— Массовка в поликлинику, кто ещё не получил номер, подходим сюда.
Девушка с планшетом стояла у двери павильона и говорила так, будто в комнате уже было шумно, хотя люди сидели тихо. Людмила взяла полоску бумажного скотча, на которой толстым маркером было написано «сорок один», прилепила её к лацкану серого жакета и отошла к стене.
Жакет ей выдали в костюмерной. Свой был лучше, но здесь просили не спорить. На вешалках висели пальто, кофты, береты, всё с бирками и чужими плечами. Костюмерша примерила на Людмилу очки без стёкол, посмотрела в зеркало через её плечо и сказала негромко.
— Хорошо. Прямо районная очередь.
Людмила не поняла, похвалили её или вещь. Спросить было неловко. Она села рядом с мужчиной в клетчатой кепке. Он держал в руках пустую авоську, которую, видимо, тоже дали для кадра.
— Первый раз? — спросил он.
— Видно?
— Очень. Вы ещё номер не потеряли.
Людмила улыбнулась. Вызвалась она не из-за кино. Внучка сказала, что платят в тот же день, надо только прийти рано и слушать команды. Людмила сначала отказалась. Потом дома посмотрела на кран в ванной, который опять начал тонко свистеть, и сказала себе, что один день можно потерпеть. Кран не был бедой, но этот звук по ночам выводил сильнее всяких бед.
Павильон изображал коридор поликлиники. На стену приклеили объявления, поставили жёсткие стулья, у двери кабинета повесили табличку «Терапевт». Табличка была новая, но её края специально потёрли наждачной бумагой. На полу жёлтой лентой отметили, где кому стоять. Людмиле понравилась эта лента. Она честно показывала, что здесь всё ненастоящее.
Второй режиссёр, высокий парень в чёрной футболке, бегал между стульями.
— Родные, сейчас у нас очень простая история. Очередь. Все сидят, ворчат, кто-то лезет без очереди. По команде начинаете шуметь. Не текстом, а общей кашей. Руки, сумки, недовольство. Чем смешнее, тем лучше.
— Каша у них по расписанию, — тихо сказал мужчина в кепке.
Людмила опять улыбнулась, но уже осторожнее.
Сцену объясняли несколько раз. Молодая актриса должна была играть девушку, которая пришла снять разоблачение. Пожилые в очереди должны были мешать ей, просить автограф, путать телефон с талоном, кричать про бесплатные бахилы. Главная шутка была в том, что один дед тянулся к пакету с мандаринами, который героиня принесла врачу, а женщины начинали спорить, кому нужнее.
— Не бойтесь быть жадными, — сказал режиссёр, уже настоящий, в наушниках на шее. — Это же комедия. Вы у нас народный хор возмущения.
Он говорил быстро, не зло. Так разговаривают люди, которым надо успеть снять до обеда и которые уверены, что все вокруг понимают правила игры.
Людмиле дали в руки медицинскую карту с пустыми листами. Она раскрыла её, увидела белую бумагу без печатей и вдруг вспомнила, как много лет назад сидела в настоящем коридоре с матерью. Тогда никто не кричал смешно. Женщина у окна отодвинулась, чтобы мать могла поставить сумку. Мужчина с палкой молча придержал дверь. Все были раздражены, но никто не был глупее оттого, что болел.
— Камера готова. Тишина. Репетиция.
На репетиции всё пошло неловко. Актриса вошла легко, с яркой сумкой, подняла телефон, стала говорить в него тонким возмущённым голосом. По команде статисты зашумели. Кто-то слишком весело закричал «я тут с шести утра», мужчина в кепке потянулся к мандаринам и остановился на полпути. Две женщины у двери засмеялись раньше времени.
— Стоп. Нет, не верю. Вы не милые, вы злые. Вы хотите всё себе. Вот это надо. Бабушки, давайте хищнее.
Слово «хищнее» проскочило по коридору, как сквозняк. Людмила поправила бумажный номер на жакете.
— Простите, — сказала она.
Режиссёр сначала не услышал. Второй режиссёр обернулся быстрее.
— Что у нас?
— А почему хищнее?
Несколько человек посмотрели на Людмилу с тревогой. Мужчина в кепке опустил авоську.
Режиссёр снял наушники с шеи.
— Потому что сцена такая. У нас конфликт. Без конфликта будет очередь в пенсионный фонд, а не кино.
— Конфликт можно без этого.
— Без чего?
Людмила сама не любила, когда люди начинали спорить на работе у других. В магазине, в кассе, в автобусе. Всегда думала, что можно сказать короче и не задерживать остальных. Теперь все ждали, пока она найдёт слова.
— Без того, чтобы мы из-за мандаринов друг другу руки выкручивали.
Кто-то сзади тихо фыркнул. Не над ней, скорее от страха, что сейчас всех задержат.
Режиссёр посмотрел на часы.
— Вы понимаете, что вы в массовке? Здесь не биография каждого человека.
— Понимаю.
— Тогда давайте сделаем то, за чем вас позвали.
Второй режиссёр подошёл к Людмиле почти вплотную, но говорил мягко.
— Людмила, если вам некомфортно, мы можем вас отпустить. Расчёт только за фактически отработанное, вы же знаете.
Она не знала. В объявлении было написано проще. Смена, оплата, чай. До чая ещё не дошло.
Мужчина в кепке поднял глаза.
— А можно я не буду мандарины хватать? Я могу просто возмутиться. У меня возмущение хорошо получается.
Несколько человек засмеялись уже по-настоящему. Режиссёр не улыбнулся, но и не оборвал.
— Давайте без кружка художественной самодеятельности.
Людмила сняла очки без стёкол. Без них лицо стало её собственным.
— Вы нас позвали, чтобы мы были похожи на людей в очереди. Мы и говорим, что не похоже.
Актриса с телефоном опустила руку. В коридоре стало слышно, как за фанерной стеной кто-то двигает стойку. Снаружи крикнули, что свет готов.
Режиссёр провёл ладонью по волосам.
— Хорошо. Что вы предлагаете?
Вопрос прозвучал не как согласие, а как ловушка. Людмила это поняла.
— Пусть один человек пытается пройти без очереди. Остальные не дерутся. Они просто не пускают. Разговаривают. У всех талоны, у всех дела.
— Это скучно.
— В настоящей очереди тоже не цирк.
Мужчина в кепке добавил уже громче.
— Цирк дороже оплачивается.
На этот раз засмеялся даже осветитель у двери. Режиссёр покосился на него.
— Так. Работаем. Мандарины убираем. Оставляем проход без очереди. Но шум мне нужен, понятно? Не музей.
Второй режиссёр быстро переставил людей по жёлтой ленте. Людмиле показали место у двери кабинета. Ей надо было подняться, когда актриса попробует пройти, и сказать любую короткую фразу.
— Только без текста на страницу, — предупредил второй режиссёр. — Одну фразу.
— Найду.
Камера снова поехала по рельсам. Актриса вошла, начала свою речь, сделала вид, что не замечает очереди, и пошла к кабинету. Людмила поднялась. Жакет потянул в плечах. Очки она так и держала в руке.
— Девушка, у нас тут все живые, — сказала она.
Фраза вышла не громкой. За ней поднялся мужчина в кепке, потом женщина с сумкой, потом ещё кто-то. Они заговорили одновременно, но уже не хватали воздух руками, не изображали чужую дурость. Получилась обычная очередь, уставшая и крепкая.
— Стоп, — сказал режиссёр.
Людмила приготовилась, что сейчас её выведут.
Он подошёл к монитору, посмотрел повтор. Потом махнул рукой.
— Ещё дубль. Фразу оставляем. Только быстрее вставайте.
Второй режиссёр записал что-то в планшет. Актриса поправила яркую сумку и тихо сказала Людмиле.
— Хорошая фраза.
— Обычная.
После обеда их отпустили не сразу. Надо было доснять спины, проходы, пустой коридор. Людмила устала стоять на одном месте. Бумажный номер отклеивался от жакета, она прижимала его пальцем, пока не велели сдать костюм.
В расчётной ведомости рядом с её фамилией стояла сумма меньше, чем обещали. Второй режиссёр объяснил, что ей засчитали не всю смену, потому что утром её оформили позже общего вызова.
— Но на следующий раз я вас поставлю в список, — сказал он. — Если захотите.
Людмила посмотрела на него. Парень был не виноват в их правилах и всё равно был их голосом.
— В какую сцену?
Он понял не сразу.
— Пока не знаю. Там будет двор, соседи, участковый.
— Если опять смешные старухи, не зовите.
Он кивнул серьёзно, как кивают, когда хотят быстрее закончить разговор, но услышали.
На улице было светло и холодно после павильона. Людмила сняла с лацкана полоску скотча с номером. Клей оставил на пальцах серые катышки. Она скатала их большим пальцем, бросила в урну у проходной и пошла к остановке.
Телефон в сумке дрогнул. Внучка написала, спрашивала, как кино. Людмила остановилась под козырьком, чтобы не мешать людям выходить, и набрала ответ.
«Сняли. Я там стою прямо».
Ваше участие помогает выходить новым текстам
Спасибо за ваше внимание к этому тексту. Оставьте, пожалуйста, отзыв — даже несколько строк в комментариях помогают нам становиться лучше. Если хотите, поделитесь рассказом в соцсетях или с близкими. Поддержать авторов вы также можете через кнопку «Поддержать». Спасибо всем, кто уже поддерживает наш канал. Поддержать ❤️.