— А ты что собираешься туда ставить? — спросила Женя.
Алла посмотрела на пылесос. Он стоял между входной дверью и вешалкой, и шланг опять свалился на пол. Чтобы снять пальто, приходилось сначала перешагнуть через него, потом отодвинуть сушилку, которую Алла вчера прислонила к стене.
— Своё, — сказала она.
— Нет, ну понятно. Я думала, у тебя, может, ремонт.
Ремонт был бы хорошим объяснением. Придут рабочие, потребуют всё вынести, тут уж никто не виноват. Алла даже приготовила фразу про трубы, пока набирала номер. Но в кладовке не было никаких труб.
— Нет у меня ремонта. Просто забери, Жень. Год уже.
— Какой год? Мы же в ноябре перевозили.
— Так ноябрь и есть.
В трубке стало тихо. Алла подняла шланг и повесила его на ручку пылесоса.
— Я в субботу приеду, посмотрим, — сказала Женя. — Чего ты раньше-то молчала?
Алла не ответила. Весной она спрашивала, когда Женя заберёт коробки. Летом спрашивала ещё раз. Но в конце каждого разговора непременно добавляла, что пока ничего, пусть стоят. И Женя благодарила её именно за эти последние слова.
Коробок было семь. В прошлом ноябре Женя привезла их на машине племянника, втиснулась боком в прихожую и сказала, что больше обратиться не к кому. Квартиру продали, вещи надо было вывозить сразу, а в съёмной ещё красили стены. Через две недели она всё заберёт. Максимум через три.
Две нижние коробки Алла поставила сама, пока Женя рассчитывалась с племянником за бензин. Они сели на кухне, и Женя долго объясняла, как удачно получилось с продажей. Дочери хватило на первый взнос. Сама она пока снимет жильё, а потом они что-нибудь придумают.
За год придумать не получилось. У дочери родился второй ребёнок, муж работал из дома, и о переезде к ним Женя теперь говорила с коротким смешком. Съёмная квартира была однокомнатная, с хозяйской мебелью. Алла там бывала. Между диваном и шкафом можно было пройти, только повернувшись боком, а на кухне Женя хранила крупу в кастрюлях, потому что шкафчики были заняты хозяйской посудой.
После того визита Алла всякий раз откладывала следующий разговор о коробках.
В пятницу она открыла кладовку. Наверху лежала её дорожная сумка, сплющенная между потолком и чужой коробкой с надписью «Одеяла». Чтобы достать сумку летом, Алла вставала на табурет и тянула её на себя, пока не сдвинула всю верхнюю коробку. Тогда пришлось позвать соседского мальчишку. Он прижал коробку к стене, а Алла вытаскивала сумку за лямку и смеялась, будто они нарочно устроили такое развлечение.
Теперь она достала из-за двери сложенную стремянку и разложила её в коридоре. Сверху было хорошо видно, что картон прогнулся под сумкой. Алла сняла сумку, потом коробку с одеялами. Поставила на пол. За ней открылась ещё одна, с книгами. Дальше она снимать не стала. Сумку оставила на стремянке.
Семь коробок. Почему-то по телефону ей самой показалось, что из-за семи коробок не стоило затевать неприятный разговор.
Женя приехала в субботу с двумя пакетами и ещё у порога сказала, что сегодня только разберёт самое необходимое. Племянник в командировке, а нанимать машину ради тряпок глупо.
— А книги? — спросила Алла.
— Ну и книги. Я всё помню.
Она сняла ботинки, отодвинула ногой пылесос и тут же извинилась.
Они отнесли коробку с одеялами в комнату. Женя села на пол и подцепила ногтем конец скотча.
— Ножницы дай. Только не маникюрные, я тебе тогда испортила.
Алла принесла большие ножницы. Про те, испорченные, она уже забыла.
В коробке оказались два одеяла и покрывало с бахромой. Женя провела ладонью по сгибу покрывала.
— Это отдам. У Тани дача, ей пригодится.
— Когда?
— Я позвоню.
Она развернула одеяло, посмотрела на выцветший угол и начала складывать обратно.
— А это пока оставим.
— Где оставим?
Женя подняла голову.
— Здесь. Я ж говорю, мне сначала надо решить.
Алла села на край дивана. В прихожей стояли пустые пакеты, которые Женя принесла для вещей.
— Ты решай. Только у себя.
Ножницы лежали между ними на ковре. Женя закрыла лезвия и подвинула их к Алле.
— Я не понимаю, что случилось.
— Ничего не случилось.
— Ну не просто же так.
Алла могла сейчас сказать про спину. Она действительно иногда болела, особенно после уборки. Или про внука, который летом зацепился за шланг и едва не упал. Но внук приезжал редко, спина болела и без коробок, а пылесос можно было засунуть за кресло. Женя наверняка сама предложила бы.
— Мне неудобно, — сказала Алла. — Мои вещи по углам стоят.
— Почему ты раньше не сказала?
— Говорила.
— Ты говорила, что не мешают.
Алла посмотрела на открытую коробку.
— И это говорила.
Женя встала с пола, опираясь ладонью на диван.
— Я же не чужой человек. Можно было нормально сказать.
— Вот я и говорю.
— Сейчас уже как-то не очень нормально.
Алла встала тоже. Хотелось уйти на кухню, поставить чайник, дать обеим передышку. Обычно Женя сама шла следом и начинала рассказывать про дочь или про сестру. Они бы поговорили, посмеялись, а потом у Жени нашлось бы срочное дело, и Алла снова сказала бы, что пока пусть постоят.
Она осталась у дивана.
— Я хочу, чтобы ты их забрала.
Женя сжала губы и оглядела комнату. Алла знала этот взгляд. Две комнаты на одного человека. В одной диван, в другой кровать. Можно спать где захочешь. Когда Женя осталась без квартиры, Алле было стыдно за то, что её собственная жизнь не переменилась.
— Слушай, — сказала Женя. — Когда Лёшка у нас ночевал, я же не считала, сколько он места занимает.
Алла не сразу поняла, какого Лёшку. Теперь сыну было сорок, а тогда он ходил в третий класс. Алла училась на вечерних курсах, муж работал посменно. Женя забирала мальчика из школы вместе со своей дочерью, кормила, укладывала, если Алла задерживалась. Даже не каждую неделю об этом договаривались. Алла звонила, и Женя говорила, что заберёт обоих.
— Я помню, — сказала она.
— Да ничего ты не помнишь. Я не к тому, что ты мне должна. Просто у тебя кладовка, а у меня сейчас вообще неизвестно что.
У Аллы загорелось лицо. За все годы они ни разу не вспоминали эту помощь в ссоре. Она хотела спросить, сколько ещё лет должны стоять коробки, чтобы они наконец рассчитались. Даже открыла рот. Женя отвела глаза, и Алла промолчала.
Покрывало свесилось с края коробки. Женя заправила бахрому внутрь.
— Ладно. Одну сегодня возьму.
— Все надо забрать, Жень.
— Да услышала я. Не сегодня же семь штук на автобусе тащить.
— Давай до следующей субботы.
Женя долго складывала одно одеяло в пакет. Второе не влезало, и она вынула первое, свернула туже. Алла держала пакет за ручки. От помощи Женя не отказалась. Покрывало она затолкала во второй пакет.
Пустую коробку они расплющили. Алла сложила её пополам и поставила у входной двери. Осталось шесть.
После ухода Жени она вернула ножницы в ящик. Часа через два позвонила дочери и почти сразу рассказала всё. Дочь выслушала и сказала, что давно пора.
— Я бы вообще в коридор выставила.
— Не надо, — сказала Алла.
— Мам, я же не собираюсь к тебе ехать и выставлять.
— Всё равно не надо так.
Они поговорили ещё немного. Потом Алла достала из шкафа чистое постельное бельё и начала перестилать кровать. На углу никак не натягивалась простыня. Она дёрнула сильнее, услышала треск нитки и села на матрас.
Женя зря сказала про Лёшку. Но Алла вдруг вспомнила, как однажды позвонила ей с курсов, когда занятия отменили. Могла забрать сына раньше. Женя спросила, скоро ли она придёт, а Алла сказала, что нет, не скоро. Пошла по магазинам, потом съела мороженое в сквере. Ей нужны были эти два часа. Женя ничего об этом не узнала.
Алла натянула простыню с другого угла. Разрыва на ткани не было, только лопнул один стежок на подгибе.
Во вторник Женя прислала короткое сообщение. Машина будет в субботу в одиннадцать. Алла написала, что будет дома, и стёрла уже набранное «Не обижайся».
В субботу она позавтракала раньше обычного. Сняла со стремянки дорожную сумку, которую так и не убрала, и отнесла в спальню. Потом переставила сушилку, чтобы в коридоре можно было развернуться с коробкой. Сами коробки трогать не стала.
Женя приехала без пакетов. Вошла, не разуваясь, и сразу спросила, все ли на месте.
— Все шесть.
— Я сказала водителю, что шесть. Он поможет снести.
Женя заказала грузовую машину и доплатила водителю за переноску коробок. Женя произнесла цену и добавила, что племянник опять не смог. Алла потянулась за кошельком, но остановилась. Женя смотрела в сторону кладовки и ничего не просила.
Водитель поднялся с небольшой складной тележкой. Алла посторонилась, пропуская его. Он проверил дно первой коробки, попросил скотч. Женя достала рулон из сумки.
— Я купила, — сказала она Алле.
Они укрепили дно. Потом водитель начал вывозить коробки, по две за раз. Лифт в доме был пассажирский, и тележку приходилось ставить вплотную к задней стенке. Пока он спускался, женщины стояли в прихожей.
— Тане не нужно покрывало, — сказала Женя.
— Почему?
— Уже купила. Я ей весной обещала и забыла.
Из кладовки водитель вынес последнюю коробку. За ней осталась Женина мясорубка, завёрнутая в полотенце. Её поставили отдельно ещё в прошлом ноябре, чтобы ручка не прорвала картон.
— Ой, эту-то куда, — сказала Женя. — Я про неё не вспомнила.
Алла сняла мясорубку с полки. Удерживая за чугунный корпус, попыталась повернуть ручку так, чтобы та не торчала. Не получилось.
— Откручивается, — сказала Женя. — Там винт сзади.
Алла нашла винт. Женя подставила ладонь, забрала ручку и завернула её в край полотенца.
— Пакет дашь?
Алла достала из ящика пакет. На секунду ей захотелось сказать, что мясорубку можно оставить. Она почти ничего не занимает, полка всё равно свободная. Но Женя уже расправила дно пакета, и Алла опустила туда тяжёлый свёрток.
Они вышли вместе. Женя отдала мясорубку водителю, тот убрал её в кабину. В кузове коробки были притянуты ремнём. Женя подёргала за него, будто проверяла, и стала искать телефон.
— Я из-за Тани с сестрой опять поругалась, — сказала она. — Таня ей сказала, что я вещи зажала. А я забыла просто.
Алла стояла рядом. Женя наконец нашла телефон во внутреннем кармане.
— Потом расскажу. Он ждёт.
— Позвони вечером.
Женя посмотрела на неё.
— Ты на меня обиделась?
— Да.
— Я тоже, если честно.
Водитель завёл мотор. Женя убрала телефон.
— Я после восьми могу.
— Я дома буду.
Алла поднялась к себе. В кладовке остался прямоугольник пыли там, где стояли коробки. Она принесла пылесос и впервые за год смогла зайти с ним внутрь. После уборки убрала туда сушилку и дорожную сумку. Пылесос встал у стены, шланг больше не нужно было сворачивать вдвое.
Освободившееся место в прихожей выглядело непривычно. Алла прошла на кухню, разогрела суп. Потом подремала.
Вечером позвонила Женя.
— Ну что, — сказала она, — теперь у меня тут не пройти.
Алла помолчала.
— Ты поела хоть?
— Поела. Слушай, я тебе про сестру расскажу. Только ты сразу не говори, что я сама виновата.
Алла села поудобнее.
— Рассказывай.
Ваше участие помогает выходить новым текстам
Спасибо, что провели с нами это время. Поделитесь, пожалуйста, своим взглядом на историю в комментариях и, если не сложно, перешлите её тем, кому она может понравиться. Поддержать авторов можно через кнопку «Поддержать». Мы от всего сердца благодарим тех, кто уже помогает нашему каналу жить и развиваться. Поддержать ❤️.