— Моё только не выбрасывай. Я сама посмотрю.
Раиса стояла у открытого морозильника и держала телефон подальше от мокрой руки. На полу лежал пакет Аллиной малины. Когда она вынула его из верхней корзины, один угол разошёлся, и теперь сок медленно растекался по плитке.
— Что тут смотреть, Алла? Она течёт.
— На варенье пойдёт. Не трогай до меня.
— Тогда приезжай сейчас.
— Мне ещё в аптеку. Часа через два буду.
Раиса положила телефон на полку и принесла таз.
Электричество дали час назад. В кладовке снова загудело, но Раиса не закрывала крышку. Наверху всё было мягкое. От пакета с мясом, который она успела вытащить первым, пахло кислым. Она завернула его ещё в один пакет и отнесла на балкон, а потом позвонила сестре.
Без света их дом простоял с утра среды до субботы. В среду обещали починить к вечеру, в четверг оказалось, что повреждение серьёзнее. Раиса звонила в аварийную, слушала одинаковые ответы и не поднимала крышку без нужды. На улице стояла августовская жара.
В самом низу ещё лежали твёрдые, сцепившиеся пакеты смородины. Раиса не стала их доставать. Она убрала малину в таз и села на табурет у двери кладовки. Отсюда были видны и телефон, и входная дверь.
Морозильник они с мужем купили, когда он ездил на рыбалку. После его смерти рыбы почти не стало, зато у сестры пошла клубника, брат начал брать мясо у знакомого в деревне, а племянница Оля научилась делать заправку для супа и складывала её плоскими порциями. Сначала просили оставить до воскресенья. Потом до Нового года. Раиса сама говорила, чтобы не торопились. Держать большой морозильник ради трёх своих пакетов ей казалось нелепым.
По осени она перекладывала чужие запасы, чтобы крышка закрылась. Зимой искала то, что просили привезти к семейному обеду. Иногда её будили звонком и спрашивали, осталась ли ещё говядина в полосатом пакете. Раиса шла смотреть.
Больше всего она боялась перепутать. У Аллы пакеты были завязаны на узел, у Вити перехвачены резинками, у Оли всё подписано. Когда Раиса находила что-нибудь без подписи, она не готовила это, хотя ей всякий раз говорили, чтобы брала, если захочется.
В четверг Оля приехала после работы с сумкой, забрала заправку и два пакета ягод. У себя она освободила маленькую морозилку, увезя часть продуктов к свекрови. Раиса тогда предложила ей ещё смородины, но Оля показала набитую сумку.
Витя был в рейсе. По телефону он сказал, что вернётся в субботу и всё заберёт. Алла ответила, что у неё и так ящики не задвигаются.
— Ты же говорила, большой долго держит, — сказала она.
Раиса действительно так говорила. В среду, когда сестра спросила, не потечёт ли малина, она ответила, чтобы та раньше времени не волновалась.
Теперь Алла волновалась, а Раиса сидела возле таза и ждала её.
Первым приехал Витя. Он привёз пустую хозяйственную сумку и ещё в прихожей спросил, всё ли пропало.
— Внизу не знаю. Наверху — да.
Он не снял ботинки, только провёл подошвами по коврику, и пошёл в кладовку. Поднял верхнюю корзину, заглянул под неё.
— А мясо где?
— На балконе.
— Всё?
— Которое сверху было. Остальное ещё не трогала.
Витя вышел на балкон. Раиса слышала, как шуршат пакеты. Вернувшись, он долго мыл руки.
— Пять с лишним тысяч, — сказал он у раковины. — Там одна лопатка чего стоила.
Раиса открыла шкаф, достала чай, потом поставила обратно.
— Мои котлеты тоже поплыли.
— У тебя котлеты. А я его до ноября растянуть хотел.
Он сказал это без крика, и оттого Раисе было труднее ответить. Она знала, как он брал это мясо. Скидывались с товарищем на полтуши, ехали за город, потом вечером разделывали у него на кухне. Витя приносил к ней уже замороженные пакеты, аккуратные, без костей, способных порвать плёнку.
— Я тебе в четверг звонила.
— И куда бы я делся из-под Тулы?
— Не знаю.
— Вот и я не знаю.
Раиса села за кухонный стол. Брат остался у раковины и вытирал руки полотенцем, хотя они уже были сухие.
— Можно было соседей спросить, — сказал он.
— У всего дома света не было.
— Не в этом доме. У тебя знакомых полгорода.
Раиса подумала о Зине, у которой был маленький холодильник, и о бывшей напарнице, к которой надо было ехать с двумя пересадками. Ни одной она не звонила. В четверг ей всё ещё казалось, что сейчас починят и не придётся никого просить.
— Можно было, — сказала она.
Витя повесил полотенце.
— Ну вот.
Алла пришла с аптечным пакетом. Не снимая туфель, прошла к тазу, подняла пакет с малиной за целый край и подставила под неё ладонь. Раиса подала ей миску.
— Это что же теперь, всё в помойку?
— Сама посмотри. Ты просила не трогать.
Алла отнесла миску на кухню, поставила на стол. За ней вошёл Витя.
— И сколько у тебя тут всего? — спросил он сестру.
— Малина, клубника. Перец фаршированный. Два мешка, я осенью привозила.
— Не два мешка, — сказала Раиса. — Сумка была.
— Рая, ну какая разница?
Для Раисы разница была. Два мешка она не приняла бы. Или приняла бы, только разложила по-другому. Но сестра уже доставала телефон.
— Я одну малину по четыреста брала. Своей мало уродилось.
— Сколько было? — спросил Витя.
— Надо вспомнить.
Раиса смотрела, как сестра нажимает на экран. Алла переспросила, не осталось ли клубники с прошлого года. Раиса не помнила. У сестры все пакеты были одинаковые, а дат на них не было.
— Рая, ты бы хоть половину вернула, — сказал Витя. — Я же тебе не на еду принёс.
— Вить, погоди, — сказала Алла.
Раиса потёрла ладони о колени. Половину она могла бы отдать. Но тогда и сестре надо было отдать половину, а Оле — за то, что та не успела увезти. Она не знала, сколько это получится.
— Я денег вам не дам.
Витя посмотрел на неё.
— Значит, я один потерял?
— Почему один? — Алла повернулась к нему. — У меня тоже немало.
— Я не про тебя.
Он ждал ответа от Раисы.
— Мне откуда вам возмещать? У меня пенсия, как у Аллы.
— Не сразу же.
— Не дам, Витя.
— Я у тебя ничего не прошу, — сказала Алла. — Свои деньги посчитала. Мне их что, считать нельзя?
— Можно, — сказала Раиса. — Я тоже свои посчитаю. Только что от этого?
— А отвечать кто должен? — спросил Витя.
Она не ответила сразу. На столе стояла миска с малиной. Сестра подложила под неё аптечный пакет, чтобы не испачкать клеёнку.
— Никто вам сейчас мясо обратно не сделает, — сказала Раиса.
— Это понятно.
— У меня оно лежало. Я согласилась. Но я же свет не выключала.
Алла провела пальцем по боку миски и вытерла его бумажной салфеткой.
— Если бы я знала, что так будет, я бы и не оставляла.
— Если бы я знала, я бы не брала.
Все замолчали. Раисе стало стыдно за эту реплику. Сестра говорила о ягодах, которые выбирала на рынке, перебирала, сушила на полотенце. А она ответила так, словно отказывалась от них самих.
— Я не про то, что вы мне не нужны, — сказала она.
— Мы поняли, — ответил Витя.
Но по его лицу Раиса не могла понять, что именно он понял.
Позвонила Оля. Раиса вышла с телефоном в прихожую. Племянница хотела узнать, вернули ли свет, и спросить про оставшуюся смородину.
— Приезжай, — сказала Раиса. — Заберёшь, что осталось.
— Она ещё твёрдая?
— Внизу была твёрдая. Сама посмотришь.
Когда Раиса вернулась в кухню, Алла уже убрала телефон.
— Ты ведь сама говорила, вези, — сказала она. — Я в прошлом году хотела ещё ящик для заморозки купить. Помнишь?
Раиса помнила. Они стояли в магазине, Алла прикидывала, куда его поставить, чтобы не мешал открывать дверь. Раиса тогда сказала, чтобы она не тратилась, у неё места сколько угодно.
— Помню.
— А теперь мы навязались.
— Я этого не говорила.
— А выходит так.
Раиса хотела сказать, что ей не жалко было места. В среду тоже не было жалко. Ей хотелось только, чтобы в четверг кто-нибудь пришёл и постоял рядом с ней у этого морозильника. Не звонил узнать про своё, а сам поднял крышку и сказал, что делать.
— Я сама вас звала, — сказала она. — Только больше не буду. Заберите всё, что осталось.
Витя отодвинул стул.
— Ладно. Сейчас разберём.
Они вынули нижние пакеты. Витя держал крышку, Алла складывала своё в сумку. Большой кусок мяса в середине уже размягчился. Брат положил его отдельно и больше не пытался нажимать на него пальцем. Раиса достала собственный пакет котлет. Он прилип к соседнему, и пришлось разнимать их обеими руками.
Когда приехала Оля, на кухне уже стояли сумки, а в кладовке лежали два больших мусорных пакета. В один Раиса сложила испорченное мясо, в другой — ягоды и заготовки. Алла свою малину оставила в миске. Раиса обернулась на шорох и увидела, как сестра выливает её в пакет.
Оля присела к морозильнику. Из ещё твёрдых пакетов три оказались Олины, два — Аллины. Олины убрали в сумку с толстыми стенками, которую та привезла с собой, Аллины — в сестрину сумку.
— Давай я пол помою, — сказала племянница.
— Я вытерла уже.
Оля всё равно набрала воды. Витя застёгивал свою пустую сумку.
— Осенью тогда мясо к себе положу, — сказал он. — Небольшими кусками возьму.
— Да, — ответила Раиса.
Алла стояла в прихожей. Ей никто не предложил чаю. Раиса вспомнила об этом, когда сестра уже собралась уходить.
— Ты посидишь ещё?
— В другой раз.
Она взяла сумку с оставшимися ягодами и ушла. Раиса закрыла дверь, потом вернулась в кладовку. Нагнулась к пакету с мясом, попробовала поднять его за завязанный верх.
— Погоди, — сказал Витя.
Она решила, что он опять хочет что-то пересчитать, и выпрямилась.
Брат достал из-под раковины пустое ведро, поставил рядом с пакетом.
— В это надо. До баков донести, а то порвётся.
Он приподнял тяжёлый пакет за низ. Раиса подставила ведро, и они вместе опустили в него мясо.
Спасибо, что читаете наши истории
Если история тронула вас, расскажите нам об этом в комментариях — такие слова мы перечитываем не раз. Поделитесь ссылкой с теми, кто любит хорошие тексты. При желании вы можете поддержать авторов через кнопку «Поддержать». Наше искреннее спасибо всем, кто уже помогает нам продолжать эту работу. Поддержать ❤️.