола.
— Возьмите.
Он посмотрел на полотенца.
— У вас самой мокро.
— У нас уже не капает.
Олег взял не сразу.
— Верну.
— Вернёте, когда высохнут.
Снизу Нина поднималась к себе, держа табуретку под мышкой. Рома шёл за ней с ведром.
— Тёть Нин, вам донести?
— Себя донеси. Ведро ровно держи.
Лена почти улыбнулась, но только поправила полотенца в руках Олега, чтобы они не касались мокрого пола.
— Завтра после четырёх?
— После четырёх, — сказал он. — И до семи.
— До семи лучше.
— До семи.
Она спустилась к себе. На пятом этаже у стены ещё блестела узкая мокрая дорожка, но вода уже не двигалась. Лена поставила у двери старую тряпку, которую утром всё равно придётся выбросить, и не стала запирать дверь. Просто прикрыла, чтобы слышать лестницу.
Как можно поддержать авторов
Нам очень дороги ваши живые реакции: лайки, комментарии, обсуждения с друзьями. Напишите, какие мысли у вас остались после прочтения, и, если можете, отправьте рассказ тем, кому он может быть полезен. Поддержать авторов дополнительно можно кнопкой «Поддержать». Большое спасибо всем, кто уже оказал нам доверие и поддержку. Поддержать ❤️.