— Ты читай, конечно. Только там всё как было.
Тамара положила перед Раей два листа. На верхнем были напечатаны её фамилия, имя и отчество, даже номер квартиры. Ниже начиналось от первого лица.
— Я думала, ты чай попить, — сказала Рая.
— И чай попью. Очки где твои?
Рая достала очки из кармана кофты. Тамара уже повесила пальто и прошла к мойке сполоснуть руки. У неё дома с утра опять отключили воду, и последние недели она первым делом проверяла, течёт ли у Раи горячая.
Они дружили тридцать семь лет. Когда-то стояли за соседними прилавками, потом магазин закрыли, а привычка встречаться по средам осталась. Если Рая задерживалась в поликлинике, Тамара ждала её во дворе. Иногда Рая несла к ней селёдку, которую умела разделывать тонко, без мелких костей. Поссориться они могли из-за любой ерунды и к концу чая уже обсуждали другое.
Рая прочла первый абзац, потом вернулась к началу.
— Том, а это кто писал?
— Племянник напечатал. Я ему надиктовала. Что?
— Тут написано, я с самого начала была.
Тамара держала мокрые руки над раковиной и оглядывалась в поисках полотенца. Рая показала на крючок у плиты.
— Ты же была, Рай. Мы вместе пришли.
— Я вниз ходила.
— Ну, ходила. На минуту.
Накануне они вернулись из магазина к Тамаре. У самого подъезда разошлись, Тамара поднялась домой, а Рая пошла за хлебом в пекарню на углу. Тамаре нужен был без тмина, для котлет. В пекарне как раз меняли рулон в кассе. Когда Рая вернулась и поднялась до второго этажа, наверху уже кричали.
Тамара стояла у двери соседей с третьего. Мужчина в серой футболке держал её за запястье. Рая видела его пальцы на голой коже, оттянутый рукав Тамариной куртки. Подруга дёргала рукой и говорила, чтобы он отпустил. Мужчина повторял громко, с расстановкой, как будто Тамара была глухая, чтобы она больше не смела звонить в их дверь. За его спиной стояла жена.
Рая поднялась и сказала ему убрать руки. Он разжал пальцы. Тамара сразу повернулась к Рае и заговорила о том, что они опять всё отрицают. Из-за её голоса было не разобрать, что отвечала соседка.
После, уже на четвёртом этаже, у себя, Тамара заставила Раю потрогать пол под ванной. Пол был сухой. Соседи жили прямо под ней и жаловались, что Тамара их заливает. Она же уверяла, что течёт где-то в перекрытии. Из-за этого спорили второй день. По словам Тамары, накануне сосед поднялся к ней, требовал впустить его в ванную. А после магазина она сама пошла к ним, велела вместе ждать слесаря и не наговаривать на неё по всему дому.
Рая не знала, что случилось у их двери до её возвращения.
Теперь на листе было написано, что мужчина толкнул Тамару к лестнице, вывернул ей руку и угрожал расправой. Рая будто бы всё это видела и слышала.
— Руку он тебе держал, — сказала она. — Это я видела. А про лестницу откуда я знаю?
— От меня знаешь.
Тамара села напротив. На запястье у неё проступил синяк, с одной стороны темнее. Она не выставляла его нарочно, просто отодвинула от листов Раино блюдце.
— Ты думаешь, я сама себя об перила била?
— Я этого не думаю.
— А чего тогда?
Рая сняла очки, снова надела. Строка никуда не делась.
— Напишем, что я поднялась, а он тебя держит. И ты просишь отпустить.
— Он не держал. Он выкручивал.
Рая помнила руку между ними. Помнила, как Тамара тянула её к себе. Движение было резким, но кто куда поворачивал кисть, она уже не могла представить. Вчера ей это не было нужно. Она хотела только, чтобы мужчина отпустил и они ушли наверх.
— Том, я не разобрала.
Тамара откинулась на спинку стула.
— Понятно.
— Чего тебе понятно?
— Ничего. Читай дальше.
Дальше было про жену соседа. Та якобы подстрекала мужа и тоже угрожала. Рая слышала только, как она сказала Тамаре уйти. Остальное заглушал крик.
На кухне щёлкнул чайник. Рая встала, заварила чай и достала чашки. Налила Тамаре, поставила перед ней чашку с широкой ручкой. Подруга не подвинула к себе чашку.
— Завтра отнесу, — сказала она. — А они вдвоём будут рассказывать, что я к ним ворвалась. Муж и жена. Два человека. А я одна.
— Ты не одна. Я же напишу.
— Что ты напишешь? Что вышел человек, подержал меня за ручку и домой проводил?
— Зачем ты так.
— А как мне? Ты его видела. Здоровый мужик. Я ему по плечо. Он мне позавчера в квартиру ломился, вчера это. Мне к тебе переехать?
Рая села. Ей захотелось сказать, чтобы переезжала. На диване в комнате можно было постелить, вода у неё есть. Но Тамара не просилась жить. И если предложить сейчас, она рассердится ещё больше.
— Давай я с тобой завтра пойду.
— Подпиши и пойдём.
Тамара достала ручку, положила поперёк нижнего края листа. Так они когда-то передавали друг другу накладные. Рая вспомнила, как Тома подменяла её по вечерам, когда сын готовился к вступительным и с ним надо было сидеть над математикой. Сама Рая математику почти забыла, но сын занимался, только если она была рядом. Тома оставалась до закрытия, считала её кассу, потом ехала через весь город. Никогда об этом не напоминала.
— Я подпишу другое, — сказала Рая. — То, что сама видела.
— Значит, я вру.
— Нет.
— Ну объясни мне тогда. Я тебе говорю, он меня толкнул. Ты говоришь, не напишу. Как это называется?
Рая отодвинула от себя ручку.
— Я там не стояла, Том.
Подруга долго смотрела на неё. Рая смотрела на лист.
— А вчера ты чего говорила?
Вчера Рая сказала, что сосед совсем обнаглел. Потом сказала, что таких надо учить. Она помнила и другие свои слова, ещё резче. Тамара ходила по кухне с красными пятнами на шее, прикладывала к руке мокрую салфетку, и Рая поддакивала, пока разбирала покупки.
— Говорила, — признала она.
— Вот.
— Он и обнаглел. Хватать тебя незачем.
— Только подписаться под этим ты боишься.
— Под этим не боюсь.
Рая придвинула лист и пальцем показала строчку. Тамара не наклонилась посмотреть.
— Ты на работе за меня вставала. Помнишь, заведующая с тем возвратом? Никто слова не сказал, одна ты.
— Помню.
— А теперь что изменилось?
Тогда Рая сама принимала товар и знала, что коробку принесли уже вскрытой. Она могла сказать это Тамаре. Получилось бы, что она объясняет ей разницу между тем разом и этим, как маленькой.
— Давай перепишем, — попросила она.
Тамара встала.
— Не надо.
Она пошла в прихожую одеваться. Рая хотела взять чашку и вылить остывший чай, но удержалась. Ей казалось, если Тома вернётся за листами, то всё-таки сядет обратно.
— Я сегодня напишу. Принесу тебе.
— Не трудись.
Листы Тамара забрала. Ручка осталась на столе.
После её ухода Рая долго не мыла чашки. Потом позвонила сыну, спросила, купил ли он зимнюю резину. Он ответил, что купил ещё в сентябре, она уже спрашивала. Рассказать ему о Тамаре Рая не смогла. Пришлось бы услышать, что всё правильно сделала, а ей почему-то не хотелось, чтобы он говорил о Томе.
Вечером она взяла лист из пачки для принтера. Принтера у неё давно не было, бумага осталась. Написала дату, адрес Тамариного дома. На словах «поднявшись на третий этаж» остановилась и ещё раз вспомнила лестницу.
Сосед стоял на пороге. Тамара перед ним. Его жена чуть сзади. Хлеб Рая держала в левой руке, правой держалась за перила. Своё «уберите руки» она услышала заново, даже вспомнила, что не крикнула, а сказала низко, непривычно для себя.
Она написала, что мужчина удерживал Тамару за запястье, хотя та требовала отпустить. Что после её просьбы отпустил. Про начало ссоры и угрозы написала отдельно, что при этом не присутствовала и их не слышала.
Последнее ей захотелось зачеркнуть. Можно ведь просто не упоминать. Но тогда опять получалось, что её слова подходят ко всему Тамариному рассказу. Рая оставила как было, поставила подпись и номер телефона.
Утром позвонила Тамара.
— Моя ручка у тебя?
— Да.
— Я зайду.
Рая стала одеваться. Тамара собиралась отнести заявление до обеда. Вдруг всё же согласится пойти вместе.
Подруга пришла, когда Рая застёгивала сапоги. Увидела пальто на вешалке, сумку на табуретке.
— Ты куда?
— С тобой хотела.
Тамара ничего не ответила. Прошла на кухню за ручкой. Пока её не было видно, Рая расстегнула верхнюю пуговицу кофты, под пальто в ней было бы жарко.
Тамара задержалась на кухне. Там на столе лежал исписанный лист. Рая оставила его на виду, чтобы не начинать разговор с протянутой бумаги.
— Это твоё?
— Да. Я написала.
Рая подошла к кухне. Подруга читала стоя у окна. Рая не объясняла, где какая строчка.
— Тут выходит, он сразу отпустил.
— Он только после моих слов отпустил.
— А до этого?
— Том, я так и написала. Ты просила, а он держал.
Тамара ещё раз посмотрела в лист.
— Про то, чего ты не видела, обязательно писать?
Рая молчала.
— Ясно, — сказала Тамара. — У меня в ванной всё разобрали. Слесарь был с утра. Сказал, труба в перекрытии. И никакая не моя ванна.
Рая уже открыла рот, чтобы возмутиться вместе с ней. Спросить, слышали ли соседи, заставила ли Тома их посмотреть. Но Тамара продолжила, не дожидаясь ответа.
— Половину короба снял. Теперь ищи, кто обратно сделает.
— У Славы спросить? Он тебе тогда полочку…
— Сама найду.
Рая кивнула. Она всё ещё держала в руке шарф.
Тамара сложила лист вдвое и убрала в сумку.
— Возьмёшь? — спросила Рая.
— Там хоть про руку есть.
Она пошла в прихожую. Рая потянулась за пальто, но подруга покачала головой.
— Не надо. Я одна схожу.
— Ты потом позвони. Как там.
— Посмотрю.
Рая открыла дверь. Мимо двери спускался сосед. Тамара переждала, пока он пройдёт. Обычно в эту минуту они договаривали всё, что не успели на кухне. Рая вдруг вспомнила, что у Тамариной дочери в субботу день рождения и они собирались вместе выбирать подарок.
— А в среду мы…
Тамара поправила сумку на плече.
— В среду не приходи. Я сама позвоню.
Спасибо, что читаете наши истории
Если вы увидели в этой истории что-то своё, напишите об этом в комментариях — мы ценим такую откровенность. Поделитесь текстом с теми, кому он может понравиться. При желании поддержать наш авторский труд можно через кнопку «Поддержать». Спасибо каждому, кто уже откликнулся и помогает нам. Поддержать ❤️.