— Эту ты как предлагаешь чистить?
Зоя держала морковь за ботву. Из одной толстой головки росли три оранжевых отростка, и в каждой развилке сидела земля.
Гриша переставил вилы дальше по рядку.
— По очереди.
Обычно она бы засмеялась. Теперь положила морковь рядом с другими. Прямых набралось семь штук. Остальные загибались, раздваивались, обрастали тонкими корнями. Две моркови так обвились друг вокруг друга, что Зоя не стала их разнимать.
— Написано было, что морковь ровная, для хранения. Я ещё дороже взяла.
— На картинке она у всех ровная.
— Ты подкапывай, подкапывай. Может, дальше картинка начнётся.
В начале сентября ботва стояла такая, что Зоя уже освободила под морковь два ящика. Убрала из погреба пустые банки, просушила доски. Теперь одного ящика, похоже, хватило бы. Большая часть урожая пойдёт под нож, а это означало ещё несколько вечеров на кухне.
Гриша поддел землю сбоку, отступив от ботвы, и потянул за черешки. Корнеплод вышел короткий, с загнутым в сторону концом.
— Опять.
Зоя забрала его у мужа и отнесла к крану. Вода смыла землю, открылась гладкая оранжевая кожа. Ни гнили, ни ходов. Морковь была здоровая, крепкая и совершенно неудобная.
За сеткой Тамара срезала листья со свёклы.
— Тамар, у тебя морковь какая?
— Всякая. А что?
Зоя подняла находку.
— Вот такая всякая?
Тамара разогнулась, подошла к сетке.
— Я твою ещё не убирала. Сейчас гляну.
Весной Зоя разделила с ней большой пакет семян. Полпакета хватало на грядку, а хранить остаток до следующего года ей не хотелось. Тогда Тамара посмеялась, что теперь они обе с гарантией.
Через несколько минут соседка вернулась с тремя морковками. Одна была помельче, зато все три росли без развилок.
— Может, мне хорошие достались, — сказала она.
— Ты ещё скажи, я их перебирала.
Зоя взяла протянутую через сетку морковь. Та же ботва, та же туповатая верхушка, только дальше корень сужался ровно, без всяких затей.
— А у тебя что здесь раньше было?
— Лук. Навоз туда давно не клала. Земля рыхлая, ты же знаешь.
Гриша, стоявший у грядки, воткнул вилы и пошёл к сараю.
— Ты куда? — спросила Зоя.
— Лопату возьму.
Она хотела сказать, что вилами удобнее. Но муж вернулся, встал на уже убранном краю и вынул лопатой пласт земли. Верх рассыпался, а ниже остался плотный ком, поперёк которого торчал обломок кирпича.
Зоя узнала его раньше, чем Гриша успел что-нибудь сказать. Такой кирпичный бой они когда-то сыпали на дорожку между смородиной и огурцами. Прошлой осенью смородину убрали, две узкие грядки соединили в одну широкую.
— Ты ведь здесь копал.
— Копал.
— А это откуда?
— Оттуда и есть.
Он попытался раздавить ком подошвой. Ком раскололся надвое.
Весной Зоя спешила посеять до дождя. Гриша прошёлся по новой грядке, она разровняла верх граблями. Выглядела земля хорошо, чёрная, мелкая. На дорожке, по которой они ходили больше десяти лет, внизу оставалось твёрдо.
— Ты мне сказал, что готово.
— Я верх разбил. Думал, хватит.
Тамара открыла свою калитку и обошла сетку. Зоя отодвинула таз, чтобы соседка могла присесть у выкопанного пласта.
— Вот и повернула, — сказал Гриша, примеряя загнутую морковку к краю кома.
— Не подгоняй, — отозвалась Зоя. — Ты её вообще с другого конца выкопал.
Он положил морковь обратно.
Тамара покрошила землю пальцами.
— У меня на старом участке такие же росли. Сверху будто пух, а лопату глубже не воткнёшь. Короткие ещё ничего выходили. Длинные хоть не сей.
— Значит, сорт всё-таки не тот, — сказал Гриша.
— А если другой, кирпич вынимать не надо?
— Надо, Зой. Я же вынул.
Он нагнулся и стал выбирать мелкие обломки из развалившегося пласта. Зоя посмотрела на его спину, на выгоревшую майку. Ей не нравилось, что он оправдывается перед Тамарой. Но и оставлять всё на весеннее «хватит» она не хотела.
— Я же сюда ещё навоз таскала, — сказала она.
Гриша выпрямился.
— А я тебе что говорил?
— Ты говорил, что тяжело везти.
Он открыл рот и закрыл. Именно так он и говорил.
В апреле сосед привёз навоз. Зоя попросила у него две тачки, выбрала без крупных соломенных кусков, но навоз был свежий. Ей казалось, новая грядка без хорошего удобрения не даст урожая. Под огурцы клали, и огурцы были отличные.
— Я свой под морковь только перепревший беру, — сказала Тамара. — А свежим один раз заправила, так чистить потом замучилась. Весь корень в отростках.
— Так и этот к весне перепреет, — сказал Гриша.
— Я весной положила, — напомнила Зоя.
Они помолчали. Из крана, который она не довернула, капало на каменную плиту.
— Ну, ботва-то получилась, — сказал наконец Гриша.
Зоя посмотрела на зелёную кучу. Потом пошла и закрыла кран.
Грядку решили убрать до конца. Тамара принесла свои вилы, и втроём дело пошло быстрее. Зоя отряхивала землю, срезала ботву, складывала целые корнеплоды отдельно от треснувших. Порезанные вилами тоже откладывала на кухню.
Гриша показал на короткий рядок поперёк грядки.
— А эти откуда? Ты их позже сеяла?
— Пересаживала. После прореживания.
Тамара подняла голову.
— Морковь?
— Жалко было. Такие хорошие стояли. Я их аккуратно вынимала.
Зоя помнила мокрые ниточки корней на ладони. Длинные кончики не входили в ямки, и она подгибала их. А когда морковь прижилась, обрадовалась — не пропала.
Гриша подкопал поперечный ряд. Первая морковка вышла с коротким толстым корнем и двумя отростками. Вторая согнулась почти под прямым углом.
— Вот и аккуратно, — сказал он.
Зоя сняла перчатку. Под ноготь набилась земля.
— Ты тоже аккуратно копал.
Тамара отвернулась и потянулась за вилами. Зоя сразу поняла, как прозвучали её слова при постороннем человеке.
— Да погоди ты, — сказала она. — Я не на тебя.
— А я и не ухожу. У меня ряд остался.
Тамара поддела землю.
Она положила в таз очередную морковь и распрямилась, придерживая поясницу.
— Свою пойду убирать. А то у вас уже почти всё, а у меня только три штуки.
Зоя проводила её до калитки. Хотела дать за помощь моркови и вовремя удержалась. Тамаре сейчас предстояло выкопать свою.
Когда вернулась, Гриша сидел на корточках у таза.
Она отделила треснувшую морковь от целой. Ей вдруг стало досадно, что все эти разговоры они ведут в сентябре, когда ничего уже нельзя ни проредить, ни выпрямить. Весной торопились, летом смотрели на ботву. Теперь ещё и друг друга попрекали при Тамаре.
Гриша встал, отряхнул колени.
— Завтра глубже пройду.
— По мокрой не лезь. Опять комья нарежешь.
— Так она сейчас не мокрая. И не камень уже, вчерашний дождь размочил.
Зоя взяла горсть земли с убранного края. Сжала. Комок держался, но под пальцем рассыпался.
— Сегодня можно, — сказала она.
— Я на сегодня закончил.
Они посмотрели на широкую грядку. Гриша оставил вилы возле дорожки.
Зоя подняла таз. До кухни нести было недалеко, но она поставила его на скамью, чтобы перехватить поудобнее. Кривую морковь придётся разрезать, промыть развилки, часть натереть и заморозить. Целую можно сохранить. Ящики не пропадут, просто один останется пустым.
— На этой в следующем году капусту посажу, — сказала она. — А морковь после лука. Там дорожки не было.
— Всё равно глянуть надо, что внизу.
— Глянем.
Гриша подошёл к бочке, ополоснул руки. Зоя взяла из таза морковку с тремя отростками, ту самую, первую. Помыла под краном, обломила тонкий кончик, попробовала. Сладкая. Она протянула остаток мужу.
Он откусил, пожевал.
— Хорошие семена.
Зоя подождала, пока он доест.
— В воскресенье у Любы ещё возьму. Если остались.
Она снова взялась за таз, но Гриша придержал его с другой стороны.
— Половину отсыпь. Всё равно два раза идти.
Зоя принесла с кухни вторую миску. Отложила морковь, вернулась на грядку и подняла вилы.
— Не всю, — сказала она. — До середины. Остальное завтра.
Гриша отошёл от бочки.
— А есть?
— Поедим сначала.
Она положила вилы поперёк грядки там, где собиралась остановиться.
Спасибо, что читаете наши истории
Если история тронула вас, расскажите нам об этом в комментариях — такие слова мы перечитываем не раз. Поделитесь ссылкой с теми, кто любит хорошие тексты. При желании вы можете поддержать авторов через кнопку «Поддержать». Наше искреннее спасибо всем, кто уже помогает нам продолжать эту работу. Поддержать ❤️.