— Ты их совсем не кормишь, что ли?
Вера держала за хвостик жёлтый кабачок длиной с мизинец. Другой конец у него сморщился и стал мягким. Она положила его на край грядки, рядом с двумя такими же.
— В воскресенье кормила, — сказала Люся.
— Мало дала. Кабачок поесть любит.
За сеткой остановилась Зина. В руках у неё была охапка укропа, который она только что выдернула с дорожки.
— Я тебе говорила, травяным полей. У меня после него сразу пошли.
Люся присела возле куста. Под листьями торчали жёлтые цветы, а ниже лежал ещё один маленький плод, уже отделившийся от стебля. Его она не стала доставать при соседках.
На крыльце стояла лейка с разведённым настоем. Люся приготовила его с утра и теперь жалела, что не вылила сразу. Пока настой стоял в лейке, каждая могла объяснить, чего в нём не хватает.
— Дай, я сама, — сказала Вера. — Ты небось всё водичкой разбавила.
— Там уже разведено.
— Ну вот.
Вера пошла к крыльцу. Люся поднялась и загородила ей дорожку.
— Погоди. Я твоим тоже поливала.
— Каким моим?
— Коровяком. Ты принесла.
— Так это когда было?
— В субботу. А в воскресенье Зининым.
Зина переложила укроп в другую руку.
— А мне ты про субботу не сказала.
Теперь они обе смотрели на Люсю. Она провела ладонью по юбке, стряхивая землю.
— Вы же обе говорили, надо кормить.
— Не друг за дружкой, — сказала Вера.
Люся отвернулась к грядке. Листья были крупные, тёмные, черешки упирались ей в колени. Со стороны дорожки кусты выглядели лучше, чем у соседок. Только те уже жарили свои кабачки, а Люся каждое утро собирала жёлтые огрызки.
Впервые за много лет она жила на даче с июня безвыездно. Прежде приезжала на два дня, стирала рабочую одежду, полола до темноты и возвращалась в город с пакетом того, чем её наделяли. Теперь у неё всё было посажено вовремя. И всё равно Вера принесла ей вчера два кабачка со словами «пока своих дождёшься».
— Может, золу? — предложила Зина. — В ней другое.
— Пока ничего не буду, — сказала Люся.
— Хозяйка ты.
Вера произнесла это ровно, но к крыльцу больше не пошла.
После их ухода Люся вытащила из-под листа четвёртый кабачок. На пальцах осталась мокрая мякоть. Ночью опять шёл дождь, и к подошвам прилипала земля. Она отнесла погибшие плоды в ведёрко, а лейку оставила возле сарая.
К вечеру дождь прекратился. Люся вышла с телефоном к скамейке у дома, где связь была лучше. Сначала ей попадались советы сыпать под куст то одно, то другое. Она уже собиралась закрыть всё, но на фотографии увидела точно такой же сморщенный плод с тёмным концом.
Потом Люся несколько раз возвращалась к своей грядке. Отгибала лист, смотрела на цветок, снова шла к скамейке. Оказалось, что маленький кабачок под цветком ещё ничего не обещает. Он есть и до опыления. Без пыльцы может чуть подрасти, а потом пожелтеть.
Один цветок стоял на длинной тонкой ножке. Под другим был зелёный утолщённый бочок. Люся раньше выбирала глазами только эти бочки. Остальные цветы считала бесполезными.
Сейчас оба цветка закрылись. Она попробовала раздвинуть края одного и сразу отпустила. Лепесток надорвался.
— Что ты там высматриваешь? — спросила Вера из-за сетки.
— Пчёл надо.
— Ишь. Выписать тебе пчёл?
— Не знаю пока.
Вера задержалась, ожидая продолжения. Люся убрала телефон в карман.
— Сказано, утром смотреть. Когда открываются.
— Ну смотри.
Обычно они в это время обсуждали, ехать ли завтра за хлебом. Теперь Вера ушла к своему дому, не спросив ничего. Люся постояла у сетки и вернулась на крыльцо.
Утром дождь шуршал по крыше. Под навесом было холодно даже в кофте. Люся дошла до грядки в резиновых сапогах и нашла два открытых цветка. Оба на тонких ножках. Зелёные утолщения были у ещё закрытых бутонов.
Из дома Веры донёсся стук. Соседка выбивала половик, ударяя им о перила.
— Ну что, прилетели? — крикнула она.
— Нет.
— Ясное дело. В такую погоду и сама бы не полетела.
Люся хотела ответить что-нибудь резкое, но Вера уже унесла половик.
Третий куст рос у низкого конца грядки. Под ним вода задержалась дольше, и земля блестела. Люся отгребла немного от края, чтобы выпустить лужицу в проход. Потом проверила остальные кусты. Под верхней корочкой земля была мокрая, сжималась в липкий комок. Поливать сегодня было незачем.
Она осмотрела листья с обеих сторон, осторожно раздвинула черешки у самого основания. Стебли были твёрдые, без мокрых тёмных участков. Листья не желтели и не висели, явной гнили она не увидела. Это ещё не говорило, что с растениями всё хорошо, но на голодные они тоже не походили.
Вера заглянула к ней после обеда.
— Слушай, я не поняла. Ты думаешь, это я тебе их сожгла?
Люся стояла у раковины и мыла руки.
— Я такого не говорила.
— А стоишь второй день будто я нарочно.
Вода в умывальнике закончилась. Люся дотёрла ладони мокрым полотенцем.
— Я сама два раза полила. Тебе не сказала. Зине не сказала. Думала, хуже не будет.
Вера села на ступеньку.
— Я тебе на ведро давала. Ты хоть в ведре развела?
— Как ты сказала, так и развела.
— Тогда с чего им сгореть.
— Может, и не сгорели. Но азота им, похоже, хватит. Листья вон какие. Прочитала, от лишнего тоже одни листья могут расти.
— У меня такие же, — сказала Вера.
— Я не знаю, сколько у них там чего в земле. Только ещё лить не хочу.
Вера помолчала, потом наклонилась и вытащила камешек из протектора тапочка.
— А что с пчёлами придумала?
— Можно самим. Пыльцу перенести. Но нужно, чтобы оба цветка были открыты. Сегодня не было.
— Значит, завтра.
— Если раскроются. И дождя не будет.
— Вечно у тебя какое-нибудь условие.
Люся засмеялась первой. Вера тоже улыбнулась, хотя, кажется, не собиралась.
На другое утро Люся проснулась от голоса за окном.
— Ты велела рано смотреть, а сама спишь!
— Я тебе не велела, — сказала она, нащупывая ногами тапочки.
— Всё равно вставай. У тебя открылись.
Когда Люся вышла, Вера ждала возле грядки. Она была в халате. Солнце ещё не высушило траву в проходе.
— Вот этот, с маленьким, — сказала Вера. — Я не трогала.
Люся вернулась за телефоном. Прежде чем что-то оторвать, они вдвоём сверили цветы с фотографией. Мужской стоял на тонкой ножке, внутри желтела пыльца. Под женским был крошечный зелёный кабачок.
Она сорвала свежий мужской цветок и отогнула лепестки. Коснулась тычинкой рыльца в середине женского цветка, осторожно провела по его лопастям.
— Попало? — спросила Вера.
— Вроде.
— Ещё раз.
— Погоди, сломаю.
Люся убрала руку. На рыльце осталась жёлтая пыльца.
Подошла Зина с пустым тазом. Она собиралась набрать клубники, пока ягоды не согрелись.
— Чего вы тут?
— Работаем за пчёл, — сказала Вера.
Зина поставила таз в проходе и нагнулась посмотреть.
— Люся, а настой-то мой не выливай. Я к капусте заберу.
— Забирай. Только лейку верни.
Вера хотела опылить второй женский цветок сама. Люся протянула ей сорванный мужской, но Вера махнула рукой.
— Покажи ещё раз. Потом буду.
Второй цветок был глубже в кусте. Люсе пришлось встать на колени. Зина убрала таз с дороги. Когда закончили, обе соседки пошли собирать клубнику. Люся осталась у грядки.
Ей хотелось отметить эти два плода, чтобы потом знать наверняка. Она нашла кусок шерстяной нитки и свободно обвязала черешок ближайшего листа. У второго положила на землю обломок красного кирпича.
Через два дня тот, что возле кирпича, пожелтел.
Люся долго смотрела на него. Потом срезала и показала Вере.
— Вот и поработали.
Вера повертела его в руке.
— А другой?
Другой оставался зелёным. Он стал заметно толще, и белёсые полоски на кожице растянулись.
— Этот растёт, — сказала Вера.
— Один.
— Вижу, что не десять.
Люся взяла у неё погибший плод. Непонятно было, мало попало пыльцы или подвело что-то ещё. Под третьим кустом земля всё ещё оставалась сырее, чем под первыми двумя. Там и листья росли теснее. Срезать их все ради воздуха Люся не стала, убрала только один нижний, надломленный и лежавший на земле.
На следующий день потеплело. В цветке загудел шмель, выбрался, перевалился на соседний. Люся позвала Веру, но та не успела увидеть.
— Улетит он от твоих криков, — сказала соседка.
— Я тихо.
— Конечно.
Теперь Люся не хваталась за лейку каждый вечер. Сначала проверяла землю под листьями. Когда она начала подсыхать, полила землю вокруг кустов не спеша, стараясь не намочить цветы и основания стеблей. В полдень листья обмякли от солнца, но вечером поднялись. Она ещё раз потрогала почву и не стала добавлять воды.
Кабачок возле нитки дошёл до размера ладони. Несколько новых тоже росли. Два снова пожелтели, и Люся убрала их без прежней злости. Она уже не ждала, что каждый цветок обязательно даст ей плод.
Первый кабачок она срезала через неделю после того утра. Положила на стол, вымыла нож и только тогда позвала соседок.
— На троих пока мало, — сказала Зина.
— Ещё картошка есть.
За обедом Вера сказала, что погода наконец наладилась. Зина напомнила про шмеля. Люся рассказала, как перестала поливать мокрую землю. Потом они заспорили, кто положил столько соли в огурцы, и до кабачков больше не дошло.
Наутро Люся вышла проверить новый бутон. Из-за сетки её негромко позвала Вера.
— Люсь, зайди ко мне. У меня с маленьким открылся. А на тонкой ножке ни одного.
На Люсином кусте мужской цветок раскрылся над самым проходом. Она заглянула внутрь, сорвала его и пошла к калитке, держа за длинную ножку, чтобы не стряхнуть пыльцу.
Вера отступила с дороги.
— Только ты сама не делай. Постой рядом.
Ваше участие помогает выходить новым текстам
Спасибо за ваше внимание к этому тексту. Оставьте, пожалуйста, отзыв — даже несколько строк в комментариях помогают нам становиться лучше. Если хотите, поделитесь рассказом в соцсетях или с близкими. Поддержать авторов вы также можете через кнопку «Поддержать». Спасибо всем, кто уже поддерживает наш канал. Поддержать ❤️.