— Ты уж определись, — сказала Нина. — Или тюльпаны, или петунии.
Лариса держала в одной руке ножницы, в другой — охапку тюльпановых листьев. Цветы она срезала ещё неделю назад. На всю клумбу их в этом году набралось одиннадцать, да и те были мельче прежних. А листьев хватило бы на три клумбы.
За спиной стоял ящик с рассадой. Петунии уже цеплялись друг за друга побегами, нижние листья в тесных стаканчиках желтели. Лариса собиралась освободить для них место до обеда.
— Я только ботву уберу.
— Зелёную? Опять?
Лариса разжала ладонь. Листья легли на землю, два остались стоять.
На голос подошла Зоя с соседнего участка. Между их калитками было шагов двадцать, и если кто-нибудь начинал говорить громче обычного, третья непременно появлялась.
— Что вы опять делите?
— Да ничего, — сказала Лариса. — Цветы мои пропадают.
Четыре весны назад здесь стояли густые жёлтые, красные и розовые группы. Лариса тогда специально сажала по нескольку луковиц одного цвета рядом. Из окна кухни были видны широкие цветные пятна. Потом в пятнах появились прорехи. Прошлой весной она решила, что виноват холодный май. В эту весну у соседок всё цвело.
— Выкопать надо, — сказала Нина. — Я тебе третий год говорю. Каждое лето выкапывать, осенью сажать.
— Вот ещё, — отозвалась Зоя. — Я свои лет семь не трогала. Как цвели, так и цветут. Только луковицы зря ранить.
— У тебя они другие.
— Тюльпаны у меня.
Обе посмотрели на Ларису.
— Я сейчас монетку принесу, — сказала она. — Орёл — копать. Решка — не копать.
Зоя засмеялась, Нина нет.
— Ты листья оставь. Им ещё луковицу кормить.
— А петунии мне куда?
На это ни одна сразу не ответила. Хорошую рассаду Лариса растила сама, и выбросить её никто не предложил.
В конце концов Зоя взяла ящик за один край, Лариса за другой. Отнесли к дорожке. Там нашлось место для нескольких растений, остальные пришлось рассадить в большие горшки. Нина подавала землю. Когда Лариса пошла за ножницами, всё ещё лежавшими у тюльпанов, соседки настороженно повернулись.
— Побеги подрежу, — сказала она. — У петуний.
До конца июня Лариса терпела клумбу. Листья желтели с концов, ложились, между ними пробивалась мокрица. В солнечный день земля сверху бралась коркой, но под ней оставалась влажной. Сюда два лета подряд попадала вода от полива летних цветов.
Зоя, заглядывая через ограду, говорила, что всё идёт как надо. Нина однажды принесла садовые вилы и оставила у сарая.
— Только раньше времени не начинай.
Когда листва пожелтела и стала подсыхать, Лариса позвала обеих.
— Раз уж у меня тут научный спор, будете присутствовать.
Зоя пришла в своих перчатках. Нина принесла низкий решётчатый ящик.
— А ты уже всё решила, — сказала Зоя, увидев его.
— Я во что класть буду? В карман?
Лариса встала между ними и воткнула вилы в землю подальше от остатков стеблей. Подняла первый ком. Земля держалась крепко. Она опустилась на колени и начала разбирать её пальцами.
Там, где прежде была одна посаженная луковица, оказалось тесное гнездо. Одна луковица покрупнее, несколько узких, прижатых боками, и мелочь, которую Лариса сперва приняла за камешки. Она выложила всё на свободное место в ящике.
— Вот тебе и не трогай, — сказала Нина.
— Они же размножились, — возразила Зоя. — Плохо, что ли?
Лариса подняла второе гнездо. Там крупных почти не было.
— Было у меня пятнадцать розовых, — сказала она. — Теперь вон сколько. А розовых цветков два.
Она не знала названий сортов. Помнила только, что у розовых край был как будто с мелкой бахромой, а красные раскрывались широкими простыми чашами. Пакеты давно выбросила.
Нина присела рядом.
— Мои бахромчатые я каждый год достаю. Всё равно не все потом цветут. И докупаю иногда.
— А чего ж говоришь, будто выкопаю и всё наладится?
— Я не говорила, что всё.
Лариса посмотрела на неё. Нина отвела глаза к ящику.
— Может, и говорила. У меня самой розовые в прошлом году одни листья дали.
Разобрав ещё один ком, Лариса нашла мягкую луковицу. Большим пальцем продавила бок и сразу положила её отдельно.
— Эту выброси, — сказала Нина.
— Может, обрезать?
— Не жалей. С гнилью вместе хранить нельзя.
Зоя протянула пустой мешочек из-под грунта для выбраковки. На дне клумбы земля липла к зубьям вил, хотя дождя не было уже несколько дней.
— А у меня песок, — сказала Зоя. — Польёшь, через час сухо. Я ещё сержусь всё время.
Нина взяла у Ларисы вилы, пока та собирала рассыпавшуюся мелочь.
— Пойдём потом посмотрим, что у тебя за тюльпаны.
— Ты их каждую весну видишь.
— Цветы вижу.
Они выкопали клумбу до конца. Лариса хотела сразу растащить тесные гнёзда, но сухая оболочка местами ещё держалась за влажную землю. Нина предложила сперва разложить их под навесом.
Потом все трое пошли к Зое.
Её тюльпаны росли вдоль открытой южной стороны дома, где не было летних посадок. Низкие, ранние, с широкими полосатыми листьями, теперь уже совсем сухими. Лариса помнила, как весной Зоя ворчала, что цветы отцветают прежде, чем она успевает толком приехать на дачу.
— Грейга, — сказала Зоя. — Мне дочь когда привезла, я название запомнила. Всё думала, как фамилия.
Нина провела носком туфли по рыхлой сухой земле.
— Эти могут долго сидеть. Пока не загустели и цветут нормально, зачем их каждый год дёргать.
Зоя выпрямилась.
— Ну вот.
— Так у Ларисы не эти.
— А я откуда знаю, что у неё? Она спросила, копаю ли я. Я сказала, что не копаю.
Лариса хотела возразить. Зоя говорила не только про себя, Лариса хорошо это помнила. Но и сама она спрашивала именно так. Не про землю, не про сорта, не про листья. Хотела получить короткий ответ и пойти делать.
У навеса Нина попросила поставить ящики так, чтобы их не заливало косым дождём. Лариса подвинула их на сухое место.
— А на солнце быстрее, — предложила Зоя.
— Мне не быстрее надо, — сказала Лариса. — Успеют.
Через несколько дней земля подсохла и легко осыпалась. Лариса сидела под навесом, осторожно отделяла свободно отходившие луковички и сортировала их по размеру. Зоя занесла ей дуршлаг, который уже не брала на кухню. Через дырочки удобно вытряхивалась земля.
— Большие обратно на клумбу? — спросила она.
— Осенью. А маленькие отдельно посажу. Не буду от них сразу цветов ждать.
Лариса покатила по ладони узкую луковичку. Выбрасывать здоровую было жалко, но теперь она видела, как мало осталось тех, от которых можно ждать цветения в ближайшую весну.
— Ты ведь резала листья, — сказала Зоя. — В прошлом году тоже.
— Резала.
— Я тебе не сказала ничего. Думала, ты знаешь.
Лариса ссыпала очищенные луковицы в ящик.
— Все думали, я знаю. Одна я не знала.
Зоя села рядом.
— Я тоже много чего режу. Потом выясняется.
Когда луковицы просохли, оболочка на них стала бумажной. Лариса убрала их в дом, в незанятую комнату с притенённым окном, где летом держалось около двадцати градусов. Ящики поставила свободно на полку. Полиэтиленовые пакеты, принесённые для хранения, вернула в кухонный ящик. Несколько раз за лето перебирала луковицы. Одну, начавшую размягчаться, выбросила. Остальные лежали сухими.
К сентябрю петунии в горшках разрослись так, что мешали проходить по дорожке. Лариса каждый раз поворачивалась боком, несла ли полную лейку или тарелку с огурцами. У клумбы ей даже нравилось пустое место, где не приходилось ни поливать, ни обрывать цветы.
Но тюльпаны туда она не вернула.
Выбрала полосу повыше, у дорожки, на солнце. Летом здесь ничего не требовало постоянного полива, после дождя вода не стояла. Зоя пришла, когда Лариса раскладывала крупные луковицы для посадки.
— Снова пятнами будешь?
— Попробую. Только пореже.
— А цвет помнишь?
— Где какие росли, помню. Остальное весной увидим.
Мелкие она приготовила для отдельной грядки. Из окна кухни ей хотелось видеть цветы, а эти луковички предстояло доращивать ещё несколько лет.
Нина принесла свои луковицы, две крупные красные.
— Дарвиновы гибриды. Эти у меня по нескольку лет без выкопки цвели, на сухом месте. Можешь попробовать оставить.
Лариса взяла их.
— А эти мои всё равно буду летом доставать. Пока здесь разберусь.
Нина кивнула и присела на корточки с другой стороны подготовленной полосы.
Зоя молча смотрела на разложенные луковицы.
— Далеко друг от друга, — сказала наконец. — Весной пусто покажется.
Лариса и сама уже дважды придвигала их теснее. Хотелось сразу сделать как прежде, чтобы не было видно земли.
Она посмотрела на ящик с мелочью, стоявший у ноги Зои, и вернула крайнюю луковицу на прежнее место.
— Там ещё вырастет.
Нина начала засыпать свой край. Зоя тоже опустилась на корточки. Прежде чем засыпать, она отодвинула одну луковицу чуть дальше от другой.
Как можно поддержать авторов
Нам очень дороги ваши живые реакции: лайки, комментарии, обсуждения с друзьями. Напишите, какие мысли у вас остались после прочтения, и, если можете, отправьте рассказ тем, кому он может быть полезен. Поддержать авторов дополнительно можно кнопкой «Поддержать». Большое спасибо всем, кто уже оказал нам доверие и поддержку. Поддержать ❤️.