— На слове «дорогие» не задерживайтесь. Оно и без того всех задерживает.
Даша стояла у стола, придерживая двумя пальцами лист с юбилейным текстом. На листе уже было столько карандашных дуг и коротких чёрточек, что он походил на партитуру. Галина Петровна сидела напротив, в старом кресле дикторской, и говорила ещё привычным, ровным голосом.
— Я не задерживаюсь, — тихо сказала Даша.
— Задерживаетесь. От страха. Думаете, что медленнее будет понятнее. А люди на платформе в это время уже смотрят, где у них вагон.
За дверью прокатилась тележка уборщицы. В коридоре пахло краской. К юбилею станции подновили стены в зале ожидания, а табличку с названием вымыли так, что она казалась новой.
Даша кивнула и стала читать сначала.
Галина Петровна слушала, глядя не на неё, а в стекло аппаратной. Раньше за этим стеклом сидела сама. Нажимала кнопку, ждала, пока дежурная покажет ладонь, и говорила. За тридцать два года у неё не было ни одной оговорки, которую потом вспоминали бы на планёрке. Теперь обычные объявления давала запись, и только на юбилей начальник станции попросил её выйти к микрофону живьём.
Даша дошла до слов о поезде из областного центра и опять сбилась.
— Не надо, — сказала Галина Петровна. — Завтра я сама прочту.
Даша аккуратно собрала листы.
— Хорошо.
Её согласие рассердило Галину Петровну сильнее, чем сбивка.
Вечером голос у неё сел. Сначала она решила, что наговорилась. Потом позвонила соседке насчёт кота, который оставался у неё на ночь, и вместо слов услышала сухой шорох. Утром терапевт в поликлинике велел молчать, пить тёплое и не шептать. Шёпот связки портит ещё больше.
Галина Петровна вышла от врача с бумажным пакетом лекарств и села на скамью у остановки. До праздника оставался день. Можно было позвонить Артёму Сергеевичу, сказать, что заболела, и он поставил бы запись, как ставил всегда. Никто бы не пострадал. Но она три недели учила текст, подбирала паузы, спорила с ним о слове «историческая». Оно казалось ей чужим для станции, на которой и сегодня пахло краской в коридоре, а в туалете то и дело текла труба.
На вокзал она пришла к обеду и вместо приветствия написала на обороте расписания слова «Голос пропал. Где Даша?»
Артём Сергеевич прочёл, нахмурился.
— Даша в зале, помогает с приглашёнными. Мы запись сделаем.
Галина Петровна покачала головой и вывела под ними «Нет. Она прочтёт».
Он посмотрел на неё внимательно, будто ждал, что она передумает.
— Вы же вчера её чуть не выгнали из дикторской.
Она пожала плечами. Говорить было нельзя, да и объяснять нечего. Вчера Даша так торопилась закончить, словно просила прощения за каждое слово. Сегодня она всё равно была единственной, кто хотя бы слышал, как этот текст должен ложиться в паузы между поездами.
Даша пришла с пачкой пропусков и мотком синей ленты. Прочла записку, посмотрела на Галину Петровну.
— Я не смогу.
Галина Петровна взяла карандаш, обвела на листе первое предложение. Потом показала на Дашину грудь, подняла ладонь и медленно опустила. Даша не поняла.
— Вдох, — хрипло выдавила Галина Петровна и тут же поморщилась.
— Галина Петровна, я и в служебный микрофон говорю так, чтобы меня никто не слышал. А тут люди будут.
Галина Петровна написала на листе «Люди будут ждать поезд. Не вас».
Даша прочла и улыбнулась, но не от облегчения.
— Всё равно услышат, если я ошибусь.
Галина Петровна написала в ответ «Ошибку слышат. Не робость».
Они остались в дикторской. Даша читала, а Галина Петровна стучала карандашом по столу там, где нужна была пауза. Несколько раз мимо проходили поезда, и приходилось замолкать. Когда Даша путала слова, Галина Петровна не отнимала у неё лист, как накануне, а подчёркивала нужную строку и ждала.
Потом Даша сама остановилась перед номером пути.
— Можно я переставлю? Сначала сказать, куда прибывает, а потом уже про юбилей.
Галина Петровна нахмурилась.
— Если человек пришёл встречать поезд, ему всё равно, сколько станции лет. Он слушает номер платформы.
Сказала она это почти без голоса и испугалась, что сорвалась. Даша молча смотрела на лист.
Галина Петровна взяла карандаш и написала на полях «Верно».
— Я работала в справочном окне, — сказала Даша. — Там сначала спрашивают, где поезд. И только потом уже слушают всё остальное.
До вечера они переставили в тексте три фразы. Даша предложила убрать длинное перечисление начальников, давно ушедших на пенсию. Галина Петровна сначала хотела оставить. Она помнила каждого. Но потом подумала о женщине с ребёнком у двери, о мужчине, который будет щуриться на табло, и зачеркнула два имени. Не потому, что те были неважны. Просто у пассажира не было обязанности помнить вместе с нею.
Утром на первой платформе поставили две колонки и несколько рядов складных стульев. Приглашённые работники стояли у края, придерживая папки от ветра. Обычные пассажиры шли мимо со своими сумками и спрашивали, с какой стороны будет поезд на Ряжск. Даша отвечала им уже без долгих пауз, хотя всё время разглаживала ладонью край листа.
За десять минут до прибытия юбилейного поезда Артём Сергеевич протянул ей окончательный текст.
— Ну что, Даша?
Она посмотрела на Галину Петровну.
Та стояла у аппаратной в пальто, застёгнутом не на те пуговицы. Заметила это только сейчас, расстегнула и застегнула как следует. Потом подняла ладонь.
Даша нажала кнопку.
Сначала в колонках прошелестело. Потом её голос, не громкий, но ясный, сказал о юбилее станции и о поезде из областного центра, который прибывает к первой платформе. На слове «дорогие» она не задержалась. Перед номером пути сделала паузу ровно там, где вчера стучал карандаш.
В конце Даша назвала работников станции по именам, как было в тексте, и добавила твёрдости.
— Просим пассажиров не заходить за ограничительную линию.
Это была обычная фраза, не праздничная. Но на платформе сразу стало тихо, и все отступили на шаг.
Поезд показался из-за склада. Галина Петровна слышала длинный гудок и впервые не пыталась мысленно произнести его раньше.
Когда состав остановился, Даша выключила микрофон и повернулась к ней.
— Нормально?
Галина Петровна хотела ответить. Голоса не было.
Она взяла лист, на котором остались карандашные дуги, и перевернула его чистой стороной. Написала «С завтрашнего дня разметку ставьте сами».
Даша прочла, прижала лист к папке.
— Ладно, — сказала она. — Только вы иногда приходите послушать.
Галина Петровна кивнула. Двери вагонов открылись одна за другой, и по платформе пошли люди.
Ваше участие помогает выходить новым текстам
Спасибо, что провели с нами это время. Поделитесь, пожалуйста, своим взглядом на историю в комментариях и, если не сложно, перешлите её тем, кому она может понравиться. Поддержать авторов можно через кнопку «Поддержать». Мы от всего сердца благодарим тех, кто уже помогает нашему каналу жить и развиваться. Поддержать ❤️.