— А газеты тебе сегодня нужны?
Вера потянулась за ними раньше, чем успела ответить. Лена уже поставила ноутбук на кухонный стол и прикидывала, где поместится второй экран.
— Уберу сейчас.
— Не все. Вот эти, с краю. И хлебницу бы куда-нибудь.
Хлебница встала на холодильник. Вера видела её снизу и решила, что потом найдёт другое место.
Дочь приехала в воскресенье, на три недели. В её квартире меняли проводку, рабочие начинали с утра, а спать приходилось бы среди сдвинутой мебели. Вера сама сказала, чтобы приезжала. Хоть поживут вместе, а то обычно Лена забегала по выходным, и мать ещё не успевала спросить о чём-нибудь важном, как дочь уже искала телефон и вспоминала, что ей надо в магазин.
На диване в большой комнате Вера заранее постелила. У окна поставила маленький складной стол, за которым летом перебирала ягоды. Но Лена попробовала сесть и сразу встала.
— Ноги не помещаются. Мам, можно я на кухне устроюсь? Здесь и стул нормальный.
— Да конечно.
Утром Вера приготовила завтрак на двоих. Лена вынесла из комнаты экран, привезённый в отдельной сумке, подключила его и попросила пока ничего ей не предлагать. В девять начинался первый разговор.
Вера убрала с Лениной половины стола тарелку с сырниками. Села со своей чашкой рядом, но дочь посмотрела поверх экрана.
— Ты в камеру попадёшь.
— А, ну да.
Вера перешла на табуретку у плиты. Там было теснее, зато можно было смотреть на дочь сбоку. Лена надела наушники, выпрямилась и сказала кому-то совсем другим голосом, ровным и быстрым, что получила все замечания.
Вера взяла чашку и вышла.
В первые дни ей даже нравилось подгадывать. Позавтракать до девяти, сходить за хлебом, пока Лена разговаривает, поставить обед к двум. Дочь работала с макетами каталогов, и Вере было приятно знать, что за стеной делают настоящее дело. Иногда Лена показывала ей на экране разворот, спрашивала, какой цвет лучше. Вера выбирала, Лена объясняла, почему другой. Обе смеялись.
В среду, когда пришла Галя, они устроились в большой комнате. Играли в нарды. Галя привезла доску из отпуска много лет назад, но держали её у Веры, потому что встречались обычно здесь.
На третьей партии Лена появилась в дверях.
— Вы надолго ещё?
Галя подняла руку с костями.
— Мешаем?
— Да нет, играйте. Просто всё слышно. У нас там люди обсуждают, а я как будто в поезде еду.
Она улыбнулась, и Галя тоже улыбнулась. До конца партии они стали бросать кости в ладонь и выкладывать на доску. Вера проиграла, хотя обычно замечала Галины ошибки.
Провожая приятельницу, она шепнула, что на следующей неделе лучше выйти погулять.
— Поглядим по погоде, — сказала Галя.
В четверг Лена попросила не включать стиральную машину до обеда. Машина стояла на кухне, и на отжиме её было слышно даже в наушниках. Вера согласилась. После обеда у Лены оказался ещё один разговор, а потом она наконец села заканчивать макет и сказала, что от шума совсем не может собраться.
Вера запустила стирку вечером. Когда пришло время развешивать, Лена позвала её посмотреть кино.
— Иди, сейчас, — ответила Вера.
Она развесила бельё в ванной и пришла в большую комнату. Дочь уже спала, согнув руку под щекой. Вера убавила звук и накрыла её пледом.
В пятницу Лена принесла из магазина рыбу и персики.
— Давай сегодня ничего не готовь. Я сама.
Она освободила половину стола, быстро порезала овощи, запекла рыбу. За ужином рассказывала, как ремонтники нашли под обоями замурованную розетку. Вера слушала, подкладывала себе салат и думала, что вот ради таких вечеров всё и затевалось.
Но после ужина дочь снова открыла ноутбук.
— Часик ещё посижу, ладно?
Вера унесла посуду в раковину. Кран зашумел.
— Мам, я тут запись слушаю.
Вера закрыла воду.
К следующему понедельнику на холодильнике лежала не только хлебница. Туда переселились Верины газеты и радио, которое она слушала по утрам. Радио теперь не включали. Хлеб Вера доставала, вставая на носки. Однажды потянулась за ним, и Лена, не отводя глаз от экрана, сказала, что возьмёт сама, только чуть позже.
— Мне сейчас надо, — ответила Вера.
Дочь встала и сняла хлебницу. Вера отрезала два ломтика. Хотела оставить хлебницу внизу, но Лена уже убрала её обратно и говорила в микрофон.
В спальне у Веры появилась тарелка на подоконнике. Она несла туда бутерброды, когда на кухне шёл разговор. Потом стала оставлять тарелку до вечера, чтобы не ходить лишний раз. Ложась спать, замечала крошки на покрывале и смахивала их в ладонь.
Утром она проснулась раньше обычного и сразу подумала о стирке. Если включить часовую программу, к девяти всё кончится. Она встала, собрала полотенца, заглянула в большую комнату. Лена спала лицом к стене. Вера осторожно притворила дверь и пошла на кухню.
Машина набрала воду, несколько раз повернула барабан. Вера села рядом ждать. Было без двадцати семь.
Только теперь она поняла, что даже чаю себе не сделала. Поднялась, налила воды в чайник и нажала кнопку.
Лена вышла в половине восьмого.
— Ты чего так рано?
— Полотенца стираю.
— Ты бы поспала. Вечером можно.
Вера хотела сказать, что вечером она тоже хотела бы посидеть перед телевизором, а не караулить отжим. Но дочь стояла босая, щурилась от света. Мать спросила, будет ли она кашу.
— Буду. Только завтра мне с одиннадцати до пяти нужна полная тишина. Прямо совсем. Большая встреча, потом правки сразу. Ты уж как-нибудь постарайся.
— Завтра Галя придёт.
— Вы же гулять собирались.
— Если сухо будет.
За окном с утра шёл дождь. На завтра тоже обещали дождь, Вера смотрела прогноз ещё вечером.
— Мам, ну один день. Посидите у неё.
У Гали до конца месяца гостила внучка с маленьким ребёнком. Лена об этом знала, они обсуждали это в воскресенье. Вера не стала напоминать.
— Я ей позвоню, — сказала она.
Дочь поцеловала её в висок и пошла умываться. Вера достала телефон. Открыла переписку с Галей, написала «Давай завтра не будем» и остановилась.
В прошлую среду они уходили, стараясь не стукнуть дверью. Завтра она отменит встречу. Потом останется полторы недели, и можно потерпеть. У Веры всегда хорошо получалось терпеть, когда был известен срок. До конца четверти, до экзаменов, пока Лена сдаст диплом. Когда дочь уехала жить отдельно, Вера ещё долго не включала телевизор громко по вечерам, хотя мешать было некому.
Она стёрла сообщение.
Лена вернулась на кухню, села за стол и потянула к себе чашку.
— Галю я отменять не буду, — сказала Вера.
Дочь подержала чашку обеими руками.
— В смысле?
— Придёт в два. Как всегда.
— Мам, я же объяснила. У меня работа.
— Я поняла.
— И что мне делать?
Вера посмотрела на хлебницу над холодильником. Лена просила убрать её со стола, а куда поставить, Вера решила сама.
— Не знаю. В комнате сядь.
— На этом столике? Ты видела, какой он? У меня там один ноутбук еле держится.
— Для разговора тебе двух экранов не надо.
— А после разговора? Мне туда-сюда всё носить?
Вера уже почти сказала, что Галя может прийти в пятницу. Почувствовала знакомое облегчение от готового решения. Достаточно произнести, и дочь перестанет смотреть на неё с таким недоумением.
Машина начала сливать воду. Обе помолчали, пока шумело.
— Лен, я у себя дома с бутербродом в спальню хожу.
— Я тебя не просила в спальне есть.
— Не просила.
Лена отодвинула кашу.
— Ты сама говорила, приезжай. Я бы сняла что-нибудь на это время.
— Я хочу, чтобы ты здесь жила.
— А получается, я всем мешаю.
Вера взяла свою ложку. Каша успела остыть.
— Поесть я хочу на кухне. И с Галей посидеть. Я для этого тебя выгонять должна?
— При чём тут выгонять…
Дочь встала и ушла в большую комнату. Через минуту вернулась за наушниками, не глядя на мать.
До обеда Вера ходила по квартире и всё придумывала, как сказать иначе. Казалось, можно было подобрать слова, после которых никто бы не обиделся. Она даже заглянула к Лене, но та подняла ладонь и показала на ухо. Вера вышла.
К обеду дочь снова устроилась на кухне. Поела быстро, сама вымыла тарелку. Сказала, что выйдет за удлинителем.
— Там дождь, — отозвалась Вера и едва не предложила сходить вместо неё.
Лена вернулась с удлинителем и унесла его в комнату.
Вечером они поговорили о ремонте. Электрик обещал в пятницу закончить, но потом ещё предстояло заделывать стены. Лена сказала, что, наверное, съездит проверить в субботу.
— Тебе ещё две недели почти здесь, — сказала Вера.
— Я помню.
Больше они в тот вечер ничего не выясняли.
На следующий день без четверти одиннадцать дочь сложила ноутбук. Второй экран оставила на кухне, сдвинув к стене. Потом забрала и его.
Вера слышала, как в большой комнате скребут ножки складного столика. Пошла посмотреть. Лена пыталась поставить его так, чтобы розетка оказалась сбоку.
— Стул возьми кухонный, — сказала Вера. — Этот тебе низкий.
— А ты?
— Я на табуретке посижу.
Она сказала это и нахмурилась.
— До конца разговора. Потом принесёшь.
Лена кивнула. Они вместе вынесли низкий стул и втащили кухонный. На маленьком столе поместился только ноутбук. Экран дочь поставила пока на пол, у дивана.
В два пришла Галя, сняла мокрую куртку, спросила шёпотом, можно ли разговаривать.
— Можно, — сказала Вера обычным голосом. — Иди руки мой.
Они сели на кухне. Вера заварила чай, достала доску и устроилась на табуретке. Галя посмотрела на неё.
— Ты долго так не высидишь.
— Сейчас принесу из комнаты, — сказала Вера.
Она постучала в дверь большой комнаты. Лена приоткрыла её и сняла наушники.
— У нас перерыв. Сейчас верну.
Она вынесла кухонный стул, держа его перед собой за спинку.
Они поменяли стулья. Лена налила себе чаю в большую кружку.
— Вы потом не пугайтесь, я дверь закрою.
— А тебе там не тесно? — спросила Вера.
— Тесно. На разговор нормально. Потом посмотрю.
Галя молча разбирала фишки. Лена постояла у стола, отломила кусочек печенья.
— Мам, я сегодня, наверное, до семи.
— Я поем раньше. Тебе оставить?
— Оставь.
Дочь ушла. Вера села на свой стул и придвинула доску так, чтобы Гале было удобнее доставать. Та потрясла кости в ладони, но прежде чем бросить, оглянулась на дверь.
— Бросай, — сказала Вера. — Твой ход.
Ваше участие помогает выходить новым текстам
Спасибо за ваше внимание к этому тексту. Оставьте, пожалуйста, отзыв — даже несколько строк в комментариях помогают нам становиться лучше. Если хотите, поделитесь рассказом в соцсетях или с близкими. Поддержать авторов вы также можете через кнопку «Поддержать». Спасибо всем, кто уже поддерживает наш канал. Поддержать ❤️.