— А «немного» — это сколько?
Вера держала ложку над миской. Митя сидел напротив с раскрытой тетрадью и ждал. На кухонных весах лежала пачка творога.
— Ну, ложки две. Может, три.
— Ровные?
Она посмотрела на ложку. Муки на ней было с горкой, и ещё немного держалось на черенке.
— Митя, ты меня сбиваешь. Я сейчас вообще забуду, что кладу.
Он зачеркнул что-то в тетради.
— Давай взвесим.
Весы он принёс с собой. В среду уезжал в Самару, где ему предложили работу. Квартиру уже снял, прислал Вере фотографии кухни. Она рассмотрела плиту, спросила, есть ли кастрюля. Кастрюля была. Потом выяснилось, что, кроме гречки, макарон и яичницы, он ничего толком не готовит.
— Я и суп могу, — сказал он тогда. — Только всё равно другой получается.
Она предложила налепить ему котлет в дорогу. Он отказался, а вчера позвонил и попросил научить его самого. Сырники, котлеты и капусту, которую она тушила почти досуха и подавала с отварной картошкой. Вера обрадовалась. Сказала, чтобы приходил пораньше, всё успеют.
Теперь он не давал ей высыпать ложку муки.
— Поставь миску сюда. Я обнулю.
Она поставила. Он нажал кнопку, Вера высыпала муку, набрала и высыпала вторую ложку. На весах появилось число.
— Двадцать восемь, — прочитал Митя.
— Ну вот. Пиши.
Он записал. Вера размяла творог с яйцом и сахаром, провела ложкой по дну и потянулась за мукой ещё раз.
— Стой. Мы же положили.
— Мало.
— Ты сказала, две ложки.
— Творог мокрый.
Митя посмотрел на пустую пачку, словно влажность должна была быть указана рядом с жирностью.
Вера сама удивилась. В другой день она бы откинула творог на сито ещё до того, как достала яйцо. Сегодня из-за весов, тетради и всех этих вопросов сразу выложила его в миску. Не заметила даже.
— Надо было дать ему стечь, — сказала она.
— Сколько?
— Да не по часам. Чтоб вода не капала.
Он вздохнул, но записал и это.
Она досыпала муки. Масса стала гуще. Митя хотел взвесить добавку, но Вера уже убрала пакет.
— Потом посчитаем. Давай ладони в муку.
Он слепил высокий неровный сырник. Она взяла его у него, приплюснула, поправила края и положила на доску. Следующий он только успел обвалять, а она уже подвинула его к себе.
— Баб, дай я.
— Так он развалится.
Она показала, как подхватить снизу, и сама перенесла сырник на сковороду. Масло зашипело. Остальные вылепила быстро, пока Митя мыл руки.
За столом он разломил сырник вилкой. Вера увидела плотный белый срез и тоже попробовала.
— Забила мукой, — сказала она.
— Нормально.
— Не такие они должны быть.
Митя взял сметану. В тетради было записано двадцать восемь граммов муки, а дальше стоял вопросительный знак.
— Ты ешь, пока горячий, — сказала Вера и потянулась за его тарелкой, чтобы положить ещё.
Он придержал тарелку.
— Баб, я пришёл научиться. Поесть я и так могу.
Она вернула ложку в сметану.
— Что же, я нарочно тебе не даю?
— Да нет. Просто ты всё сама. Я теперь даже не знаю, сколько там муки.
Вера посмотрела на сковороду. Обычно сырники получались без всяких разговоров. Она делала их, пока закипал чайник, и ещё успевала убрать творог в холодильник. А тут просидели почти час, испачкали миску, доску, весы, а на тарелке лежали эти тугие лепёшки.
Она доела свою половинку.
— Ладно. Котлеты будешь сам. Только сначала фарш из холодильника достань.
Он встал.
— И лук. В нижнем ящике.
Митя достал большую луковицу. Вера велела взять другую, поменьше, и он положил обе на весы.
— Какая разница, сколько та, которую не берём? — спросила она.
— Чтобы потом знать, какую луковицу ты считаешь маленькой.
Она хотела ответить, что маленькую и так видно. Но луковицы были почти одинакового размера, только одна плотная, а другая с рыхлой шелухой. Вера выбрала плотную, сама не зная, на сколько граммов она легче.
— Эту очисти. Потом взвесишь.
Пока он резал лук, она замочила хлеб. Когда Митя повернулся к ней, Вера уже отжимала мякиш над миской.
— Вот, — он кивнул на её руки. — Это я бы не сделал.
— Что?
— Не отжал бы. Ты не сказала.
Она разжала пальцы. На ладони лежал сжатый комок.
— Давай ещё кусок замочим, — сказала она. — Ты попробуешь.
Он отжимал хлеб осторожно, вода текла между пальцами. Вера попросила сжать сильнее, а потом разломить комок. Внутри он оставался влажным.
— Вот такой и нужен.
Митя вытер руки и записал. Она успела прочитать через стол несколько слов. «Отжать сильно. Внутри мягкий».
Фарш он мешал долго. Вера стояла рядом. Ей хотелось взять миску, двумя движениями собрать со стенок лук, как следует промять всё у дна. Она отвернулась к мойке и стала мыть сито, которое сегодня так и не пригодилось.
— Хватит? — спросил Митя.
Она вернулась, посмотрела.
— Со дна ещё подними.
Он перевернул фарш и сам нашёл полоску размокшего хлеба.
Первую котлету Вера предложила сделать маленькой. Они пожарили её, разрезали и попробовали. Соли было мало. Митя добавил соли в миску, а в тетради зачеркнул прежнее количество и поставил новое.
Котлеты вышли разного размера. Вера указала на самую толстую.
— Эту прижми. А то все готовы будут, а она сырая.
Он прижал. Она не стала ровнять остальные.
Когда сняли последнюю, Митя распахнул окно. На кухне стало прохладнее. Вера села, а он отнёс доску в мойку, вымыл и протёр стол.
— Капусту уже не будем? — спросил он.
— Почему не будем? Она дольше тушится, чем делается.
— Ты сядь. Я порежу. Скажи только как.
От стола ей было хорошо видно, что он делает. Митя нашинковал капусту слишком длинно, и Вера попросила пройти ножом поперёк. Он молча собрал полоски в кучку и нарезал короче.
С луком он справился сам. Моркови натёр почти вдвое больше, чем Вера собиралась положить. Она остановила его.
— Будет сладко.
— Ты же всегда морковь кладёшь.
— Кладу. Но не всю, какая есть.
Митя отложил половину. Записывать стал уже после того, как овощи оказались в сотейнике.
— Воды сколько?
Вера поднялась и заглянула под крышку. Капуста уже дала сок.
— Пока не лей. Вот начнёт приставать, тогда немножко.
— А если пристанет?
Она взяла со стола ложку, но не подошла к плите.
— Ты помешивай. По дну проводи, почувствуешь.
Митя вернулся к сотейнику.
Нужно было выбрать контейнеры для котлет. Вера достала два, крышка нашлась только к одному. Она стала искать вторую на полке, за формой для запекания, и услышала, как Митя убавил огонь.
— Чего убавил?
— Внизу уже сухо. Воды чуть плеснул, а она сразу выкипела.
Вера поставила контейнер на стол. Подошла, попробовала капусту.
— Ещё потуши. Хрустит.
— Я думал, готова.
— Ты пожуй.
Он выловил ложкой несколько полосок, подул. Они стояли рядом и жевали. Капуста была горячая, чуть жёсткая возле прожилок.
— Ещё минут десять? — спросил он.
— Попробуешь.
Митя кивнул и закрыл крышку.
Когда он попробовал капусту в следующий раз, то сам выключил огонь. Положил немного на блюдце, принёс Вере. Она пожевала и кивнула.
Вторую крышку для контейнера Вера нашла в сушилке. Котлеты ещё не остыли, и она оставила контейнеры открытыми.
— Завтра придёшь? — спросила она.
— Утром могу. После обеда мне вещи собирать.
— Творог куплю другой.
Он посмотрел на неё.
— Так с этим и надо научиться.
Она хотела сказать, что чего тут учиться, надо просто отцедить. Но он ведь этого утром не знал.
— Хорошо. Этот возьму.
На другой день Митя вытащил весы из кармана куртки.
— Чуть не забыл. У двери оставил.
Митя поставил сито на миску, Вера выложила в него творог.
— Не трогай пока, — сказала она. — Чай будешь?
Они пили чай, и Вера рассказывала, как сама в первый раз жарила сырники. Тогда она только вышла замуж. Свекровь сказала, что тесто должно держаться на ложке, а Вера поняла это по-своему и положила столько муки, что ложка в нём стояла.
— Дед ел?
— Ел. Говорил, хлеб можно не покупать.
Митя засмеялся.
— А потом кто научил?
— Да кто. Ещё сделала. Потом ещё.
Она помнила ту кухню, но не могла вспомнить, когда сырники начали получаться. Помнила, как откладывала себе неудачные, чтобы другим не достались.
Митя проверил миску под ситом.
— Сколько натекло.
— Вот вчера это всё мукой и забрали.
Он поставил миску с творогом на весы, обнулил их. Вера подала яйцо. Сахар и муку он отмерял сам. Она только сказала не высыпать сразу всю муку, которую они вчера записали.
Митя размешал массу и остановился.
— Липнет.
— Будет липнуть. Ты руки припудри.
Один сырник перекосился, второй прилип к доске. Митя поддел его ножом, поправил. Вера достала из шкафа тарелки.
— Эту сковородку так же греть?
— Вчера сильно нагрели. Чуть потише сделай.
Он повернул ручку конфорки и выложил первый сырник. Остальные пока оставил на доске.
— Один пробный? — спросила Вера.
— Как котлету.
Она села к столу. Митя перевернул сырник. Бок немного треснул, но он не развалился. Когда подрумянилась вторая сторона, Митя убавил огонь, подержал ещё и переложил его на тарелку.
Они разломили сырник. Середина была мягкая, без плотной мучной полосы. Вера попробовала.
— Ну?
— Получше, — сказала она.
Митя тоже попробовал, потом подвинул тарелку к ней и выложил на сковороду остальные. Она взяла свою половинку, но тут же отложила.
— Сметану не достали.
— Я достану.
Он поставил перед ней сметану и ложку. Вера потянулась к тетради, чтобы дописать про слабый огонь.
— Потом запишем, баб. Ешь, пока горячий.
Спасибо, что читаете наши истории
Если эта история откликнулась, пожалуйста, отметьте её лайком и напишите пару слов в комментариях — нам очень важно знать, что вы чувствуете. Если захочется поддержать нашу команду авторов, это можно сделать через кнопку «Поддержать». Отдельное спасибо всем, кто уже однажды нас поддержал — вы даёте нам силы писать дальше. Поддержать ❤️.