— Мы думали, ты хотя бы Славика поздравишь.
Вера стояла у кассы. Продавщица уже пробила хлеб и ждала, пока она достанет карту.
— Зоя, погоди.
Она положила телефон в карман, расплатилась, отошла к свободной кассе и только тогда снова поднесла его к уху.
— Слышишь меня? — спросила Зоя. — Я говорю, Славик ждал.
Славику, сыну младшего Мишиного брата, исполнилось тридцать восемь. Вера помнила об этом ещё во вторник. Потом пришлось вызывать сантехника из-за бачка, и день рождения прошёл. Раньше подарок к этому времени уже лежал бы в шкафу.
— Забыла, — сказала она.
— Ну вот. А он всё спрашивал, как ты.
— Позвонил бы.
— Он же не знает, когда тебе удобно.
У Веры в пакете хлеб лёг на помидоры. Она переставила его стоймя.
— Да в любое время.
— Ладно. Я ему передам, что ты закрутилась.
Вера хотела сказать, что передавать ничего не надо, но Зоя уже попрощалась.
Дома она убрала покупки, вымыла помидор и съела его над раковиной. Звонить Славику сейчас означало долго объяснять, отчего забыла. Он сказал бы, что всё понимает, что она держалась молодцом, что Миша не хотел бы видеть её такой. Славик всегда старался сказать что-нибудь хорошее.
Она не позвонила. К вечеру стало стыдно. На следующий день — тоже. Но подарочную карту, которую обычно покупала племянникам, заказывать не стала.
Миши не было восемь месяцев. Первое время его родня приезжала почти каждый день. Зоя мыла полы, пока Вера сидела в спальне, брат возил по нужным адресам, племянники таскали столы и стулья для поминок. Вера помнила, кто стоял возле неё, когда сама она могла только кивать. Никого из этих людей нельзя было назвать чужими.
Потом все вернулись к своей жизни.
Вера тоже вернулась. Ей было шестьдесят три, она два дня в неделю работала в расчётном отделе небольшой фирмы. По средам ходила в бассейн. По вечерам иногда ставила перед собой тарелку и долго не могла решить, что в неё положить, хотя еда была готова.
Пока Миша был жив, она перед ужином часто звонила кому-нибудь из его родных. Выясняла, как доехали, что сказал врач, нашёл ли Андрей работу. Муж слушал вполуха, а потом спрашивал, о чём говорили. Вера сердилась, что ему всё нужно повторять. Он обнимал её за плечи и говорил, что у него жена общительная, вот он и обленился.
Своей родни у неё было мало. Старшая сестра жила далеко, сын с женой уехали в другой город. А Мишиных было много, и Вере нравилось, как в прихожей растёт гора обуви. Она помнила, кто не ест грибы, кто пьёт только слабый чай, чьему мальчику нельзя покупать свитер с тесной горловиной. Когда её благодарили за праздник, она отвечала, что ничего особенного не делала. Миша из комнаты кричал, чтобы не верили.
Теперь перед ужином она никого не набирала. Иногда вспоминала, что надо бы узнать про Андрея, и откладывала до завтра. На следующий день вспоминалось что-нибудь другое.
Звонила тётя Лида, вдова Мишиного дяди. Спрашивала, хорошо ли греют батареи, советовала на зиму подложить под простыню шерстяное одеяло. Вера говорила, что ей и так жарко. На следующей неделе тётя Лида снова советовала одеяло. Они разговаривали минут по десять. После этих звонков Вера обычно шла готовить себе ужин.
От остальных приходили редкие короткие сообщения. Она отвечала, когда её спрашивали. Оказалось, что больше почти ничего и не требуется.
За три недели до Мишиного дня рождения Зоя пришла сама.
Она принесла туфли на низком каблуке. Заказывала их по телефону с помощью дочери, дома померила и обнаружила, что жмут. У Веры нога была на размер меньше.
— Ты посмотри. Всё равно обратно отсылать.
Вера надела туфли, прошлась по коридору. Правая сидела хорошо, на левой задник отставал.
— Не мои.
— А ты со стелькой попробуй.
— Зой, я в них ходить не буду.
Зоя вздохнула и убрала туфли в коробку.
На кухне она сразу села на своё обычное место у стены. Вера поставила чайник.
— Я насчёт двадцать четвёртого, — сказала Зоя. — Всё-таки собраться надо. Шестьдесят семь было бы.
Вера кивнула. Она знала, сколько было бы Мише.
— В субботу удобнее, конечно. Андрей в пятницу работает до ночи. Ты с ним поговори. И Валю спроси, они с детьми или без.
— Ты у себя хочешь?
— Да у меня куда? Если только стол от окна оттащить. А у тебя все привыкли.
Чайник выключился. Вера достала две кружки.
— Я не буду собирать.
Зоя смотрела на неё так, словно не расслышала.
— В смысле не будешь?
— Не хочу. Ни готовить, ни всех обзванивать.
— Так мы поможем. Я салат сделаю. Валя горячее может привезти.
Вера села напротив. Ещё вчера она могла бы согласиться на салат и горячее, а потом всё равно поехала бы за продуктами. Валя спросила бы, сколько человек, Зоя — кому ещё позвонить. И Вера стала бы звонить.
— Собери у себя, — сказала она. — Я приду.
— Значит, у меня тебе можно сидеть, а у себя принять — нет?
— Можно вообще не собираться. Мы с тобой сходим на кладбище.
— Я на кладбище и так схожу. Я про семью говорю.
Вера придвинула к ней кружку. Зоя не взяла.
— Ты совсем от нас отошла. Славика забыла, Валю с годовщиной не поздравила. Она мне звонила, спрашивала, чем тебя обидели.
У Вали с Андреем была годовщина свадьбы в сентябре. Вера всегда покупала им что-нибудь для дома. В прошлом году они попросили складную сушилку. Она долго выбирала такую, чтобы помещалась в ванной, но выдерживала постельное бельё.
— Ничем не обидели.
— А отчего тогда? Миши нет, и семьи нет? Ты же с нами сколько лет. Забыла семью, Вер.
Вера обхватила кружку ладонями. Зоя не повышала голоса, и от этого ответить было труднее.
— У Вали есть мой номер.
— Ты же сама весной просила не трогать тебя.
— Весной.
— А мы должны угадать, когда уже можно?
Вера помолчала. В марте она и вправду сказала Зое, чтобы никто пока не приходил. Тогда в квартире за день побывали шестеро, а ей хотелось лежать в Мишином свитере и не отвечать, поела ли она.
— Не должны, — сказала она. — Только вы же звонили, когда что-нибудь было нужно.
— Вот как. Значит, теперь будем считать.
— Не будем.
— Я к тебе с этим не шла.
Вера посмотрела на коробку с туфлями возле двери. Ей стало противно от собственной мысли. Зоя предложила туфли потому, что они не подошли, вот и всё. Не за этим она пришла.
— Я знаю, — сказала Вера. — Ты не за этим.
Зоя наконец взяла чай. Отпила и поставила обратно.
— Мне его тоже не хватает. Я вот возьмусь что-нибудь делать и думаю, Мишку бы позвать. А потом вспоминаю. Ты-то с ним хоть жила. А я в последнее время только по праздникам видела.
Вера хотела спросить, почему Зоя не виделась с Мишей чаще, но промолчала.
— Давай у тебя, — сказала Вера. — Я приду. Только ты сама всем позвони.
— Я не умею, что ли?
— Умеешь.
Вера хотела подсказать, кому лучше звонить вечером, а кому до обеда. Вместо этого спросила, подлить ли Зое чаю.
Зоя ушла скоро. На пороге спросила, не передумала ли Вера насчёт туфель. Вера покачала головой.
Всю неделю ей хотелось позвонить и сказать, что можно всё-таки у неё. За столом они посидят недолго, посуду потом вымоет машина. Это было бы проще, чем ждать нового разговора.
В четверг перед Мишиным днём рождения позвонила Ася, дочь Зои.
— Тётя Вера, мама просила узнать, сколько у тебя обычно мяса уходило на всех.
— Кто будет?
— Пока не знаю. А сколько ты брала?
— Ась, пусть сначала узнает, кто придёт.
— Я ей так и сказала.
Обе замолчали.
— Ты как? — спросила Ася.
— Нормально.
— Ага.
Раньше Ася после этого спросила бы ещё что-нибудь. Например, сердится ли Вера или просто не хочет говорить. В двадцать лет она прожила у них целую осень, когда устроилась на первую работу и искала комнату. Миша уходил рано, приходил поздно, и по вечерам они с Асей вдвоём смотрели сериалы. Ася всё время угадывала, что будет дальше, и этим страшно раздражала Веру. Потом она съехала, но привычка звонить после последней серии осталась. Мишу к телефону не просила.
— Ты «Берег» досмотрела? — спросила Вера.
— Нет. Бросила. Там после пятой серии ерунда началась.
— Зря бросила. В шестой серии всё объяснили, — сказала Вера.
— Да я уже прочитала, чем кончится.
— Ну что ты за человек.
Ася засмеялась, и Вера почувствовала, как давно не слышала от неё ничего, кроме осторожного «держись».
— Ты куда пропала? — спросила она.
— Я думала, тебе не до этого. Звонила в апреле, ты сказала, что гулять не хочешь. Потом мама говорила, ты всё ещё никого не хочешь видеть.
Они раньше гуляли по воскресеньям, если у Аси выпадал свободный день. Без Миши. Ему быстро надоедало идти без цели, он сворачивал домой, а они доходили до реки.
— Я в апреле и не хотела, — сказала Вера.
— А сейчас?
Вера взглянула в окно. Во дворе работник в оранжевом жилете сгребал мокрые листья с дорожки.
— Сейчас хочу.
— Давай в воскресенье? Я до часа работаю, потом могу.
— Давай.
— Только, тётя Вера… Мама переживает. Ты ей скажи, что придёшь.
— Я уже сказала ей, что приду.
— Она думает, ты из вежливости.
— Приду я, Ася.
В субботу, в Мишин день рождения, Зоя позвонила сама. В трубке стучали тарелками.
— Нас девять будет, — сказала она. — Я всех собрала.
Вера едва не ответила, что девятерых можно было бы и у неё разместить. Вместо этого спросила, к которому часу приходить.
— К трём. Ты салат свой сделаешь? С фасолью.
Вера прикрыла глаза.
— Нет, Зой. Не буду.
В трубке стало тихо. Потом Зоя сказала, что поняла. Вера уже слышала, каким голосом она расскажет об этом Вале. Сказать «ну ладно, сделаю» можно было ещё сейчас.
— А ты придёшь? — спросила Зоя.
— Приду.
— Ну приходи.
К трём Вера пришла. Зоя открыла ей в фартуке, отступила, пропуская в тесную прихожую.
— Тапки там, внизу.
В комнате сидели Мишины братья с жёнами. Славик приехал один. Увидев Веру, поднялся, неловко поцеловал её в щёку.
— С прошедшим тебя, — сказала она.
— Спасибо. Да что уж там.
Он не стал спрашивать, как она держится, и Вера была ему благодарна.
Валя подвинула свой стул, давая ей пройти.
— Совсем тебя не видим.
— Да, давно.
— Ну хоть звони иногда.
Вера сняла со свободного стула Зоину кофту, положила на диван. Возле окна спорили, в каком году Миша ездил с братьями на Волгу.
— В восемьдесят седьмом, — сказала Вера.
Младший брат возразил, что в восемьдесят седьмом они ездили на озёра, и стал вспоминать, с кем тогда оставляли детей. Зоя внесла блюдо, один из братьев встал ей помочь.
Сначала Вера сидела прямо, не зная, куда деть руки. Потом съела немного картошки. Ей хотелось посмотреть на дверь, представить, как Миша войдёт с балкона и спросит, неужели они всё ещё об этом спорят. Пришлось опустить глаза.
Зоя, проходя мимо, положила ей ладонь на плечо и тут же убрала. На столе закончился хлеб.
— Слав, нарежь ещё, — сказала Зоя.
После обеда Вера понесла свою тарелку на кухню. У раковины уже стояла Валя.
— Давай сюда, — сказала она. — Ты иди, там про Мишку рассказывают.
Вера вернулась в комнату и села рядом с Мишиным младшим братом. Он рассказывал, как Миша учил его водить. Вера знала эту историю, но от Миши слышала её иначе.
На другой день Ася ждала возле булочной. Показала рукой, где она стоит, хотя Вера уже её увидела.
Они пошли к реке. Ася рассказывала, как у них на работе третий раз меняют расписание и как она собирается говорить с начальницей. Вера слушала, иногда спрашивала. Ей нравилось, что не нужно подбирать ответ про себя.
У спуска к воде Ася глянула на часы.
— Мне к пяти домой надо. Я часа полтора ещё могу.
— Мы успеем.
Они свернули на набережную. Вера застегнула верхнюю пуговицу пальто. Здесь было холоднее, чем между домами.
— А в следующее воскресенье погуляем? — спросила она.
— Я к отцу обещала приехать. Можно в среду после работы, если тебе не поздно.
— Я из бассейна в половине седьмого выхожу.
— Вот я туда и подъеду.
Ася на ходу продолжила рассказывать про начальницу. Вера не расслышала и взяла её под руку.
— Ты с этой стороны иди. Тут у меня ухо лучше.
Спасибо, что читаете наши истории
Если история тронула вас, расскажите нам об этом в комментариях — такие слова мы перечитываем не раз. Поделитесь ссылкой с теми, кто любит хорошие тексты. При желании вы можете поддержать авторов через кнопку «Поддержать». Наше искреннее спасибо всем, кто уже помогает нам продолжать эту работу. Поддержать ❤️.