— Мам, я тебе в следующий раз эти сорок минут добавлю.
Саша ещё не снял ботинки. Валентина стояла в дверях кухни с прихваткой в руке и смотрела, как он расстёгивает молнию куртки.
— Какие сорок минут?
— Ну я же к двенадцати обещал.
— Снимай уже. Рыба готова.
Он наклонился к шнурку. Из кармана куртки выпала перчатка, и Валентина подняла её, сунула в рукав. Ей хотелось спросить, где он был, но она уже знала. У Виктора перестал показывать телевизор. Саша собирался только заехать к нему по дороге, а просидел больше часа.
Про телевизор он написал ещё из отцовской квартиры. Валентина ответила «понятно», хотя ничего понятного в том, что телевизор нельзя было настроить второго января, для неё не было.
В комнате Саша сразу сел за стол.
— Руки-то помыл?
— Сейчас.
Он встал и пошёл в ванную. Валентина переложила рыбу с противня. Купила сибаса, хотя сама предпочитала судака. Саша когда-то похвалил именно такого, запечённого целиком, и она запомнила. На коже разошлись надрезы, из брюшка вывалился кружок лимона.
— Тебе всего положить? — спросила она, когда он вернулся.
— Рыбу давай. Салата немного.
— Я без лука сделала.
— Знаю, мам.
Он ел, расспрашивал про её работу, про соседку, с которой они ходили в бассейн. Валентина рассказывала. Про то, как перед праздниками сломался принтер и весь отдел печатал у директора, а тот всякий раз выходил посмотреть, кто опять пришёл. Саша засмеялся, и она тоже засмеялась. Можно было бы так и сидеть.
Потом он повернул левое запястье, посмотрел на часы и сразу потянулся за хлебом.
Валентина замолчала на середине фразы.
— Я слушаю, — сказал он.
— До трёх у меня?
— Ну да. К четырём папа ждёт.
— Успеешь. Ехать сорок минут.
— Сегодня, может, дольше.
Она отложила вилку.
— На телевизор-то утром время нашлось.
Саша перестал жевать.
— Мам, я же извинился.
— Я ничего не говорю.
— Я в следующий раз сначала к тебе. И подольше.
Она хотела сказать, что дело вовсе не в этом. Но как раз в этом дело и было. Утром он посидел у отца, а теперь уйдёт к нему опять. И Виктор ещё спросит, почему так рано, будто не знал, откуда приехал сын.
Они разошлись шесть лет назад, когда Саша уже жил отдельно. Делить его никто не собирался. Делили накопления, дачный участок, книги. Сын помогал вывозить книги, нанимал машину. Потом начались первые праздники порознь.
В тот Новый год он провёл вечер с матерью, а утром поехал к отцу. Виктор позвонил ему за пять минут до полуночи и спросил, не мешает ли. Валентина слышала этот разговор, потому что Саша отошёл лишь в прихожую. После звонка она сказала, что один вечер можно было бы и не напоминать о себе.
На следующий год Саша сам предложил встречать Новый год у себя, а первого января побыть по три часа у каждого. С дорогой выходил почти целый день. Валентина тогда согласилась. Ей даже стало легче. Больше не надо было спрашивать, когда он придёт и сколько пробудет. С двенадцати до трёх было её время.
Теперь ему было тридцать пять. Он жил на другом конце города, по будням почти не выбирался из конторы, где занимался сметами. В праздники ездил с едой от матери к отцу, от отца вёз обратно то яблоки, то банки. Иногда забывал пакеты в машине до следующего дня. Однажды Саша признался, что забыл её котлеты и пришлось выбросить. Валентина стала давать меньше.
— Хочешь ещё? — спросила она.
— Не, спасибо. Очень вкусно.
На его тарелке оставался салат.
— У папы ел?
— Бутерброд.
— А в четыре что?
— Он солянку сварил.
— Ты её сроду не любил.
— Нормальная солянка. Я ем.
Она посмотрела на противень. Рыба была большая, с расчётом, чтобы сын и здесь поел, и с собой взял.
— Я тебе заверну.
— Мам, только чуть-чуть.
Ей захотелось сказать, что он мог бы заранее предупредить. Она с утра возилась. Потом вспомнила, как он сидел у неё в прошлое Восьмое марта и доедал второй кусок торта. Она сама положила. Сказала, что у отца ему и есть-то толком нечего.
— А ты дома вчера был? — спросила она.
— Когда?
— Новый год встречал где?
— У Лёшки. Я тебе говорил.
— Не помню.
— Мам, мы с тобой ночью разговаривали. Ты спросила, кто ещё пришёл.
Она и правда спрашивала. Помнила шум в телефоне и то, что сын быстро попрощался. Ей тогда показалось, что он стесняется долго разговаривать с матерью при друзьях.
— Хорошо посидели?
— Хорошо.
— А чего больше ничего не рассказываешь?
Он посмотрел на неё с недоверием.
— Ты же не спрашиваешь.
Она могла бы возразить. Она всегда спрашивала, как дела, как работа, что он ест. Но про вчерашний вечер он сказал только, что хорошо посидели, и уже собирался помогать убирать со стола.
— Сиди. Я сама.
— Да мне нетрудно.
Саша отнёс посуду на кухню. Валентина включила воду, потом выключила, не начав мыть.
— Давай больше не будем так.
— Как?
— По три часа. У меня, у отца. С дорогой.
Он взял полотенце.
— Ну давай в следующий раз наоборот. С утра к нему, вечером к тебе. У тебя хоть торопиться не буду.
— Не наоборот. Вообще.
Саша молчал, держа полотенце в руках.
— Приходи, когда тебе удобно. Если не в праздник, то в другой день.
— Мам, ты обиделась из-за этих сорока минут?
— Обиделась, — сказала она. — Сидела тут, злилась. Зачем ему телевизор именно сейчас. А ты должен был приехать, поесть и ещё меня успокоить.
— Я бы и так заехал к нему. Он же один не разберётся.
— Да я знаю. Только потом ты мне собрался сорок минут возвращать. Когда успел задолжать?
Сын повесил полотенце на ручку духовки.
— Вы же оба ждёте. Я не могу к одному приехать, а к другому нет.
— Почему?
— Мам.
В этом коротком слове было столько утомления, что Валентина отвернулась к раковине. Сама спросила. Сама же потом интересовалась, что отец готовил, кто приходил, почему так поздно отпустил. Будто проверяла, на кого потратили больше.
— Мы с ним разошлись, — сказала она. — А ты нам теперь каждый праздник устраиваешь, чтобы никому не хуже. Любим тебя, а ты только и смотришь, как бы к другому не опоздать.
Саша прислонился к краю стола.
— Он подумает, что это я придумал. Чтобы вообще не ездить.
— Я с ним поговорю.
— Не надо, мам. Опять начнётся.
Ей и самой не хотелось звонить Виктору. После развода они научились коротко договариваться о том, что ещё оставалось общим, и прекращать разговор раньше, чем возникнет что-нибудь лишнее. Сейчас лишним было всё.
— Я не стану за тебя решать, куда тебе ехать, — сказала она. — Но про себя скажу.
Она взяла телефон в комнате. Саша остался на кухне. Когда Виктор ответил, Валентина прикрыла дверь, не до конца.
— Витя, ты можешь говорить?
— Что случилось?
— Ничего. Саша у меня.
— Знаю. Я к четырём жду.
— Он тебе помог телевизор настроить, потом ко мне примчался. Сидит, часы проверяет. Давай больше не будем делить его по часам.
— Я его не гоню. Пусть сидит у тебя.
Именно этого она раньше и хотела бы добиться. Чтобы Виктор вслух разрешил сыну остаться. Она уже почти ответила «хорошо».
— Нет, не сегодня у меня посидеть. Вообще. Когда может, тогда пусть и приходит.
— А я разве запрещаю?
— Не запрещаешь. Я тоже. Только мы оба помним, у кого он сколько пробыл.
— За меня не надо говорить.
— Хорошо. Я помню. Сорок минут сегодня считала.
Виктор не ответил. Она слышала, как у него работает тот самый телевизор.
— Я суп сварил, — сказал он наконец. — Он сам сказал, что приедет.
— Приедет, наверное. Только не корми через силу. Он здесь поел.
— Я никого через силу не кормлю.
Валентина села на диван. Ей стало трудно говорить без привычной колкости.
— Я не за суп звоню. Саша не должен нам выходные отдавать за то, что мы с тобой не ужились. Я ему уже сказала, чтобы приходил, когда ему удобно.
— Ладно, — ответил Виктор после паузы. — Пусть сам решает.
Она не знала, что значило это «ладно». Чтобы отстала или потому что услышал. Уточнять не стала.
На кухне Саша уже вымыл тарелки.
— Поругались?
— Нет.
— Я всё равно к нему поеду. Обещал.
— Поезжай.
— Сейчас?
Было ещё только начало третьего. Валентина успела подумать, что до трёх он мог бы побыть здесь. От этой мысли стало стыдно, но она никуда не делась.
— Как хочешь, Саш.
Он вышел в комнату, вернулся с курткой.
— Я тогда раньше к нему. Может, вечером ещё к Лёшке успею. Они за город собирались, я отказался.
— Ты же вчера у него был.
— Ну да. И сегодня зовут.
Она кивнула и пошла завернуть рыбу. Потом остановилась.
— Рыбу возьмёшь?
— Мам, мне некуда. Я потом к ребятам.
— Хорошо.
У двери он обнял её и стал натягивать куртку.
— А ты чего делать будешь?
Ей пришло в голову сказать «тебя ждать», как она иногда отвечала в шутку. Сейчас шутка не получилась бы.
— Ещё не знаю.
— Может, кино какое посмотри.
— Может.
Он не сразу открыл дверь.
— Мам, я правда не потому, что у тебя плохо.
— Знаю. Иди.
После его ухода Валентина убрала еду в холодильник и вымыла противень. Больше делать было нечего. Она заглянула в комнату, вернулась на кухню. До трёх оставалось больше получаса.
Захотелось позвонить Виктору и спросить, приехал ли Саша. Она положила телефон на подоконник.
На следующий день сын написал, что уехал с друзьями и вернётся третьего. Валентина ответила не сразу. Потом спросила, есть ли там, где они остановились, отопление. Саша прислал снимок печки и чьих-то ног в носках.
В феврале он позвонил ей вечером накануне праздника.
— Мам, я завтра к папе. Он позвал. А к тебе можно в субботу?
Валентина как раз доставала из морозилки мясо. Хотела сделать жаркое, Саша любил с черносливом.
— Можно.
— Только не с утра. Высплюсь.
— Я тоже с утра в бассейн иду.
Он помолчал.
— Мне завтра заскочить ненадолго? Я могу.
Валентина держала холодный свёрток. В субботу будет так же вкусно, подумала она. Но губы уже складывались в вопрос, к которому она привыкла за шесть лет.
— А у папы ты…
Она замолчала. Саша тоже молчал.
— В субботу приходи, — сказала она. — Выспишься и приходи.
И убрала мясо обратно в морозилку.
Как можно поддержать авторов
Каждый лайк и каждый комментарий показывают нам, что наши истории живут не зря. Напишите, что запомнилось больше всего, и, если не трудно, перешлите рассказ тем, кому он может быть важен. Дополнительно поддержать авторов можно через кнопку «Поддержать». Мы очень благодарны всем, кто уже рядом с нами. Поддержать ❤️.