— Ты пока купи, а я переведу.
Паша сказал это между делом, хотя про общий подарок они ещё толком не поговорили.
— Мама деньги просила. На поездку к тёте Соне.
— Ну, значит, деньги. Скажешь сколько.
Он позвонил из магазина. На том конце что-то грохнуло, Паша отозвался жене и снова заговорил с Ниной.
— Только без этих ваших огромных букетов. Мама же сама говорит, некуда ставить.
— Я ещё ничего не выбирала.
— Вот и хорошо. Всё, я на кассе.
Это было в воскресенье, за шесть дней до маминого восьмидесятилетия.
После звонка Нина открыла переписку с Олей. Нужно было написать про деньги, спросить, сколько они с мужем могут дать, потом позвонить Паше, назвать общую сумму. Мама хотела в июне съездить к сестре во Псков. Пенсию на дорогу она откладывала, но тогда пришлось бы отложить и замену плиты. Дети решили подарить деньги, ещё когда обсуждали юбилей зимой. До суммы, как всегда, не дошли.
Нина набрала «По маминому подарку» и стёрла.
Она не была занята. До стирки оставалось рассортировать бельё, суп на завтра был сварен. Можно было за десять минут всё выяснить, потом ещё раз за десять, когда Оля ответит, потом напомнить Паше в четверг. Нина знала, что он не жадничает. Он просто забудет перевести, пока ему не напишут.
Она закрыла переписку.
Первой позвонить могла Оля. Или Паша мог после кассы вспомнить, что деньги не надо покупать.
В понедельник Нина поздравила племянника с двадцатичетырёхлетием. Нашла утреннюю минуту, пока он ещё не уехал на работу. Потом привычно хотела написать мужу, чтобы тоже позвонил, и остановилась уже с телефоном в руке. Муж был на смене. Вечером она всё-таки ему напомнила.
— Я уже поздравил, — сказал он. — Он мне спасибо прислал.
Нина посмотрела на него почти с досадой.
— Ну и хорошо.
— А что?
— Ничего.
Во вторник позвонила мама.
— Ты Оле скажи, пусть они не тащат своего пса. В прошлый раз он мне всю прихожую обнюхал, а потом скулил под дверью.
— Мам, скажи ей сама.
— Да ты всё равно с ней будешь разговаривать.
— Я пока не собиралась.
Мама помолчала.
— Ну ладно. Позвоню.
Она всех пригласила сама ещё в апреле. В субботу к шести, без ресторана, без речей, своих десять человек. «Если кто скажет, что я должна отдыхать, пусть ко мне не приходит», — объявила она, когда Паша предложил заказать столик. Нина тогда договорилась, что принесёт два салата. Паша обещал жену привезти пораньше на помощь. Оля сказала, что посмотрит хороший торт, с ягодами, не с розами из крема. Нина помнила каждую реплику.
В среду она купила продукты для своих салатов. В четверг сняла пять тысяч и положила отдельно. Столько она могла подарить от себя.
Больше никто ей не звонил.
В пятницу после работы Нина зашла к матери. Та раскладывала на противне куски рыбы.
— Ты бы завтра сделала, — сказала Нина.
— Завтра разогрею. Мне ещё картошку чистить.
Нина вымыла руки и взялась за картошку. Мать спросила, во сколько Паше обошёлся ремонт машины. Они поговорили о машине, потом о соседке, которой сын привёз из деревни рассаду. Нина уже надела туфли.
— Оля торт заказала? — спросила мать из кухни.
— Я не знаю.
— Она же собиралась.
— Собиралась.
— Ты ей звякни. Мне не надо два торта.
Нина вернулась в кухню.
— А ты тоже заказала?
— Нет. Я про то, чтобы мне не печь, если она привезёт.
Нина могла позвонить тут же. Мать ждала, вытирая мокрые руки о фартук.
— Мам, я не буду ей звонить. Она помнит, что обещала.
— Господи, ну не звони. Я сама спрошу.
Всю дорогу домой Нина сочиняла сообщение Оле. Начать можно было без упрёка. «Ты с тортом определилась?» Всего четыре слова. Она столько раз писала эти короткие вопросы, что они давно не казались делом. Дело было потом. Найти номер кондитерской, если Оля попросит. Узнать, можно ли забрать после работы. Согласовать начинку, потому что Пашина жена не ест орехи. Забрать самой, потому что ей ближе.
Дома Нина убрала телефон в карман халата и стала резать овощи.
Утром в субботу она позвонила матери, поздравила, выслушала, что никакие это не восемьдесят, а ошибка в документах, и обе посмеялись. Мать сказала, что тётя Соня звонила первой, ещё в семь.
— Она забыла, что мы обе теперь можем спать, сколько хотим.
Нина хотела спросить, что с тортом, и не спросила.
Паша позвонил в половине третьего.
— Нин, я сколько тебе должен?
Она стояла у гладильной доски. Рукав праздничной блузки всё время собирался складкой у проймы.
— Ничего не должен.
— В смысле? За маму.
— Я ни за кого не вносила.
— А подарок?
— Я от себя деньги подарю. На поездку.
— Я думал, ты уже всё собрала, — ответил Паша после паузы.
— У тебя собирала?
— Ну не знаю, с Олей решили. Обычно ты пишешь.
Нина поставила утюг на подставку.
— В этот раз не написала.
— Так сколько класть-то?
— Сколько считаешь нужным.
— Да не начинай. Скажи сумму, чтобы одинаково.
— Пять тысяч я положила.
— Вот. Так бы и сказала сразу.
Он отключился. Нина постояла над блузкой. Через минуту позвонила Оля.
— Паша сказал, у нас подарка нет.
— Почему нет? Деньги же решили.
— А кому переводить?
— Маме.
— Прямо на карту? На восемьдесят лет?
— Можешь наличными.
Оля выдохнула в трубку.
— Я сейчас с работы вырвалась, мы ещё за ребёнком едем. Ты бы хоть предупредила.
— О чём?
— Что ничего не делаешь.
Нина выключила утюг. Ей хотелось ответить так, чтобы Оля сразу поняла. Вместо этого она спросила про торт.
— Мама вчера звонила. Я ей сказала, что Паша купит. Он же на машине. Ты разве с ним не говорила?
— Говорила. Только про торт он ничего не сказал, — ответила Нина.
— А я думала, ты ему передала.
— Ты его сама просила?
— Нин, какая разница, кто кого просил? До шести ещё время есть. Возьми где-нибудь рядом с мамой, я тебе деньги отдам.
За окном шумел автобус. Нина подождала, пока он отъедет.
— Позвони Паше. Пусть он купит, как ты хотела.
— Ну спасибо.
До матери они с мужем дошли к половине шестого. Нина несла цветы, муж — сумку с контейнерами. Из квартиры было слышно, как мама разговаривает по телефону.
— Нет, Оля, никакого безе. Режешь, а оно рассыпается. Обыкновенный купи.
Она открыла дверь и жестом велела проходить. На кухне стоял таз с очищенной картошкой. Противень с рыбой ещё не вынули из холодильника.
— Паша где? — спросила Нина, когда мать закончила разговор.
— Они к шести. Надя не знала, что надо раньше. У неё парикмахерская.
— Паша же говорил, привезёт её.
— Ну говорил.
Нина поставила цветы в воду. Муж пошёл раскладывать стол, а она потянулась за маминым фартуком, висевшим у двери.
— Ты зачем наряжалась? — спросила мать. — Сейчас рукава заляпаешь. Картошку поставь и иди садись.
Сесть было ещё некуда. Нина поставила кастрюлю на плиту, помогла мужу раздвинуть стол, перенесла салаты. В прихожей позвонили.
Паша вошёл с женой и сыновьями. У него были два одинаковых пакета из продуктового магазина. В одном были мандарины, в другом — виноград. Пока он обнимал мать, Надя спросила у Нины, куда положить торт.
— У вас торт?
— Паша сказал по дороге взять. А что?
Нина набрала Олю. Та ответила не сразу.
— Ты торт купила?
— Только вышла. У них очередища.
Нина посмотрела на коробку в руках Нади.
— Тут тоже привезли.
— Я же Паше написала, что сама возьму! Он прочитал вообще?
Оля приехала без мужа. Высадив её с дочкой у подъезда, он уехал искать банкомат. В суматохе никто не успел купить конверт для денег. Паша попросил у Нины её конверт, чтобы положить всё вместе.
— Я уже маме отдала.
— Отдельно, что ли?
— Отдельно.
Он поискал глазами мать. Та сливала картошку и разговаривала с Надей, которая объясняла, что только вчера узнала про помощь.
— Мам, мы тут тебе на Псков, — сказал он, когда мать освободилась.
Достал деньги, разгладил большим пальцем сгиб. Мать поцеловала его в щёку.
— Спасибо. Уж съезжу теперь.
Нина смотрела, как брат неловко держит купюры, пока мама вытирает руки. Она чуть не принесла свой конверт обратно. Мама положила бы деньги от троих вместе, Паша произнёс бы речь, всем стало бы легче. Но мать уже убрала подарок в комнату.
Когда сели, было почти семь. Рыба подсохла по краям, картошки получилось много. Олин муж поднялся, отдуваясь, и тоже поздравил маму отдельно. Дети попросили сок.
— Сегодня всё наперекосяк, — сказала Оля, передавая дочке стакан. — Мам, зато у тебя два торта.
— Хоть три. Вы бы ещё поссорились из-за них.
— Никто не ссорится, — сказал Паша. — Просто каждый думал, что другой купит.
— Каждый думал, что Нина скажет, — отозвалась Надя.
Нина не знала, заступилась она за неё или тоже упрекнула.
— Я же не отказывался, — сказал Паша. — Мне позвонить надо было.
— А тебе почему самому не позвонить? — спросила Нина.
— Кому?
— Оле. Маме.
— Да я маме звоню.
Он обернулся к матери, ожидая подтверждения.
— Звонишь, — сказала та.
Оля подалась вперёд.
— Нин, ну ты ведь специально. Знала, что я с этим тортом, что Паша ничего не понял. Мы же не чужие. Можно было сказать, что ты больше не хочешь.
— Можно было.
— Вот именно.
Муж под столом коснулся Нининого колена. Ей не хотелось, чтобы он сейчас за неё вступался.
— Я думала, вы сами, — сказала она.
За столом замолчали. Даже Паша, который только что говорил почти то же самое, теперь смотрел на неё с обидой.
Мать попросила передать ей блюдо с рыбой. Нина поднялась помочь.
— Дотянусь, — сказала мать и взяла блюдо у Паши. — Только вы в другой раз заранее между собой выясняйте. У меня с утра телефон не замолкает. То какой крем, то сколько денег, то кто за кем едет.
— Прости, мам, — сказала Нина.
Мать кивнула и положила себе кусок рыбы.
Потом Надя рассказала про новую начальницу. Олин муж спросил, сколько лет тёте Соне, и удивился, что она младше мамы всего на год. Разговор понемногу пошёл. Нина ела, не чувствуя, голодна ли.
На прошлом мамином дне рождения Паша сказал, как хорошо собрались, без всяких хлопот. Нина тогда обрадовалась. А ведь она трижды ему звонила, пока он наконец спросил у жены, к какому часу они смогут приехать. Нина только сейчас вспомнила, что звонить приходилось из рабочего коридора, всякий раз отрываясь от своих дел.
— Паш, ты чего маме цветы не отдал? — спросила Надя.
Он хлопнул себя по лбу и вышел в прихожую. Все засмеялись, мать громче всех. Букет так и лежал на полке под зеркалом.
После чая Нина вышла на кухню. Мать стояла у мойки и поддевала ножом этикетку на пустой бутылке из-под сока.
— Оставь, я дома дочищу, — сказала Нина. Мать всегда собирала ей бутылки для дачных настоев.
— А ты всё-таки нарочно? — спросила мать.
— Нарочно.
— На мне попробовала.
Нина взяла бутылку, но мать не выпустила её из рук.
— Я не хотела, чтобы тебе было плохо.
— Знаю. Но получилось-то на моём дне рождения.
Нина отпустила бутылку.
— Я всё ждала, что кто-нибудь начнёт. Хоть раз.
Мать провела пальцем по оставшемуся клею.
— А я тебе ещё про собаку велела передать, — сказала она.
Из комнаты позвали именинницу фотографироваться. Мать оставила бутылку у мойки и поправила волосы.
— Пойдём. А то опять меня одну ждать будут.
Перед уходом Оля попросила Нину напомнить, когда у Пашиной жены день рождения. Тут же осеклась.
— Ладно. Я у неё спрошу.
Она сказала это сухо. Нина ответила «ладно» и стала обуваться. Обнять сестру, как обычно перед уходом, ни одна не потянулась.
Паша в прихожей говорил с матерью про поездку. Он предлагал купить билеты, но не знал, на какие числа договаривались с тётей Соней.
— Нин, у тебя её номер есть?
Нина уже открыла сумку.
— У меня есть, — сказала мать. — Я тебе дам.
Нина убрала руку и поправила задник туфли. Паша записывал номер, переспрашивая последние цифры. Муж придержал ей дверь, и она вышла на лестницу, пока они ещё разговаривали.
Спасибо, что читаете наши истории
Ваши лайки, комментарии и репосты — это знак, что истории нужны. Напишите, как вы увидели героев, согласны ли с их выбором, поделитесь ссылкой с друзьями. Если хотите поддержать авторов чуть больше, воспользуйтесь кнопкой «Поддержать». Мы очень ценим всех, кто уже сделал это. Поддержать ❤️.