— Мам, ты картошку уже поставила?
Надежда положила на подоконник щётку, которой чистила раму, и посмотрела на телефон. Ира звонила так, будто разговор вчера оборвался на середине.
— Нет.
— А мясо? Я после обеда заеду, если надо что-нибудь докупить.
За окном двое мальчишек гоняли мяч по рыхлому снегу. Мяч то проваливался, то выкатывался к мусорным бакам. Надежда подумала, что за тридцать лет научилась заранее знать, где у неё будет стоять мясо, где остывать картошка и кому из гостей не класть лук. Ни разу она не сказала себе об этом вслух.
— Ничего не надо докупать, Ира. Я завтра не готовлю.
На том конце помолчали.
— В каком смысле не готовишь?
— В прямом. Хотите собраться, соберитесь. Я стол уступлю.
— Мам, ну мы же договорились. У Миши отпуск заканчивается, Даша из Москвы приехала. Это не каждый выходной.
— Вот и соберитесь не каждый выходной.
— А что случилось?
Надежда села на табурет. Она и сама ждала этого вопроса, только ответ не был похож на причину, которую можно положить перед человеком, как справку.
— Ничего. Я не хочу с утра стоять у плиты, потом носить тарелки, потом отмывать всё до ночи. Тридцать лет не хотела сказать. А сегодня говорю.
— Но ты же всегда сама любишь, чтобы все вместе.
— Люблю, когда вместе. Не люблю одна всё устраивать.
Ира вздохнула так громко, что Надежда отняла трубку от уха.
— Ладно. Я Мише напишу.
— Напиши.
В субботу после обеда Ира приехала с двумя сетками. В одной были яблоки, хлеб и пакет с майонезом, в другой лежала курица в заводском лотке. Она поставила всё на кухонный стол и сразу огляделась, будто искала, где мать спрятала уже приготовленную еду.
— Ты правда ничего не делала?
— Правда.
— Ну и как ты это видишь?
— Вы взрослые. Увидите.
Ира раскрыла телефон.
— Миша сказал, привезёт рыбу. Олег сделает салат. Только у него какой-то свой, с фасолью. Даша обещала пирог, если успеет с поезда. А ты хотя бы скажи, сколько картошки брать.
— Сколько съедите.
— Мама.
Надежда пожала плечами. Ей стало неловко от собственной твёрдости. Ира стояла в пуховике, с красным следом от ручки сетки на пальцах, и была вдруг похожа не на дочь сорока лет, а на девочку, которую отправили в магазин без списка.
— Восемь человек будет, — сказала Ира. — Ты же понимаешь, что это не два яйца сварить.
— Понимаю.
— А мы не понимаем, да?
— Пока нет.
Ира хлопнула дверцей холодильника сильнее, чем требовалось.
— Хорошо. Завтра к одиннадцати придём.
— Приходите.
Утром Надежда не встала затемно, как обычно. Не вынула из морозилки масло. Не поставила вариться свёклу. Она долго лежала, слушая, как в трубе у соседей шумит вода, потом выпила чай с одним бутербродом и дочитала старый журнал, который две недели перекладывала с кресла на тумбочку.
В половине одиннадцатого позвонили в дверь. Миша втащил коробку с рыбой, Олег нёс пакет с картошкой, Ира держала пластиковый контейнер с нарезанными овощами. Даша приехала с вокзала прямо в длинной куртке и с бумажным пакетом из пекарни.
— Пирог купила, — сказала она. — В поезде задержали отправление, я не успела.
— Ничего, — быстро ответила Ира. — Главное, что ты приехала.
Надежда заметила, как дочь сразу забрала у Даши куртку и стала искать свободный крючок. Потом повернулась к столу.
— Так. Кто за что?
— Я рыбу запеку, — сказал Миша. — Где у тебя противень?
— В нижнем шкафу.
Он присел, открыл одну дверцу, другую.
— Неужели у тебя их три? — спросил он.
Надежда видела, что противень стоит справа от его колена, но промолчала.
— Четыре. Один без ручки.
Олег уже листал рецепт.
— Фасоль тут нужна белая. Ира, ты купила?
— Ты мне говорил консервированную.
— Она красная.
— Так возьми красную.
— Тогда это будет другое.
— Пусть будет другое, — сказала Надежда.
Олег поднял на неё глаза и усмехнулся, но усмешка быстро исчезла.
На кухне стало тесно. Миша вытаскивал из коробки рыбу, Даша мыла картошку, Ира резала хлеб и всё время спрашивала, есть ли ещё чистая доска. Надежда сидела у окна и перебирала журнальные вырезки, которые давно собиралась выбросить. Она не читала ни строчки.
— Мам, соль где?
Она показала на полку.
— А крупная?
— Рядом.
— Ты бы могла просто сказать, — отозвалась Ира.
— Могла.
Даша вдруг засмеялась.
— Бабушка сегодня как квест.
Надежда хотела обидеться, но Даша уже закатала рукава и потянулась за дуршлагом.
— Я серьёзно. Мы думали, тут всё само по себе по шкафам раскладывается.
Ира бросила на неё взгляд, но ничего не сказала.
К часу в духовке шипела рыба. Олег пытался спасти салат, потому что фасоли оказалось слишком много, а огурцов мало. Миша поставил на огонь большую кастрюлю с картошкой и ушёл в комнату отвечать на рабочий звонок. Вода убежала через край, Даша выключила конфорку и обожгла пальцы о ручку крышки.
Надежда встала. Даша прижала пальцы к мочке уха, на глазах у неё выступили слёзы.
— Под холодную воду, — сказала Надежда. — Держи.
Она включила кран и подождала, пока внучка подставит ладонь. Потом вернулась к окну.
— Бабушка, а картошку дальше как?
— Долей воды и смотри, чтобы не убежала.
— Ты же могла бы сама сделать.
— Могла.
Даша кивнула и подвинула к плите табурет, чтобы не отходить.
Гости пришли позже назначенного. Тётя Лена принесла магазинные рулетики, двоюродный брат Рома явился с бутылкой и почему-то с тремя лимонами. Он спросил, где селёдка под шубой, и Ира так посмотрела на него, что Рома без слов отнёс лимоны на подоконник.
Стол накрыли не сразу. Оказалось, скатерть ещё лежит в шкафу, а вилка для рыбы одна. Миша поставил рядом обычные, Олег принёс из кухни бумажные салфетки. Ира села только тогда, когда всем уже налили чай и вино, а Даша стояла за её стулом с тарелками.
— Садись, — сказала Надежда.
— Я сейчас.
— Все сейчас. Садись.
Ира села. На столе было теснее, чем обычно. Рыба получилась суховатой, салат был непривычный, картошка разварилась. Но Рома взял добавку, тётя Лена попросила у Олега рецепт, а Даша разрезала пирог так неровно, что сначала смутилась, потом махнула рукой.
Надежда ела медленно и впервые за много лет не вставала по чужому движению к хлебнице, не ловила взглядом пустую тарелку, не думала, хватит ли горячего.
После чая Миша собрался отвезти тётю Лену. Олег пошёл искать в прихожей свой шарф. Ира поднялась со стула и остановилась у стола, на котором стояли тарелки с крошками, пустая форма из-под рыбы и кастрюля с водой от картошки.
— Мам, я завтра заеду, всё отмою.
— Завтра понедельник. Ты работаешь.
— Вечером.
— У меня тоже завтра есть дела.
Ира посмотрела на неё настороженно.
— Какие?
— Я иду в поликлинику, потом к Вере. И хочу домой вернуться в чистую кухню.
Олег, уже в пальто, остановился в дверях.
— Я посуду мою, — сказал он. — Мишка, ты сушишь.
— Я машину уже…
— Потом отвезёшь.
Миша посмотрел на сестру, на мать, снял куртку и молча закатал рукава. Даша вынесла из комнаты стаканы. Ира собрала со стола салфетки и поставила перед Надеждой стул.
— Сиди, — сказала она. — Правда сиди.
Надежда села. Из кухни слышалась вода, звякали тарелки, Олег ругался вполголоса, потому что не находил губку. Даша нашла её в ящике под раковиной и сказала, что в следующий раз сделает наклейки на шкафы.
— Не надо наклеек, — ответила Надежда. — Просто запомните.
Тётя Лена попрощалась, и Миша отвёз её домой. Когда он вернулся, остальные разошлись следом. Было почти девять. На кухне стояла сушилка, полная тарелок. Миша протирал стол, Ира вытряхивала скатерть на балконе. Потом она вернулась, сложила скатерть не слишком ровно и положила её не в шкаф, а на стул у двери.
— Заберу, постираю у себя, — сказала она. — В следующий раз принесу чистую.
Надежда посмотрела на сложенную ткань. На ней темнело маленькое пятно от соуса.
— В следующий раз приходите к девяти, — сказала она. — И начинайте без меня.
Ира кивнула, взяла скатерть и понесла её в прихожую.
Как можно поддержать авторов
Каждый лайк и каждый комментарий показывают нам, что наши истории живут не зря. Напишите, что запомнилось больше всего, и, если не трудно, перешлите рассказ тем, кому он может быть важен. Дополнительно поддержать авторов можно через кнопку «Поддержать». Мы очень благодарны всем, кто уже рядом с нами. Поддержать ❤️.