— В это не сыпь.
Николай держал ведро над расстеленным мешком. Тамара подставила другое, пустое.
— Чего их теперь разбирать? Высохнут, разберём.
— Ты посмотри сначала.
Она потёрла большим пальцем картофелину. Под землёй обнаружились две круглые дырочки. Тамара разрезала клубень, провела ножом вдоль узкого бурого хода и положила половинки на край мешка.
Николай опустил ведро.
— Опять.
Три года назад такую картошку она откладывала себе на ужин. На следующий год пришлось резать её и в суп, и на жаркое, выковыривать ножом тёмные каналы, пока от большого клубня оставалось несколько неровных кусков. Прошлой зимой среди запасов часто попадались загнившие. Теперь у Тамары уже набралось полведра с дырками, а они ещё не дошли до середины первой борозды.
Она села на перевёрнутый ящик. Земля была сухая, хорошо отставала от кожуры. Копать в такой земле было легко. Тамара посмотрела на два ведра и больше не стала отдыхать.
— Я ведь закапывала, — сказала она. — И морковку, и картошку. Ходила с палочками, как дура.
— Попадался же.
— Попадался. А этот откуда?
Из разрезанной половинки показалась жёлтая твёрдая личинка. Тамара подцепила её концом ножа.
Николай присел рядом. Он хотел взять следующую картофелину, но Тамара придержала его руку.
— Давай сразу отдельно. Я хочу видеть, сколько.
К вечеру куча картошки с дырками была ненамного меньше кучи целой. Николай дважды пересыпал картошку, проверяя, не попала ли туда просто порезанная лопатой. Тамара не спорила. Разрезы от лопаты они оба умели отличать.
Уже в доме он сказал, что надо купить что-нибудь посильнее.
— Только в пакетике, — ответила она. — С названием.
Весной сосед дал им порошок в свёрнутой газете. Названия он не знал, но уверял, что у родственника после него ни одной дырки. Тамара тогда посыпала несколько лунок и потом всё лето жалела, что не спросила толком, что это было. Теперь она даже не могла сказать, помогло ли. Лунки не отметила, а к осени всё перепуталось.
В садовом магазине на прилавке стояли опрыскиватели. Продавщица убрала один, чтобы Тамара могла положить разрезанный клубень.
— От этого есть что-нибудь? Только чтобы наверняка.
Женщина посмотрела на картофелину и спросила, давно ли они сажают на одном месте.
— Да сколько живём. Лет восемнадцать.
— Пырей есть?
— По краям. Я кошу.
Продавщица сняла с полки пакет, повернула к Тамаре оборотной стороной.
— Вот у этого внесение при посадке. Сейчас сыпать его по пустому огороду не надо.
— А весной побольше положить?
— Побольше нельзя. По инструкции. И смотрите, чтобы для личного хозяйства было разрешено, именно на картофеле от проволочника. Перед покупкой ещё проверим. Разные средства по-разному применяют.
Тамара надела очки. Мелкий текст приходилось отодвигать почти на вытянутую руку.
— Так он землю очистит?
— Всю? Нет, этого я вам не обещаю.
За дверью кто-то попытался протащить внутрь широкую садовую тачку. Продавщица попросила оставить её снаружи и вернулась к прилавку.
— Это личинки щелкуна. Они в земле несколько лет живут. Вы одну приманку вынете, а рядом другие останутся. С землёй тоже работать придётся.
— Больше двух соток, — сказала Тамара. — Куда я их дену?
Продавщица не сразу поняла, что речь уже о картошке.
Пакет Тамара не купила. Попросила записать название и срок внесения, чтобы зимой не вспоминать наугад. Потом ещё спросила про золу. Ей советовали сыпать от души.
— Кислотность сначала узнайте. На всякий случай всё подряд сыпать не стоит.
Домой Тамара вернулась с картофелиной в пакете. Николай ждал её у сарая.
— Нету?
— Есть. Только сейчас не надо.
— Весной и купим.
Она посмотрела за его плечо. За огородом шла полоса пырея, которую Николай всё лето подравнивал косилкой. Сверху было аккуратно. Под землёй белые корневища уже добрались до крайних картофельных кустов. При копке они вытягивались из комьев длиннее Тамариной руки.
— Коля, нам надо картошку переносить.
— На лук, что ли? Лук уместится. Ещё грядку прихватим.
— Не хватит. И на другой год опять сюда вернём. Надо всю землю делить.
Он стал счищать землю с лопаты щепкой.
— Раньше росла.
Тамара чуть не сказала, что раньше и они другие были. Но дело было не в этом. Ещё три года назад она могла бы справиться с лишней прополкой. Белые корневища всё равно лежали бы под скошенной полосой, а картошка каждую весну возвращалась бы на своё место.
— Росла, — согласилась она. — Я тоже хочу, чтобы росла.
На следующий день Николай договорился с мужиком с соседней улицы, у которого был мотоблок. Услышав это, Тамара вышла к огороду с вилами.
— Погоди ты со своей машиной. Сначала вот тут вынем.
Она подняла пласт у края. Между зубьями висела густая сетка корневищ.
Николай потянул за один конец. Корневище оборвалось, и он полез рукой в землю за оставшимся куском.
— Тут до зимы будешь выбирать.
— А порубит — каждый кусок потом лови.
Он выпрямился, оглядел длинную межу.
— Я одному краю неделю отдам.
— Не одному тебе.
Работали они понемногу. Вилами поднимали комья, разбирали их руками, вытряхивали корневища. Найденных личинок собирали и уничтожали. После двух полос Тамара обычно уходила готовить обед. Николай оставался, но она звала его есть, не дожидаясь, пока сам бросит.
Мотоблок прошёл позже по очищенной части. В свежей земле копались трясогузки. У края ещё оставалась неперебранная полоса, и через неделю Тамара снова нашла там под вилами жёлтую личинку.
Николай увидел её и выругался.
— Значит, всё зря.
Тамара стояла, опершись на черенок. Ей тоже хотелось так сказать. Тогда можно было убрать вилы, весной купить пакетик и опять посадить картошку во всех прежних бороздах.
— Там же разные сидят, — ответила она. — Этого нашли. Другого не нашли.
— И сколько так?
— Не знаю, Коля.
После обеда они дошли до конца полосы.
Зимой на кухне пришлось передвигать грядки на бумаге. Всей земли под овощами набиралось около трёх соток. Тамара делила её на четыре части. Для картошки оставалась одна, меньше прежней больше чем вдвое.
— Тут её на всю зиму не будет, — сказал Николай.
— Знаю.
— А что на остальных?
— Горох, фасоль. Лук перенесём. Тыкву пустим. Потом будем местами менять. Картошка на каждое место — раз в четыре года.
Она рассказала, что горох и фасоль проволочник повреждает меньше. Прочитала об этом в памятке службы защиты растений. Николай спросил, неужели проволочник уйдёт от гороха.
— Не уйдёт, — сказала Тамара. — Это не отрава. Просто картошку здесь несколько лет не будем сажать.
Он долго смотрел на маленький прямоугольник.
— А если осенью покупать придётся?
— Придётся.
— Своя земля, и картошку покупать.
Тамара потянулась убрать со стола блюдце с очистками. Она чистила к ужину последнюю мелкую картошку из ведра, принесённого из погреба. Хорошая лежала отдельно, на семена. В блюдце было больше срезанного, чем ей хотелось показывать.
Николай посмотрел на её руку, потом на очистки и взял карандаш.
— А луку тут не темно будет?
Она подвинула к нему лист.
Весной Тамара всё же едва не отступила.
Семенную картошку они вынесли на свет, как всегда. Николай перебрал клубни, удалил подгнивший. Хорошего материала хватило бы на прежний участок. У стенки сарая лежали ящики, и Тамара не могла пройти мимо, не проверив ростки.
На новом месте раньше росли лук и фасоль. Здесь тоже проверяли землю при перекопке, и одна личинка попалась даже там. Перенос не давал уверенности, что осенью не будет дырок.
В старой картофельной земле снова показались узкие листья пырея. Тамара выкапывала молодые побеги с корневищами. Междурядья будущих посадок предстояло рыхлить и пропалывать всё лето. Она уже понимала, что освобождённая от картошки земля не станет отдыхом для неё самой.
Николай вышел из сарая с ящиком.
— Эту куда?
— Ставь у яблони. Сажать пойдём.
Он не пошёл. Тамара обернулась.
— Тома, у нас лишней много. Может, ещё две борозды? Вон до межи. Что ей лежать-то?
Она посмотрела на предложенное место. Туда как раз хорошо ложились две длинные борозды. Они делали их столько лет, что ноги сами знали, где повернуть, не наступив на посадки. Надо было только принести ещё один ящик.
— Здесь посеем горох, — сказала она.
— Да я помню. С краю-то можно.
Тамара присела у будущей грядки и стала пальцами разрыхлять комок, из которого торчал зелёный лист. Потянула белый шнурок корневища, вытянула целиком и положила в ведро.
— Давай уж этот год так, как решили.
Николай поставил ящик. Постоял рядом.
— Семенную Мишке предложу. Он хотел сорт сменить.
— Предложи. Только сам с ним ещё перебери. Чтоб без дырок.
Николай ушёл за вторым ящиком, а Тамара осталась на грядке. Земля сверху подсохла, внутри ещё была прохладной. Она выбрала ещё два корневища и позвала мужа.
— Коля, мотыгу захвати.
Он поставил лишнюю картошку в сарае и принёс мотыгу.
— Под горох неглубоко?
— Сантиметров на пять. Тут земля ещё сырая.
Николай провёл первую бороздку поперёк прежних картофельных рядов.
Спасибо, что читаете наши истории
Если эта история откликнулась, пожалуйста, отметьте её лайком и напишите пару слов в комментариях — нам очень важно знать, что вы чувствуете. Если захочется поддержать нашу команду авторов, это можно сделать через кнопку «Поддержать». Отдельное спасибо всем, кто уже однажды нас поддержал — вы даёте нам силы писать дальше. Поддержать ❤️.