— Я там немножко прихватила, чтобы дальше не пошло.
Лида уже надевала куртку. Платье она принесла без вешалки, в пакете, и Марина ещё не успела его вынуть.
— Где прихватила?
— На рукаве. Ты посмотришь. Мне ещё в аптеку надо, пока не закрылась.
Марина вытащила платье. Правый кружевной рукав был собран поперёк толстой тёмной ниткой. Под ней сетка разошлась, и между двумя цветками зияла дыра. Марина просунула внутрь ладонь. Через прореху были видны три пальца.
Лида перестала искать второй рукав куртки.
— За стул зацепилась. Я же не нарочно.
— А нитки зачем такие?
— Какие были. Чтоб не расползалось.
Марина положила платье на комод. В прихожей было тесно, подол свесился до пола. Она подняла его и только потом сказала, что теперь это надо чинить.
— Ну вот и отдашь кому-нибудь. У вас возле рынка шьют.
Сказано было так, словно Лида уже помогла найти выход.
— Я отдам. А платить кто будет?
Лида наконец попала рукой в рукав куртки.
— Марин, ну не начинай. Я бы из-за тряпки с тобой ссориться не стала.
До этой минуты Марина не собиралась ссориться. Она хотела достать платье, повесить его, спросить, как прошла свадьба. Теперь расспрашивать было поздно, хотя Лида стояла перед ней и никуда ещё не ушла.
— Я узнаю, что можно сделать, — сказала Марина.
— Вот и правильно. Там, может, всего два стежка.
Лида ушла. Марина отнесла платье в комнату и разложила на диване. Лидина починка была видна даже с другого конца комнаты.
Платье она купила полтора года назад. Примерила тогда четыре и в этом впервые не стала поворачиваться боком, втягивая живот. Тёмно-синяя ткань лежала свободно, кружевные рукава доходили до локтя. К нему не требовалось ни жакета, ни платка, которыми Марина обычно прикрывала руки.
Лида увидела его на вечере у бывших сослуживцев. Они вместе работали в расчётном отделе, потом Лида перешла в другую организацию, но созванивались они до сих пор. Иногда встречались после работы, летом дважды ездили купаться. Когда Марина сломала ногу, Лида привезла ей продукты и отругала за скользкие тапочки. Марина помнила, как та тащила на четвёртый этаж две сумки и ещё ухитрялась говорить по телефону с дочерью.
За неделю до свадьбы племянника Лида попросила платье.
— На один вечер. Моё застегнулось, только сидеть в нём нельзя. А новое покупать ради одного раза жалко.
Марина дала примерить. Пока Лида разглядывала себя в зеркале, Марина поправила ей на плече кружево.
— Только верни к выходным. У Тани потом юбилей.
— Да я тебе раньше привезу. Мне самой неудобно чужое держать.
Теперь до юбилея оставалось чуть больше двух недель. Марина поднесла рукав к свету. Вокруг тугих стежков сетка стянулась, мелкие петли вытянулись в длинные полосы. Она взялась за ножницы, но решила не трогать.
В четверг в мастерской за рынком перед ней стоял мужчина с брюками. Он хотел, чтобы их подшили сегодня, мастер объясняла, что сегодня не получится. Марина ждала и представляла, как скажет Лиде цену. Заранее выходило виновато.
Когда подошла её очередь, она расправила платье на прилавке.
Мастер вынула из кармана очки, посмотрела рукав с лица и с изнанки.
— Зашить можно. Только видно будет. Тут ещё стянули сильно, сетка поползла.
— А чтобы не видно?
— Такое кружево подобрать надо. У меня нет. Вы можете поискать в тканях, только точно такое вряд ли найдёте.
Марина спросила, нельзя ли поставить вставку.
— Она же у вас посередине рукава будет. Лучше оба заменить. Вот на такую сетку, например. Без цветов.
Мастер достала небольшой отрез тёмно-синей ткани и положила под уцелевший рукав. Сквозь новую сетку просвечивал белый прилавок. Марина потрогала её, растянула между пальцами.
— С работой сколько?
— Три шестьсот. Материал мой. К следующей пятнице сделаю, если завтра сдадите.
Дешевле было зашить прореху и всякий раз надевать поверх жакет. Марина попросила записать стоимость замены рукавов.
Позвонила она Лиде уже дома.
— Можно рукава поменять. Оба, потому что такого кружева нет. Три тысячи шестьсот с тканью.
Лида помолчала.
— Ничего себе. За эту дырочку?
— Я тебе могу показать, какая она.
— Я её видела, Марин. Но платье-то не новое. Ты сколько его носишь?
— Полтора года.
— Ну вот. А ты собралась за мой счёт себе обновку сделать.
Марина стояла у окна с листком из мастерской. На листке было написано «замена двух рукавов», ниже сумма и телефон. Она смотрела на эти слова, пока Лида говорила, что ей самой к концу месяца надо платить за зубы.
— Мне твоих денег на новое не надо, — сказала Марина. — Мне надо, чтобы это можно было надеть.
— Да надень ты что-нибудь другое. Неужели у тебя больше ничего нет?
В шкафу висело серое платье с коротким рукавом. К нему был жакет. Можно было пойти так. Марина и сама об этом думала, ещё до мастерской, но теперь почему-то особенно ясно представила, как будет застёгивать жакет в гостях у сестры. Станет жарко, захочется снять его, но тогда руки останутся открытыми.
— Есть. Но я дала тебе это целым.
— Всё, я поняла. Зря попросила. Вещи важнее дружбы быть не могут, но у тебя, видимо, могут.
Марина открыла рот и не сразу заговорила. Больше всего хотелось перечислить, чего она для Лиды не жалела. И тут же вспомнились продукты, которые та носила ей, пока нога была в гипсе. Если начать считать, платье придётся положить рядом с картошкой и творогом, потом Лида вспомнит что-нибудь ещё. Их восемнадцать лет знакомства к такому подсчёту не подходили.
— Лид, не надо про дружбу. Ты порвала, я прошу починить.
— Я же не специально!
— Я знаю. Но заплатить почему-то должна я.
— У меня сейчас нет лишних трёх тысяч.
— Трёх шестисот. Можно частями.
Лида сказала, что подумает, и отключилась.
Наутро Марина решила не относить платье. Она оставила его на диване и утром перед работой села рядом. Может быть, действительно зашить. Цветы крупные, издалека ниток не будет видно. Сколько ей ещё носить это платье? Через несколько лет и вовсе перестанет нравиться.
Она подняла уцелевший рукав, расправила на колене. На нём нечего было прятать или оправдывать. Марина убрала платье в чехол и позвонила в мастерскую. Спросила, до скольких сегодня можно принести. До семи она успевала после работы.
Лида пришла вечером, когда Марина уже собиралась выходить. В руках у неё была коробка пирожных.
— Давай чаю попьём. А то мы с тобой как чужие.
Марина держала чехол с платьем на согнутой руке.
— Я сейчас отдавать его иду. Если хочешь, пойдём вместе.
Лида посмотрела на чехол.
— Ты решила всё-таки.
— Да.
— Могла бы хоть у другой портнихи спросить.
— Можно спросить. Только сегодня. Я хочу к Таниному юбилею успеть.
Лида поставила коробку на комод, где Марина рассматривала порванный рукав.
— Я думала, ты остынешь.
Марина отодвинула коробку, чтобы она не мешала взять ключи.
— Я не сгоряча, Лид.
Лида села на обувную тумбу. Куртка на ней осталась расстёгнутой.
— Я когда зацепилась, сразу поняла, что беда. Там у стула что-то торчало. Надо было встать потихоньку, а я дёрнулась. Потом весь вечер сумку на локте держала. Никто, наверное, и не заметил.
Марина прислонилась к стене. Она впервые услышала, как всё произошло.
— Почему ты мне сразу не сказала?
— Знала, что расстроишься. Думала, дома зашью. У меня же чёрные нитки, вечером не разобрала. Под лампой ещё ничего было, а утром посмотрела…
— И мне в пакете привезла.
— Ну а как мне его везти?
Марина не ответила. Лида потянула вниз край куртки и расправила его на коленях.
— На свадьбу-то я сходила. Хорошо сходила. Хоть бы ты спросила, — сказала Лида.
— Я собиралась спросить. Ты сказала, что в аптеку торопишься.
Из кухни было слышно, как подтекает кран. Марина утром не довернула ручку, а сейчас не пошла поправлять.
— Мне стыдно было, — сказала Лида. — Ещё ты сразу про деньги.
— А мне про них говорить не стыдно, думаешь?
Лида подняла на неё глаза.
— Я вчера чуть не согласилась сама заплатить, лишь бы ты не считала меня жадной. Потом думаю, тебе платье, тебе свадьба, а я ещё должна перед тобой оправдываться.
— Ну ты тоже не всё в одну кучу.
— Так давай по отдельности. Что мы с тобой дружим — я помню. Что ты мне помогала — тоже. А рукав порвала ты. Вот за него и заплати.
Лида отвернулась. Марина уже жалела, что упомянула помощь. Можно было без этого. Но начинать смягчать сказанное она не стала.
— Всё сейчас не отдам, — сказала Лида.
— Давай половину сейчас. Остальное когда сможешь?
— Через две недели.
— В пятницу?
Лида отсчитала две недели по календарю в телефоне.
— В пятницу.
Из кошелька она вынула две тысячи. Сдачи у Марины не было. Лида сказала, пусть тогда останется тысяча шестьсот, и несколько раз повторила сумму, пока убирала кошелёк.
Пирожные Марина поставила в холодильник. Чай они не пили. До закрытия мастерской оставалось сорок минут, и Лида пошла с ней.
У прилавка она молчала, пока мастер снимала мерку с уцелевшего рукава. Потом потрогала кружево возле прорехи.
— Я тут хотела распороть, но боялась ещё хуже сделать.
— Правильно, что не стали, — сказала мастер. — Я сама уберу.
Переделанное платье Марина забрала в следующую пятницу. Рукава были аккуратные, мягкие, с узкой манжетой. В зеркале мастерской она долго смотрела на себя. Кружево нравилось ей больше.
На юбилей она платье надела. Сестра сказала, что Марине идёт синий цвет. Про рукава никто ничего не спросил.
Лида принесла остаток денег в обещанную пятницу. На этот раз позвонила заранее.
— Ты дома будешь? Я ненадолго.
Марина достала из шкафа платье, чтобы показать рукава. Лида посмотрела на новые рукава.
— Хорошо сделали.
— Хорошо.
— Только другие совсем.
— Другие.
Лида протянула деньги. Марина пересчитала их при ней и убрала в ящик.
— Ну всё? — спросила Лида.
Марина повесила платье обратно.
— За рукав — всё.
Спасибо, что читаете наши истории
Если история тронула вас, расскажите нам об этом в комментариях — такие слова мы перечитываем не раз. Поделитесь ссылкой с теми, кто любит хорошие тексты. При желании вы можете поддержать авторов через кнопку «Поддержать». Наше искреннее спасибо всем, кто уже помогает нам продолжать эту работу. Поддержать ❤️.