— Только не говори, что так и надо.
Валя поставила на сестрино крыльцо миску с помидорами. Самый большой лежал трещиной вверх. Из-под плодоножки она уходила почти до середины, и в щели выступил сок.
Люба вытерла руки о передник.
— Я такого не говорила.
— Весной говорила. Сажай, не пожалеешь.
— А ты пожалела?
Валя подвинула миску ногой, освобождая проход.
— Салат сделаешь, потом два дня режешь на томат. Я уже на кастрюли смотреть не могу. Вчера вечером полила, утром семь штук вот таких. А до этого целые висели.
Люба взяла верхний помидор, повернула к свету. Розовый, тяжёлый, он едва помещался в ладони.
— Хороший ведь.
— Так забери.
Сестра положила его обратно.
— Сколько ты вчера вылила?
— Сколько надо. Земля сухая была.
— А до вчерашнего когда?
— В четверг. Ты же знаешь, я по понедельникам и четвергам.
Люба молчала, и Валя уже знала, что услышит. Сама виновата. У младшей сестры это выходило даже без слов.
В мае Люба принесла ей восемь крепких кустиков. Своей рассады у Вали не хватило, пришлось взять. Теперь на правой грядке висели крупные розовые плоды, на левой краснели её обычные сливки. Сливки тоже трескались, но редко. Розовые же приходилось каждое утро ощупывать с обратной стороны, прежде чем положить в корзину.
— Пойдём к тебе, — сказала Люба.
— Зачем? Тут всё видно.
— Тут помидоры. Я землю посмотрю.
Валя подняла миску.
— И у тебя посмотрим. А то у тебя всегда всё хорошо.
Люба распахнула калитку в огород. В её теплице между кустами лежала подсохшая трава, двери с обоих торцов были открыты. Валя сразу заметила на нижней кисти розовый плод с бурым кольцом возле плодоножки.
— А этот?
— Этот тоже треснул.
— Вот видишь.
— Вижу. Я их третий год сажаю. Вкусные, а кожица нежная. У меня тоже бывают.
— Ты бы в мае сказала.
Люба нагнулась к кисти, но срывать помидор не стала.
— Надо было сказать, — ответила она.
Это немного сбило Валю. Она приготовилась спорить дальше, а сестра уже шла к выходу.
До Валиного дома было пять минут. Миску она оставила у себя на кухне, и они прошли в огород.
Из теплицы пахнуло горячим воздухом. У двери термометр показывал тридцать восемь. Валя стояла на солнце, потом шагнула внутрь, в тень от кустов. Легче не стало.
— Заднюю дверь открой, — попросила Люба.
— Её ветром бьёт.
— Привязать можно.
— Можно, — сказала Валя. — У тебя всё можно.
Она всё-таки вышла с другого конца и закрепила дверь шнуром за столб ограды. Вернувшись, увидела, как сестра отодвигает сухую корочку земли возле края грядки.
— Там мокро, — сказала Валя. — Вчера до темноты лила.
Ниже земля действительно была тёмная и лепилась. Люба отряхнула пальцы.
— А в воскресенье какая была?
— Сухая, я же тебе говорила.
— Вот после сухой и налились резко. Внутри плод прибавил, а кожица не успела.
Валя посмотрела на нижнюю кисть. Один помидор упирался в подвязку, другой висел свободно. Оба были с трещинами.
— Сливки почему не лопнули?
— У них кожица другая. И сорт другой. Розовые к такому чувствительнее.
— Значит, всё-таки сорт.
— И сорт. Я с ним тоже вожусь.
Валя отвернулась к двери. Солнце уже перешло за конёк, а в теплице всё ещё было душно. Последнюю неделю она открывала её после завтрака, когда кончала домашние дела. К этому времени помидорные листья у стенки становились вялыми. Валя принимала это за просьбу о воде, но до дня полива терпела, а потом наливала с запасом.
— Мне теперь каждый час сюда бегать?
— Зачем каждый час? Утром посмотри, что под коркой. В жару одно, в пасмурный день другое.
— Всю жизнь два раза в неделю поливала.
Люба выпрямилась.
— Так у тебя этой теплице второй год. До этого плёнку с боков поднимала. Забыла?
Валя не забыла. Просто ей казалось, что с поликарбонатом хлопот станет меньше. Каркас поставили крепкий, двери не нужно было сворачивать рулоном, как прежнюю плёнку. А заднюю дверь она сама велела сыну подогнать потуже, чтобы весной не дуло.
Люба ушла перед обедом. Валя её не задерживала. Осталась стоять у грядки и считать треснувшие помидоры, хотя уже считала их утром.
В четверг она вышла к теплице с полной лейкой. Ночью прошёл дождь, жара спала. Обычно дождь не влиял на её порядок — под крышей-то сухо. Но теперь Валя поставила лейку на дорожку и маленьким совком осторожно вынула землю у края грядки, в стороне от стеблей. На глубине ладони земля оставалась влажной.
Она засыпала ямку и вылила воду под молодую яблоню.
К вечеру небо очистилось. На следующее утро Валя открыла обе двери до завтрака, а к полудню снова пришла проверить термометр. На солнце было жарко, но сквозь теплицу тянуло воздухом. В субботу под верхним слоем почва начала подсыхать. Валя несколько раз возвращалась к одному месту, пока не рассердилась на себя.
Ведь и раньше умела понять, сухая земля или нет. С чего теперь стала ждать разрешения?
Она принесла воду из бочки и поливала медленно, по земле вокруг кустов. Давала впитаться, переходила к следующему растению, потом возвращалась. Не пыталась за один раз налить на несколько дней вперёд. Позже проверила совком, промочила ли почву глубже, и убрала лейки в сарай.
Вечером позвонила Люба.
— Ну что у тебя?
— Полила.
— Сегодня же суббота.
— Я знаю, какой сегодня день.
Сестра помолчала.
— У меня сетка есть. Кусок после огурцов остался. Притенить с солнечной стороны хватит.
— Принеси. Только листья я обрывать больше не буду. Плоды и так наружу вылезли.
— А я разве велю обрывать?
— Ты сейчас не велишь. Я так говорю.
Сетку они закрепили снаружи на следующий день. Пришлось искать, за что зацепить нижний край, чтобы не хлопал. Люба держала, пока Валя завязывала шнур, потом отошла и посмотрела из-за смородины.
— Вроде не темно.
— Внутри видно, — отозвалась Валя. — И печёт меньше.
К вечеру она расстелила по влажной грядке подсушенную траву, оставляя возле стеблей свободное место. Травы у неё хватало, раньше всю относила под яблони. Наутро, раздвинув её, Валя обнаружила, что земля под ней не схватилась сухой коркой. Но проверять почву всё равно продолжила.
Через несколько дней она принесла с огорода всего два помидора с новыми трещинами. Положила их отдельно. Остальные были целые, и ей захотелось немедленно позвонить сестре, но она удержалась.
Дни стали прохладнее, ночами приходилось закрывать двери. Валя уже понимала, что сравнение получается неточное. Она изменила полив, прикрыла теплицу от солнца, а тут и погода помогла. И всё-таки выбрасывать по полмиски каждое утро больше не приходилось.
В воскресенье Люба зашла после обеда. Валя как раз собиралась в теплицу.
— Пойдём, покажу.
На второй кисти висел ровный розовый помидор, который она берегла уже три дня. Валя хотела снять его совсем спелым. Повернула кисть к проходу и увидела возле плодоножки тонкую свежую щель.
— Ну вот, — сказала она.
Люба наклонилась.
— Дозрел.
— Я уж и открываю, и землю щупаю. Всё равно.
— Реже стали?
— Реже.
— Совсем без трещин я тебе не обещаю. Вон ночи холодные пошли, а днём опять солнце.
Валя сняла помидор. По весу он был не меньше тех, первых. Обиднее всего было, что она с утра видела его целым и оставила ещё повисеть.
— Этот-то зачем держала? — спросила Люба.
— Хотела с куста съесть. Чтоб как следует.
— Так съешь.
— Мыть надо.
Они вышли к умывальнику. Валя подставила помидор под воду и посмотрела на щель. Свежая, чистая. Этот можно было разрезать сейчас. Из тех, что она приносила две недели назад, несколько пришлось выбросить — в глубоких трещинах мякоть уже размякла и потемнела.
— Остальные буду раньше снимать, — сказала она. — Которые розоветь начали. Дома дойдут.
— Я тоже так делаю. Только иной раз жалко. Всё кажется, завтра вкуснее будут.
Люба села на ступеньку. Валя принесла из кухни нож и тарелку, вырезала повреждённое место. Под кожицей была плотная розовая мякоть, семян мало. Она разрезала помидор на крупные дольки.
Некоторое время обе ели молча. Люба подхватывала дольки за кожицу, чтобы не текло на платье.
— Вкусный, — сказала Валя.
— Я ж тебе говорила.
Валя посмотрела на неё.
— Про вкус говорила. Про остальное потом выяснилось.
— Ладно, — ответила Люба. — Виновата. Расхвалила.
Люба взяла ещё одну дольку.
— На тот год я сливок больше посажу, — сказала Валя. — Поищу, чтобы к растрескиванию устойчивые были. Мне столько перерабатывать не надо.
— А этих сколько оставить?
Люба спросила осторожно, уже вставая со ступеньки.
Валя прикинула расстояние на правой грядке.
— Четыре. Мне хватит.
Потом подвинулась и поставила тарелку между собой и сестрой.
— Посиди ещё. Я соли не принесла.
Как можно поддержать авторов
Каждый лайк и каждый комментарий показывают нам, что наши истории живут не зря. Напишите, что запомнилось больше всего, и, если не трудно, перешлите рассказ тем, кому он может быть важен. Дополнительно поддержать авторов можно через кнопку «Поддержать». Мы очень благодарны всем, кто уже рядом с нами. Поддержать ❤️.