— А Светлана знает, что ты мне звонишь?
Лида помолчала.
— Знает. Я спросила, тебе сообщать? Она сказала, конечно.
Нина стояла посреди комнаты. До звонка она собиралась куда-то идти, но теперь не могла вспомнить куда.
— Ты приедешь? — спросила Лида.
— Не знаю.
— Смотри сама. Прощание в одиннадцать. Я адрес пришлю.
Нина ещё спросила, когда это случилось. Лида ответила, что позавчера, ночью, и начала плакать. Нина слушала, не перебивая. В конце Лида сказала, что надо позвонить ещё нескольким людям.
Они поздравляли друг друга с днём рождения, иногда созванивались перед Новым годом. Сначала Лида рассказывала о брате, потом перестала. Нина не спрашивала. Ей было известно, что Миша второй раз женился, что у него вырос сын. Этого хватало.
Мише было шестьдесят шесть. Нина знала его день рождения и всё-таки несколько раз пересчитала, сколько ему было лет.
Она села на диван и поискала в себе чувство, с которым едут на похороны бывшего мужа. Ничего подходящего не находилось. Было жалко Лиду. Было страшно оттого, что умер человек всего на два года старше. Ехать из-за этого казалось нечестным.
Тридцать два года назад они развелись. Двенадцать лет прожили вместе, детей у них не было. Расходились долго, с попытками договориться, с неделями молчания, пока Нина однажды не поймала себя на том, что легче разговаривает с женщиной в очереди, чем с мужем за ужином. Теперь причины развода уже не требовали ежедневных доказательств. Нина знала, что тогда поступила правильно.
Она открыла присланный адрес. Полтора часа на электричке, потом городской автобус. Можно было приехать, постоять сзади и уйти. Никто не заставлял её рассказывать, кто она такая.
Но именно от этой мысли стало неприятно. Как будто она заранее собиралась пробраться туда обманом.
Вечером Нина позвонила Лиде.
— Я буду.
— Хорошо, — сказала Лида и сразу спросила у кого-то рядом, куда делась квитанция.
В электричке Нина почти всю дорогу смотрела в окно. Ей казалось, что она должна что-нибудь вспомнить. Как познакомились, например. Или день свадьбы. Вместо этого вспоминалось, как Миша пытался объяснить ей, где свернуть к общежитию, и сердился, что она не понимает. Они тогда только начали встречаться. Он говорил «сразу после арки», а арок оказалось две.
Нина даже улыбнулась. Она помнила, как стояла тогда возле чужой арки и сердилась на него.
У зала прощания было уже несколько человек. Нина приехала без десяти одиннадцать. У входа переложила цветы в левую руку и вошла вслед за мужчиной, который придержал для неё дверь.
В небольшом вестибюле молодой человек в чёрном свитере разговаривал по телефону. На вид ему было лет тридцать. У Миши тоже была привычка прижимать свободную руку к боку, когда он слушал что-то важное.
Нина остановилась, не зная, можно ли пройти дальше.
Молодой человек закончил разговор.
— Вы к Михаилу Сергеевичу?
Она кивнула.
— Вы с работы?
— Нет. Я Нина.
Он ждал продолжения.
— Мы раньше были женаты.
— А, — сказал он. — Да. Тётя Лида говорила.
Он чуть отступил и посмотрел в открытую дверь зала.
— Я Антон.
— Я поняла. Примите мои соболезнования.
— Спасибо. Сейчас мама выйдет.
— Не надо её звать.
Но он уже повернулся. Из зала вышла женщина примерно Нининого возраста, только мельче и ниже ростом. За ней шла Лида.
Нина прежде видела Светлану только на фотографии, которую однажды прислала Лида. Они с Мишей стояли у моря, Светлана придерживала рукой волосы. Здесь Нина узнала бы её не сразу.
— Здравствуйте, — сказала Светлана.
Нина повторила слова соболезнования. Они стояли друг перед другом, и Нина заметила, как Светлана начала поднимать руку, будто собиралась протянуть её Нине, но передумала.
— Вы издалека?
— Из Сосновска. Тут недалеко.
— Да, я знаю.
Светлана посмотрела на Лиду.
Та обняла Нину, сильно прижав к себе, и почти сразу отпустила.
— Заходи. Там можно сесть.
В первом ряду оставалось свободное место. Лида показала на него, но Нина покачала головой и прошла к задней стене.
Умерший лежал далеко от неё. Она различала лоб, седые волосы, край тёмного пиджака. Подходить сейчас было трудно. Можно было ещё немного постоять и привыкнуть к тому, что он здесь.
Справа две женщины тихо обсуждали, кто поедет на кладбище в автобусе. Одна спросила, все ли родственники поместятся.
— Жена, сын, сестра. И тётя из области, — ответила другая.
Нина отошла, чтобы не мешать им разговаривать. Дальше стоял мужчина с цветами. Он кивнул ей, как знакомой, потом всмотрелся и отвёл глаза. Нина его не узнала.
Люди входили, проходили вперёд. Лида плакала, Светлана сидела неподвижно. Антон то наклонялся к матери, то выходил в вестибюль. Каждый раз, когда дверь открывалась, Нина думала, что сейчас его опять спросят, кто она, и ему придётся объяснять.
Она уже пожалела, что приехала так рано. Можно было дождаться у входа, зайти вместе со всеми и проститься без этих представлений.
Высокий мужчина в расстёгнутом пальто говорил возле гроба о работе. Нина слушала вполуха, пока не услышала, что Миша умел поддержать человека, никогда не отмахивался, если к нему приходили с бедой.
Она посмотрела на Светлану. Та кивала, не поднимая головы.
Нине вспомнился вечер перед её первым самостоятельным уроком в училище. Она до этого работала мастером в цехе, а теперь собиралась учить других. Миша сел на кухне и согласился побыть учеником. Минут десять слушал, потом начал отвечать нарочно невпопад. Ей сначала было смешно, а потом она попросила перестать. Он ещё долго не мог понять, почему она обиделась. Даже наутро сказал, что шуток она совсем не понимает.
Нина опустила глаза. Вот зачем приехала, чтобы теперь спорить про себя с каждым, кто скажет о нём хорошее?
Тот же Миша через неделю ходил по магазинам, искал ей большую папку для чертежей. Принёс, довольный, заставил немедленно переложить в неё все листы. Удобная была папка, с тесёмками. Нина много лет с ней проходила.
Мужчина закончил говорить. Люди начали подходить к гробу. Нина пропускала их, ожидая, когда станет посвободнее. Ей не хотелось смотреть на Мишу из-за чьего-то плеча.
Когда перед ней осталось всего трое, служитель у двери негромко попросил после прощания выходить во двор. Автобус на кладбище уже подали. Люди двинулись к выходу, Нину слегка оттеснили. Она отступила к стене возле двери.
— Кто простился, проходите, пожалуйста, — повторил служитель. — Родные пока остаются.
Мужчина перед Ниной вышел. Она машинально шагнула за ним.
Из вестибюля был виден двор. Антон стоял у автобуса и что-то объяснял водителю. Можно было вернуться на станцию и сесть в электричку. Дома к вечеру всё было бы как обычно.
Нина остановилась.
Служитель придерживал дверь, ожидая, когда она пройдёт.
— Я ещё не простилась, — сказала она.
— Тогда проходите.
Она вернулась в зал. Светлана подняла голову. Нина, не дойдя до неё, остановилась опять.
— Я на минуту.
Светлана подвинулась, освобождая проход.
Вблизи Миша был похож на себя сильнее, чем Нина ожидала. Она думала, что увидит совсем незнакомого пожилого человека. Но узнала впадину над верхней губой и подбородок, который он всегда задирал, когда брился. Ей вдруг стало страшно смотреть на закрытые глаза. Все эти годы она могла представить, что он где-то сердится, ест, разговаривает с женой. Теперь он не мог ничего.
Нина положила цветы рядом с остальными. Один стебель вылезал на край, и она хотела поправить его, но оставила.
Надо было сказать что-то. Хотя бы мысленно. Она не могла сказать «прости» и не знала, за что просить прощения сейчас. Не могла сказать «спасибо за всё». Не за всё она была ему благодарна.
Вспомнилось, как он на вокзале нёс её на руках через затопленный переход. У него были сапоги, а у неё туфли. Это случилось уже под конец, когда они почти не разговаривали. Она боялась, что он поскользнётся, просила поставить её, и он сказал обычным голосом, без раздражения, что осталось-то три шага.
Нина постояла ещё немного. Она и забыла, что было такое.
— Прощай, Миша, — сказала она тихо.
Отойти сразу не получилось. Несколько мгновений она ждала, сама не понимая чего. Потом повернулась и пошла к двери.
Лида взяла её под руку. Они вместе вышли во двор.
— Ты на поминки останешься? — спросила Лида.
Нина открыла рот, чтобы отказаться. Ей хотелось побыть одной. И ещё она не знала, что там делать, как сидеть, о чём говорить с незнакомыми людьми.
— Я тебя посчитала, — добавила Лида. — Но если не можешь…
— Останусь.
В автобусе Нина села в середине. Светлана и Антон заняли места впереди. Лида осталась на улице встречать кого-то из задержавшихся.
Антон подошёл по проходу.
— Вы с нами до кладбища?
— Да.
— Потом обратно в город поедем. Обед в кафе возле его работы.
— Да, Лида мне уже говорила про кафе.
— Хорошо.
Он задержался, держась за спинку сиденья.
— Вы у нас давно не были?
Нина не сразу поняла, что он спрашивает о городе.
— Давно.
— У нас тут всё перекопали. Если потом на вокзал, лучше не через площадь.
— Спасибо. Я спрошу, как пройти.
Он кивнул и вернулся к матери.
На кладбище пошёл мелкий дождь. Нина стояла за бывшими Мишиными сослуживцами и видела, как Антон придерживает мать под локоть. Потом люди стали расходиться, а Светлана всё не уходила. Нина ждала у поворота дорожки вместе с остальными. Она никуда не спешила.
В кафе столы сдвинули буквой П. Лида села рядом со Светланой. Нина выбрала место с краю. Напротив оказался тот самый мужчина, который кивнул ей в зале, приняв за знакомую.
Принесли суп, но к еде ещё не притрагивались. Женщина через одно место от Нины разливала компот. Нине она сначала не предложила, потом заметила пустой стакан и потянулась через соседку.
— Спасибо, мне немного.
После первых слов и общего молчания стали есть. Мужчина напротив спросил у женщины про обратный автобус. Потом повернулся к Нине.
— А вы тоже с завода?
Нина вытерла губы салфеткой. Светлана сидела через несколько мест, почти напротив неё. Услышав вопрос, она посмотрела в их сторону.
— Нет. Мы с Мишей раньше были женаты. Двенадцать лет прожили.
Мужчина замер, не донеся ложку до рта.
— А я вас, наверное, видел. На проходной. Вы его встречали?
— Бывало.
— Ну да. Только давно очень.
— Давно, — согласилась Нина.
Он принялся за суп. Светлана отвела глаза. Нина тоже взяла ложку.
Через некоторое время Светлана наклонилась вперёд, чтобы увидеть её за соседкой.
— Вам потом к какой электричке?
— Я ещё не смотрела.
— Антон довезёт до вокзала. Ему всё равно тётю отвозить.
Нина хотела сказать, что доберётся сама. Но Антон, сидевший рядом с матерью, уже кивнул.
— Спасибо, — сказала она. — Я поеду с вами.
Ваше участие помогает выходить новым текстам
Спасибо, что провели с нами это время. Поделитесь, пожалуйста, своим взглядом на историю в комментариях и, если не сложно, перешлите её тем, кому она может понравиться. Поддержать авторов можно через кнопку «Поддержать». Мы от всего сердца благодарим тех, кто уже помогает нашему каналу жить и развиваться. Поддержать ❤️.