В третьей квартире была кухня без окна. Лена заметила это сразу, а Катя, приславшая объявление, написала, что от дома до неё всего семь минут пешком.
«Даже если скользко, дойду».
Лена увеличила фотографию. Над мойкой горели четыре лампочки. За стеклянной перегородкой виднелся край кровати.
«А где я там есть буду?»
Ответ пришёл, пока она ещё разглядывала перегородку.
«Там стойка. Ты посмотри лучше второй вариант. Он дороже, зато двор закрытый».
Лена написала спасибо и положила телефон на подоконник. На кухонном полу лежали два образца линолеума, серый и синий. Она привезла их из магазина, оставив в залог пятьсот рублей. Серый при дневном свете оказался почти белым. На синем была мелкая крапинка, и Лене нравилось, как он выглядел рядом с жёлтыми дверцами шкафов.
На старом линолеуме возле мойки разошёлся шов. Сначала Лена закрывала его полоской скотча, но тот отходил после каждого мытья. Теперь она старалась не наступать туда босой ногой.
Мастер мог прийти во вторник. Он уже измерил кухню, записал нужную ширину рулона и объяснил, сколько уйдёт на подрезку. Денег хватало. Лена откладывала с августа, а в октябре решила не менять зимние сапоги — молния работала, подошва была цела.
Она сфотографировала синий образец и послала Кате.
«Как тебе?»
Дочь позвонила.
— Мам, это что?
— Пол хочу такой.
— А серого нет?
— Есть. Мне синий нравится.
— Хотя дело не в цвете. Ты же переезжать собиралась.
— Я?
— Мы же говорили.
Говорили они в сентябре, когда Катя заехала с продуктами и полчаса искала место для машины. Лена тогда пожаловалась на лестницу у выхода из подземного перехода. Лифт там опять не работал, и сумку пришлось тащить по ступенькам. Катя сказала, что надо бы маме перебираться поближе, а Лена ответила, что неплохо бы. До дочери действительно было далеко. С пересадкой, если не повезёт, больше часа.
— Я сказала, хорошо бы рядом жить, — произнесла Лена.
— Ну вот. Я и смотрю. Сейчас ещё спокойно можно выбирать. А потом начнётся, и будем брать что придётся.
— Что начнётся?
— Мам, ну не делай вид, что не понимаешь. Не завтра. Через пять лет, через семь. Чем раньше привыкнешь, тем лучше.
Лена подвинула ногой синий образец, чтобы открыть дверцу под мойкой.
— Ты молодец, что ищешь, — сказала она. — Спасибо тебе.
— Так ты посмотри хоть. В субботу поедем?
— Приезжай в субботу. Я как раз хотела тебя позвать.
— Хорошо. И с полом не торопись. До переезда можно чем-нибудь закрыть.
После разговора Лена убрала образцы к стене. Готовить обед ей расхотелось, но картошка была уже почищена. Она поставила кастрюлю на плиту.
В квартире, которую Катя прислала первой, окно выходило на соседний дом. Зато был лифт от самого входа. Во второй — маленький балкон и поликлиника через дорогу. Лена ещё раз посмотрела все три объявления. Всё было выбрано с толком. Дочь проверила этажи, расстояние до остановки, ступеньки перед подъездом. Даже ванну искала низкую.
Ни про одно из этих мест Лена не могла сказать ничего дурного, кроме кухни без окна. Ей самой было бы спокойнее, если бы Катя жила рядом. В феврале, когда Лена подвернула ногу, дочь приехала после работы уже к десяти. Привезла эластичный бинт, творог, курицу, потом ещё сварила бульон. Утром у неё было совещание. Лена слышала, как она шёпотом договаривалась с мужем, чтобы тот отвёл сына в школу.
Об этом Лена помнила. И потому не стала писать, что пока никуда не собирается.
В пятницу позвонил мастер.
— На вторник всё в силе? Мне материал забирать.
— Я ещё цвет выбираю, — сказала Лена.
— Выбирайте. До понедельника скажите. Если передумали, тоже ничего, у меня работа есть.
Она могла сейчас отменить заказ, и никто бы не обиделся. Пятьсот рублей в магазине вернут, сапоги можно купить. Шов закрыть ковриком. Так даже разумнее.
Лена достала из-под мойки тряпку, вытерла пол и снова прижала скотч. Под ним осталась тёмная полоса воды.
В субботу Катя приехала к одиннадцати с ещё тёплым хлебом. Лена знала этот хлеб, с семечками, — дочь всегда привозила его, если успевала зайти в пекарню.
— Сейчас руки вымою, будем есть, — сказала Катя. — Я хозяину второй написала. Он после двух может.
— Я думала, мы здесь побудем.
— Побудем. До двух-то сколько времени.
Из ванной Катя вернулась на кухню и остановилась возле мойки.
— Мам, у тебя опять шов разошёлся?
— Я потому и меняю.
Катя посмотрела на образцы у стены.
— Сколько тебе насчитали?
Лена назвала сумму.
— Вместе с работой?
— Да. И холодильник они сами отодвинут.
— Ну, это ещё по-божески. Только зачем сейчас? При продаже всё равно никто этих денег не вернёт.
— Я не для продажи.
— Понимаю. Но ты же сама потом скажешь, зря потратилась.
Катя поставила хлеб на доску. Лена взяла нож, отрезала горбушку. Дочь ела её стоя, как в детстве, только теперь сразу стряхнула крошки с блузки над раковиной.
— Во второй кухня тебе понравится, — сказала она. — Я же помню, ты не любишь тёмные. Там нормальное окно. И двенадцать метров, больше этой.
— Здесь восемь.
— Ну вот. Приедешь ко мне на ужин, пешком дойдёшь. Захочешь — каждый день. И я могу заскочить. Сейчас к тебе как соберёшься, полдня надо.
Лена хотела ответить, что на ужин каждый день не станет ходить, но это прозвучало бы неблагодарно. Катя ведь приглашала её.
Лена разложила по тарелкам омлет и села напротив дочери. Дочь рассказывала про сына, который потерял сменную обувь, а потом нашёл её в школьном гардеробе внутри чужого мешка. Лена засмеялась. Катя показала, как он отводил глаза, объясняя, почему две недели ходил в кроссовках. Потом убрала тарелку и открыла на телефоне объявление.
— Вот, смотри. Видишь, двери широкие. И дом новый. Не будет бесконечных замен труб.
Лена посмотрела. Комната была пустая, на полу лежал ламинат. Хозяин снимал её из угла, и дальняя стена казалась совсем близкой.
— А моя кровать войдёт?
— Надо померить. Если нет, купим другую.
— Мне на этой удобно.
— Мам, мы же пока просто смотрим.
Катя отодвинула телефон.
— Я тебе не угожу. Сначала кухня тёмная, теперь кровать. Конечно, точь-в-точь как здесь не будет.
— Я не прошу точь-в-точь.
— А что тогда?
Лена не знала, как ответить, чтобы дочь не решила, будто зря старалась. В окно кухни был виден торец соседнего дома. Красоты особой не было. Под окнами утром гремела мусорная машина. В ванной давно пора было сменить смеситель. Она не могла предъявить Кате ничего такого, ради чего стоило бы отказаться от нового дома и семи минут пешком.
— Мне здесь хорошо, — сказала она наконец.
— Я знаю. Поэтому и надо заранее, пока ты ещё можешь привыкнуть к новому месту.
Это «пока» Лена слышала и раньше. Пока сама ходишь. Пока можешь разобраться с вещами. Пока хватает сил на ремонт. Она всякий раз соглашалась. Нельзя же спорить с тем, что силы не прибавляются.
Но выходило, что синий пол ей уже не нужен. И смеситель тоже. И вообще лучше ничего здесь не начинать.
— А я сколько так проживу? — спросила она.
— Как?
— До переезда. Не меняя ничего.
— Откуда я знаю. Может, весной найдём. Может, через год. Мы же не обязаны брать именно эти.
— А если через три?
Катя пожала плечами.
— Можно и через три. Я ж не гоню тебя.
— Знаю, что не гонишь.
Лена помолчала.
— Я вчера чуть мастеру не отказала.
— Ну и правильно. Сначала надо решить с квартирой.
— Кать, я с лета выбираю этот пол. Всё думала, что глупость, синий. Потом решила, пусть будет. Я его мыть буду.
Катя посмотрела на неё, потом на образец.
— Да я ничего против синего не имею.
— Я понимаю.
Дочь взяла со стола телефон, но объявление не открыла.
— Мне ведь тоже страшно, — сказала она. — Ты тогда с ногой позвонила, а я на другом конце города. Стою в пробке и думаю, упала ты там ещё раз или нет. У тебя телефон то на кухне, то в комнате.
— Я помню, как ты приехала.
— Дело не в этом. Я хочу, чтобы потом было проще. Нам обеим.
— Я тоже хочу.
— Так чего мы спорим?
Лена посмотрела на дочь. Та ждала ответа.
— Я во вторник пол меняю, — сказала она. — А смотреть сегодня не поеду.
Катя отвела глаза к окну.
— Ладно.
Лена едва не добавила, что поедет в следующую субботу. Это сразу бы всё поправило. Дочь перестала бы сидеть с таким лицом, а насчёт следующей субботы можно ещё что-нибудь придумать.
Она промолчала.
— Ты совсем не хочешь переезжать? — спросила Катя.
— Сейчас не хочу. Потом не знаю. Может, сама попрошусь.
— Только не когда уже прижмёт.
— Постараюсь раньше. Но обещать не буду.
Катя некоторое время смотрела в телефон, потом быстро набрала сообщение. Лена не спрашивала, кому.
— Я отменила, — сказала дочь. — Написала, что не приедем.
— Я тебе суп сварила. Поешь перед дорогой.
— Мам, я только что ела.
— Потом. Я не сейчас.
Катя посидела ещё немного, встала и начала убирать со стола.
Лена взяла образцы, прислонённые к стене. Серый сразу отложила, а синий положила возле мойки. Подойдя за тарелкой, Катя остановилась, чтобы не наступить на него.
— На нём светлые крошки видно будет, — сказала она.
— Будет.
— Ты же из-за этого тёмный не хотела.
— Передумала.
Дочь присела, потрогала образец с краю.
— А он не скользкий?
— Я в магазине проверяла. Там кусок на полу лежит.
Катя отнесла тарелки в раковину, вернулась и подняла образец.
— А возле окна смотрела?
— Смотрела. Утром.
Дочь положила его на пол у окна. Серый Лена принесла сама. Здесь разница была ещё заметнее.
— На этом крошек не видно, — сказала Катя, показав на серый.
— Наверное.
— Но синий лучше.
Лена посмотрела на неё.
— Ты не из-за меня говори.
— Да нет. Сама посмотри.
Катя отошла от окна, и на синий образец упал свет.
Спасибо, что читаете наши истории
Если вы увидели в этой истории что-то своё, напишите об этом в комментариях — мы ценим такую откровенность. Поделитесь текстом с теми, кому он может понравиться. При желании поддержать наш авторский труд можно через кнопку «Поддержать». Спасибо каждому, кто уже откликнулся и помогает нам. Поддержать ❤️.