На экране мигало чужое имя.
Не человеческое, а телефонное, составленное из английских букв и цифр. Всё равно Валентина узнала его сразу. У соседа Димы такая манера была во всём. Назвать сеть не «квартира сорок два», а как-нибудь будто для чужого глаза. Телефон его жены назывался почти так же, только в конце стояла двойка.
Валентина сидела за кухонным столом в очках для близи и смотрела в приложение роутера, которое ей поставила дочь. Дочь тогда сказала, что теперь всё просто. Видно, кто подключён, можно даже блокировать. Валентина кивнула, но ни разу туда не заходила. Интернет работал и работал, чего к нему лезть.
Залезла потому, что утром завис разговор с поликлиникой. Медсестра на экране открывала рот, потом застывала с поднятой рукой, будто просила подождать. Валентина сначала решила, что виновата поликлиника. Потом увидела, что телевизор в комнате сам подгружает обновление, выключила его, а связь всё равно прыгала. Тогда она вспомнила про приложение.
Подключённых устройств оказалось семь. Её ноутбук, телефон, телевизор, старый планшет, которым пользовался внук, когда приезжал. И ещё три чужих названия.
Одно мигнуло, пропало, снова появилось.
Валентина положила телефон экраном вниз, налила себе чаю из заварника, но пить не стала. На подоконнике стояла тарелка с двумя подсохшими сырниками. Она пекла их утром для себя, а вышло как всегда больше. Раньше, когда у Димы шёл ремонт, она два раза относила им на площадку. У них тогда пыль стояла в коридоре, дверь всё время открывалась, рабочие таскали мешки, Димина жена с маленькой девочкой сидела на табурете возле лифта и ждала, пока можно будет пройти.
В тот день Дима и попросил пароль.
— Валя, выручите на пару дней. Наши мастера провод задели, провайдер только в пятницу. Мне отчёт отправить, Лене работа нужна, ребёнку мультик включить. Я потом сразу отключусь.
Он говорил быстро, стоял в старой футболке с белой полосой цементной пыли через плечо. Валентина тогда даже обрадовалась, что может помочь чем-то простым. Продиктовала пароль по бумажке от роутера, где он был записан её рукой. Дима повторил, посмеялся над длинным словом и сказал, что у неё защита как у банка.
Пятница прошла, потом сентябрь, потом снег лёг и сошёл. Ремонт давно кончился. У соседей на двери появилась новая тёмная ручка, коврик с жёсткой щёткой, из квартиры по вечерам тянуло жареным луком. Девочка ходила в сад с рюкзачком в виде клубники. Дима здоровался, иногда придерживал Валентине дверь в подъезд. Про пароль никто не вспоминал.
Телефон завибрировал. Дочь.
— Мам, ты врачу дозвонилась?
— Почти. Связь плохая была.
— Опять? Ты посмотри, кто у тебя на сети висит.
Валентина молчала слишком долго.
— Посмотрела, да?
— Там, кажется, соседи.
— Так поменяй пароль.
— Сразу?
— А что, надо заявление писать? Поменяла и всё.
Валентина хотела сказать, что так нехорошо. Человек вечером придёт, у него телевизор не включится, ребёнок заплачет. Но сама услышала, как странно это звучит. Ребёнок не грудной, телевизор не кислород.
— Он же просил на пару дней, — сказала дочь. — Сколько прошло?
— Не помню.
— Ты помнишь.
Валентина взяла сырник, разломила пополам, положила обратно.
— Я с ним поговорю.
— Только не начинай с извинений.
— Я и не собиралась.
Ей стало досадно на дочь за эту прямоту, хотя дочь ничего грубого не сказала.
После звонка она всё-таки открыла приложение ещё раз. Рядом с чужим названием шла тонкая синяя полоска. Устройство что-то качало. Валентина нажала на него пальцем, увидела кнопку «заблокировать» и закрыла экран.
Вечером она услышала, как за стеной хлопнула соседская дверь. Потом Дима вышел на площадку с мусорным пакетом. Валентина стояла у своей двери уже в пальто, хотя никуда не собиралась. Пальто помогало держаться собранно. В домашнем халате она бы точно сказала не то.
— Дима, можно вас на минуту?
Он остановился, поднял пакет повыше, чтобы не ставить на пол.
— Конечно, Валя. Что случилось?
Слово «случилось» сразу сделало её просьбу крупнее, чем она была. Валентина даже пожалела, что вышла.
— Вы до сих пор пользуетесь моим интернетом?
Дима моргнул.
— Интернетом?
— Wi-Fi. Я сегодня посмотрела. Там ваши телефоны, кажется, и телевизор.
Он улыбнулся виновато, но не испуганно.
— Ой. Слушайте, точно. Я думал, оно само уже перескочило. У нас же потом провели. Наверное, осталось.
Валентина кивнула. Мешок в его руке тихо шуршал. Из квартиры Димы девочка крикнула что-то про варежки, жена ответила из глубины, чтобы искала на комоде.
— Я пароль поменяю, — сказала Валентина.
— Да конечно. Конечно. Хотите, я сам сейчас отключу.
Он полез в карман за телефоном, пакет съехал к локтю.
— Не надо сейчас на лестнице. Я сама поменяю.
— Да вы что, я понимаю. Мы, наверное, вам всё тормозили?
— Иногда.
Дима смутился сильнее.
— Надо было сказать. Я бы сразу.
Эта фраза задела её неожиданно. Надо было сказать. Как будто вся работа снова ложилась на того, кто уже дал.
— Я вот и говорю, — ответила Валентина. — Поздно, но говорю.
Он перестал искать телефон и посмотрел на неё внимательнее.
— Валя, извините. Правда. Я без задней мысли.
— Я знаю.
Они стояли между двумя дверями, у лампочки, которая иногда гудела перед тем, как зажечься. Валентина видела на соседской ручке следы детских пальцев и свой коврик, выбитый только с одной стороны.
— Просто странно получается, — сказала она. — Сначала человек просит на два дня. А потом уже будто я должна помнить, что мне надо это забрать. И если не забрала, значит, можно.
Дима хотел ответить, но Валентина продолжила.
— Это не про деньги, — добавила Валентина. — У меня тариф обычный. Просто я сегодня подумала, что у меня много чего так. Дала кастрюлю, потом сама хожу просить. Взяли ключ поливать цветы, потом ключ у них три года лежит. Попросили посидеть с ребёнком до семи, пришли в девять и сказали «ну вы же дома». Мелочи. Только они почему-то все становятся моими обязанностями.
Она испугалась, что сказала лишнее. Дима был не виноват в кастрюле, ключах и чужих детях. Он стоял с мусором и слушал, потому что деваться было некуда.
— Я понял, — сказал он наконец. — Понял, Валя. Сейчас занесу пакет и сразу у себя всё проверю. И пароль ваш удалю. Честно, не подумал.
Валентина почти улыбнулась.
— Я тоже долго не думала.
Из-за его спины вышла Лена, в домашней кофте с закатанными рукавами.
— Что у вас?
— Мы Валин интернет всё это время ели, — сказал Дима без обычной своей шутливости. — Я забыл отключить.
Лена посмотрела на Валентину и сразу нахмурилась не на неё, а на мужа.
— Дим.
— Я уже понял.
— Валя, простите, — сказала Лена. — Вы нам тогда так помогли, а мы…
Валентина подняла руку.
— Не надо. Просто я сегодня поменяю пароль. Чтобы всё было понятно.
— Конечно.
Лена задержалась на пороге.
— И за сырники тогда спасибо. Я всё хотела тарелку вернуть, она у меня…
Валентина вдруг засмеялась. Коротко, не обидно.
— Тарелку тоже верните.
Лена засмеялась следом, но тихо, с признанием вины.
— Сейчас вымою.
— Не сейчас. Завтра.
В квартире Валентина сняла пальто и повесила его на крючок. В кухне остыл чай. Она села за стол, открыла приложение и выбрала смену пароля. Система потребовала новый, не короче восьми знаков. Валентина хотела набрать привычное имя внука и год его рождения, потом стёрла.
Она придумала длинную фразу, понятную только ей, без дат и имён. Записала её на чистом краю старой квитанции, потом перенесла в маленькую записную книжку, где у неё были телефоны сантехника, участкового врача и мастерской по ремонту обуви.
Через стену что-то пискнуло. Наверное, соседский телевизор потерял сеть.
Валентина замерла, ожидая стука. Стука не было. Потом у Димы за стеной послышались шаги, голос Лены, детское возмущённое «ну ма-а-ам», и всё стихло. Каждый занимался своим интернетом.
На следующий день Лена принесла тарелку. Чистую, с двумя сырниками под салфеткой.
— Это наши, — сказала она. — Не такие красивые, но съедобные.
Валентина взяла тарелку и поставила на стол.
— Спасибо.
Лена помялась у двери.
— Если что, вы говорите сразу. Мы правда не обидимся.
Валентина посмотрела на неё. Молодая женщина говорила искренне, но Валентина вдруг поняла, что обещание это не только соседское. Ей самой тоже надо будет не обижаться на свой голос, когда он появится вовремя.
— Хорошо, — сказала она. — А вы тоже сразу возвращайте.
Лена кивнула.
Когда дверь закрылась, Валентина достала из книжки новую запись и проверила, правильно ли подключился её ноутбук. Сигнал был ровный. Она допила утренний чай, вымыла чашку и положила квитанцию с черновым паролем в коробку с мелкими бумажками для растопки на даче.
Потом подумала и достала обратно. Не для пароля. На обратной стороне оставалось чистое место. Валентина написала крупно, чтобы не забыть к вечеру, «попросить ключ у Кати». Ключ от её собственной квартиры, который у дочери лежал после зимней простуды.
Рядом она добавила вторую строку.
«Сегодня».
Как можно поддержать авторов
Если текст вам понравился, дайте нам знать — отметьте публикацию и напишите пару тёплых строк в комментариях. Расскажите о рассказе тем, кому он может пригодиться или помочь. Поддержать авторов можно и через кнопку «Поддержать». От души благодарим всех, кто уже поддерживает нас таким образом. Поддержать ❤️.