«Уехал. Вот что огласка делает».
Под сообщением стояла фотография свободного съезда с тротуара. Ещё двадцать минут назад там стояла белая машина, загородив съезд передними колёсами, и Алла, возвращаясь с рынка, спускала тележку через бордюр. Пришлось сначала снять сумку, потом перетащить раму. Одно колесо выскочило из крепления. Мужчина из соседнего подъезда вставил его обратно и посоветовал не возить столько.
Алла поставила под сообщением поднятый палец.
Вечером Нина зашла к ней с квитанцией за ремонт доводчика. Они собирали деньги по этажам, и в Нинином списке против трёх квартир ещё было пусто.
— Видела, как с машиной получилось? — спросила Нина. — А я ему два раза записку подкладывала. Он её на асфальт бросал.
— Видела. Сама там сегодня корячилась.
— Вот. А теперь до человека дошло.
Нина пододвинула квитанцию. Алла проверила сумму, достала из ящика свои деньги и положила рядом. Они ещё поговорили о мастере, который обещал прийти в субботу. Пока Нина была здесь, телефон несколько раз подавал голос. В чате обсуждали, куда теперь переставили белую машину. Кто-то предложил и дальше выкладывать снимки. Почти все, кто ответил, были за. Только соседка со второго написала, что сперва можно попросить по-человечески. Ей ответили, что просили уже сто раз.
За следующие дни появились снимки окурков у скамейки, велосипедов перед пожарным шкафом и пакета у двери на шестом этаже. На фотографии пакета был виден нижний край мужского халата. Хозяин квартиры как раз открывал дверь.
«Кто у нас такой душистый?» — спросил сосед с десятого.
Алла увеличила снимок. Узнала коврик с жёсткой щетиной, который сама когда-то советовала купить Леониду. У него прежний всё время скользил по плитке.
«Шестьдесят седьмая», — написала она.
Нина ответила почти сразу.
«Леонид, уберите, пожалуйста. Здесь люди ходят».
Алла отложила телефон. Она жила этажом выше и часто спускалась пешком. Пакеты у этой двери ей попадались и раньше. От одного летом остался мокрый след, и Алла тогда сама вытерла площадку, чтобы не разносить по лестнице. Леонид на замечание сказал, что собирался вынести. Даже спасибо за тряпку не сказал.
Теперь под фотографией прибавлялись ответы.
«Он и машину к крыльцу ставит».
«Сегодня пакет, завтра диван».
Кто-то прислал ещё один снимок того же места. Пакет стоял чуть боком, ручки были связаны. На этот раз двери в кадре не было.
«Опять».
Алла хотела написать, что это вроде бы тот же пакет, но в этот момент ей позвонила сестра. После звонка она пошла чистить картошку и к переписке вернулась только перед сном.
Фотографий было уже три. На последней Леонид выходил из квартиры в халате и домашних шлёпанцах. В руке он держал пакет. Лицо получилось смазанным, рот открытым.
«Пошёл наш красавец».
Ниже кто-то прислал увеличенное лицо Леонида. Алла убавила яркость экрана. Без очков она не сразу разобрала подпись, а когда разобрала, под ней уже было семь смеющихся значков.
«Мистер Подъезд».
Она пролистала назад. Между первым и последним сообщением с фотографиями прошло одиннадцать минут.
Утром Алла встретила Леонида у почтовых ящиков. Он вынимал из своей ячейки рекламные листки и сразу бросал в урну. Один сложенный пополам лист застрял в щели. Леонид дёрнул сильнее, бумага порвалась.
— Вам лучше в чат написать, — сказала Алла. — Что вы убрали.
Он обернулся.
— Зачем?
— Чтобы не продолжали.
Леонид полез в карман куртки, достал телефон, но не включил.
— Я написал вчера. Не видели?
Она не видела. Среди картинок и ответов его сообщение потерялось.
— Там же три фотографии, — сказала она. — Как будто вы всё время выставляете.
— Выставляю. Только вчера один раз. Пакет завязал, пока ведро мыл, поставил снаружи. Да, не надо было. Теперь мне что, про ведро всем писать?
Он затолкал телефон обратно.
— И жена моя здесь при чём?
— А что с женой?
— Почитайте.
Леонид ушёл, не закрыв до конца ящик. Алла прижала дверцу и поднялась к себе.
В переписке, ниже увеличенного лица, кто-то спросил, куда смотрит хозяйка. Другой ответил, что хозяйка, наверное, такая же. Жена Леонида в чате не состояла. Алла знала её в лицо, они здоровались в лифте. Больше о ней Алла почти ничего не знала.
Нашлось и вчерашнее вечернее сообщение Леонида.
«Пакет вынес. Прошу больше меня не снимать».
Ему ответили, что в подъезде снимают не его, а нарушение. Потом пошли разговоры о халате.
Алла набрала, что пакет на всех снимках один и тот же. Перечитала и отправила.
С десятого этажа ответили, что важна не частота, а отношение. Нина поставила под этим сообщением палец, такой же, какой несколько дней назад поставила сама Алла.
До обеда чат молчал. Потом кто-то нашёл фотографию Леонидовой машины у крыльца, снятую ещё летом. Алла помнила тот день, потому что сама просила его отъехать. Машина мешала выгружать новые перила. Тогда он отъехал, но успел поругаться с рабочими.
Теперь снимок вернули в переписку.
«Для тех, кто считает, что человек один раз ошибся».
Алла нажала на поле ответа. Она набрала несколько слов и стёрла. Она ведь и сама не считала, что один раз. Вспомнила мокрый след летом, Леонидово недовольное лицо. Он мог не здороваться. Мог сказать «я тут живу» так, будто другие жили где-то в другом месте.
Нина позвонила ближе к вечеру.
— Видела? Он теперь из чата вышел. Очень удобно.
— Может, хватит уже про него?
— А что хватит? Мы же не про хорошую жизнь разговариваем. Ты сама на его мусор ругалась.
— Ругалась.
— Ну так я не поняла.
Алла отошла от плиты. На плите закипела вода, и она убавила огонь.
— Пакет он унёс. А мы всё про него.
— Потому что завтра опять поставит. Алла, ты же не первый год здесь живёшь.
В трубке загудел домофон. Нина сказала, что ей привезли продукты, и разговор закончился.
В субботу Алла спустилась проверить доводчик. Мастер уже ушёл. Дверь закрывалась ровно, без удара, только в самом конце коротко щёлкал замок. Нина стояла рядом с Павлом с десятого этажа. Алла узнала его по куртке, в которой он был на фотографии в чате. Тогда собирали людей на уборку двора, и Нина снимала всех с граблями.
— Проверили? — спросила Алла.
— Всё хорошо, — ответила Нина. — Мы сейчас к шестьдесят седьмой поднимемся. Раз он читать не хочет.
— Зачем?
— Поговорить, — сказал Павел.
Алла посмотрела на него, потом на Нину. Та уже вызвала лифт.
— Он хамить начнёт, — добавил Павел. — Я сниму, чтобы потом не переврал.
— Вы ещё не пришли, а уже снимать собрались.
— А чего мне ждать?
Лифт открылся. Нина вошла первой. Алла могла остаться у подъездной двери, пройти ещё раз во двор, проверить, как она закрывается снаружи. Вместо этого вошла вслед за соседями.
На шестом этаже Павел достал телефон. Нина позвонила в дверь Леонида.
Он открыл не сразу. Был в брюках и майке, на носу очки.
— Вам чего?
— Леонид, мы хотели нормально поговорить, — начала Нина.
Он увидел телефон.
— Уберите.
— Он пока не снимает.
— А я откуда знаю?
— Если спокойно разговаривать, то и снимать не понадобится, — сказал Павел.
Леонид взялся за край двери.
— Я с вами разговаривать не буду.
— То есть нагадить можете, а ответить людям не можете?
Павел поднял телефон выше. Леонид шагнул вперёд. Алла встала между ними, тесно прижавшись плечом к стене, потому что площадка была узкая.
— Павел, опустите.
— Вы-то чего?
— Нина, мы зачем к нему втроём пришли?
— Ты сама за нами пошла.
Алла не ответила. За её спиной Леонид тяжело дышал. Ей было неприятно стоять к нему так близко. Хотелось отойти к лифту, чтобы все перестали на неё смотреть.
— Вы в чате извинитесь, и закроем вопрос, — сказал Павел, обращаясь к Леониду через её плечо.
— За пакет? — спросил тот.
— За отношение к соседям.
— У вас сейчас проход свободен, — сказала Алла. — Что вы снимаете?
— Я пока ничего не снял.
— Тогда уберите телефон.
Павел повернулся к Нине. Та молчала.
— Как хотите, — сказал он и опустил руку. — Потом сами с ним разбирайтесь.
Нина нажала кнопку лифта. Алла осталась на площадке. Пока ждали кабину, никто не говорил. Было слышно, как этажом ниже возятся с замком.
Когда лифт ушёл, Леонид спросил её, кто сообщил номер квартиры.
— Я, — сказала она.
— Я так и думал. Вы же всем здесь помогаете.
Он произнёс это без усмешки, и ответить оказалось нечего.
— Простите, — сказала Алла.
— Вы им скажите.
— Скажу.
— И не надо писать, что мы поговорили и у меня всё хорошо.
— Не буду.
Он закрыл дверь.
Дома Алла сперва открыла личную переписку с Ниной. Набрала «Я не хотела тебя при всех» и стёрла. Потом вошла в общий чат.
«Номер квартиры написала я. Не надо было этого делать. Сегодня мы пришли к Леониду втроём, и Павел держал перед ним телефон. Пакета на площадке не было. Прошу убрать фотографии, на которых видно лицо Леонида, и сообщения про его жену. Я тоже поддерживала такие снимки. Теперь не буду».
Она отправила сообщение и положила телефон на стол. Через минуту взяла снова.
Павел написал, что ничего не снимал, а адвокатов Леониду никто не нанимал. Кто-то напомнил про её собственное летнее возмущение. Алла ответила, что возмущалась и сейчас не хочет ходить мимо чужого мусора.
«Так что тогда не устраивает?»
Она долго смотрела на вопрос. Потом написала только, что к чужой двери снимать больше не пойдёт.
Нина не отвечала до вечера. Перед сном сообщила всем, сколько стоил доводчик и какие квартиры ещё не сдали деньги. Снимок с увеличенным лицом Леонида исчез. Остальные фотографии остались.
В понедельник Алла встретила Нину у лифта. У той под мышкой были рекламные газеты, которые она собирала по подъезду для сдачи в макулатуру.
— Давай помогу, — сказала Алла.
— Не надо. Сама донесу.
Они спустились вместе. На первом этаже Нина вышла, не оглянувшись. Алла пошла за ней и открыла дверь подъезда, пока та перекладывала газеты поудобнее. Нина кивнула. Разговора не получилось.
Назад Алла поднималась пешком. На шестом этаже Леонид стоял возле своей двери с большим пакетом. Увидев её, подобрал его с пола.
— Я сейчас вынесу, — сказал он.
— Я ничего не говорю.
Он посмотрел на неё и пошёл к лифту. Алла поднялась ещё на один пролёт.
— Алла, — окликнул он снизу.
Она остановилась.
— У вас на седьмом скамейка перед щитком стоит. Ваша?
Скамейка была её. Алла выставила её месяц назад, когда привезли новую обувницу. Хотела отвезти на дачу и всё никак не договаривалась с сыном.
— Моя.
— Там дверцу не открыть.
Она посмотрела на скамейку. Потом вернулась вниз на несколько ступенек, чтобы видеть Леонида.
— Уберу сегодня.
Он кивнул и нажал кнопку лифта.
Алла дошла до своей площадки, отперла квартиру и внесла скамейку в прихожую. Теперь к обувнице надо было протискиваться боком.
Как можно поддержать авторов
Спасибо, что дочитали до конца. Поделитесь своими впечатлениями в комментариях и, если можете, расскажите о тексте друзьям — так больше людей его увидят. При желании вы всегда можете поддержать авторов через кнопку «Поддержать». Мы искренне благодарим всех, кто уже делает это. Поддержать ❤️.