— Выше надо, — сказала Даша. — А то слишком близко к спинке.
Она держала картину обеими руками. На картине были лодки, сдвинутые к берегу, и полоска воды. Вторая, с теми же лодками издали, стояла на диване в прозрачной упаковке.
— Не надо выше. Я вообще не собиралась сюда ничего вешать.
Даша опустила картину.
— Совсем?
— Совсем.
— Ну, посмотри хотя бы. Я тебе не гвоздями её прибила.
Нина посмотрела. Лодки были хорошие, без чаек и закатов, которые Даша показывала ей в телефоне. Цвета спокойные. В другой комнате, может быть, ей бы понравилось.
— Красиво. Но мне здесь так лучше.
— Пока непривычно. После ковра-то.
Ковёр сняли ещё весной, когда решили делать ремонт. Отдали знакомому на дачу, и Нина ни разу о нём не пожалела. Под ковром обои сохранили цвет. Их соскоблили, заделали следы от старого крепления и выровняли стену. Когда мастер закончил красить, она перенесла в комнату складной стул и села. Мебель ещё стояла в коридоре. Ей понравилась длинная светлая стена. На неё Нина повесила обратно только часы, возле двери.
Тогда она думала, что дело в вынесенной мебели. Но вернули диван, книжный шкаф, её кресло, и ничего не испортилось. Стена оставалась свободной, и Нине не хотелось ничего добавлять.
— Я уже привыкла, — сказала она.
— Тогда оставлю на несколько дней. При дневном свете совсем иначе будет.
Даша поставила картину рядом со второй и принялась собирать обрывки упаковки.
Нина хотела попросить её унести обе сразу. Но дочь только что приехала с работы через весь город, зажимая под мышкой длинный плоский свёрток. Перед ремонтом она две субботы складывала с матерью книги в коробки, а потом помогала разбирать обратно. Подписывала коробки так подробно, что Нина находила нужный том, даже когда проход к нему был заставлен.
— Только не распаковывай вторую, — попросила Нина. — Я вешать не буду.
— Да услышала я.
Вечером Нина убрала картины за кресло. На диване они мешали сидеть.
В субботу Лёша внёс две узкие полки, стянутые упаковочной лентой, и сумку с инструментами. Следом вошла Даша. У неё из пакета выглядывали углы рамок.
— Мам, я ненадолго, — сказал Лёша. — Сейчас прикинем, закреплю и поеду. Даш, придержишь?
— Что закрепишь?
— Полки. Сюда, над диваном. Одна чуть выше, другая ниже. Фотографии поставишь, мелочь какую-нибудь. Не надоест, менять можно.
Нина осталась в дверях комнаты.
— Я полки не просила.
— Даша сказала, ты с картинами не решила. Я подумал, так проще.
— Я решила. Мне ничего не надо.
Лёша положил полки на диван.
— Они уже куплены.
— Зачем?
— Мам, нормальные полки. Не тёмные, не громоздкие. Я специально искал неглубокие, чтобы ты головой не билась.
Он вынул рулетку. Даша достала из пакета большую рамку с общей фотографией и две маленькие, с внуками.
На общей фотографии все стояли у Лёшиного дачного крыльца. Снимал на Дашин телефон сосед, которого позвали через забор. Нина была в середине, держала внучку за плечи. Внучка вырывалась, потому что за спиной у соседа кошка лезла в открытую машину.
Нина помнила эту съёмку. Все смеялись, потом сосед трижды просил не шевелиться, и лица стали торжественными.
— Вот сюда большую, — Даша приложила рамку к стене. — А по бокам маленькие. Видишь, совсем другой вид.
Лёша, присев у сумки, искал карандаш.
— Не размечай, — сказала Нина.
— Я пока только расстояние.
— Лёша, положи карандаш.
Он выпрямился.
Даша ещё держала фотографию. Нина подошла и взяла у неё рамку. Дочь отдала не сразу, словно мать хотела сама проверить высоту.
Нина положила фотографию на полки.
— Стена останется такой.
— Мам, ну она же голая.
— Я вижу.
— Тебе самой не кажется, что чего-то не хватает?
— Мне хватает.
Лёша задвинул карандаш в боковой карман сумки. Нина пожалела, что сказала так резко. Он два выходных провёл здесь, пока меняли двери. Принимал доставку, таскал с мастером тяжёлые полотна. Потом ещё приезжал поправить плинтус, который отошёл возле порога.
На кухне Нина уже накрыла на троих. Она ждала детей, хотела посидеть вместе. Теперь казалось, что, если позвать их к столу, они решат, будто разговор кончен и полки всё-таки можно повесить после обеда.
— Я не потому, что трудно, — сказала она. — И не потому, что денег жалко. Я так хотела сделать.
— Мы ж не говорим, что тебе денег жалко, — ответил Лёша. — Я приехал, инструмент привёз. Тебе делать ничего не нужно.
— Мне и не нужно ничего делать.
Он посмотрел на Дашу.
— Чего ты тогда меня звала?
— Я думала, мама увидит и согласится.
— Я тебе ещё во вторник сказала, — напомнила Нина.
— Про картины сказала. Может, тебе лодки не нравятся. Скажи сразу, зачем я с ними таскалась?
— Лодки нравятся.
— Так в чём дело?
Нина села в кресло. За ним стояли обе картины, и от этого ей стало ещё неудобнее. Вещи уже были здесь. Их выбирали, покупали, везли. Теперь выходило, что она должна придумать причину получше, чем её собственное желание.
— Мне приятно на эту стену смотреть. Просто смотреть. Вот сижу я здесь, и хорошо.
Даша оглянулась на стену.
— Не знаю. У меня бы всё время было чувство, что ещё не доделано.
— А у меня уже всё.
Никто не ответил. Лёша сел на край дивана, потом поднялся и убрал из-под себя упаковочную ленту.
— У тебя раньше всё было иначе, — сказала Даша. — И ковёр, и фотографии. Ты сама любила, чтоб уютно.
— Я и сейчас люблю.
— Я не в этом смысле.
Даша взяла с дивана большую рамку и принялась расправлять загнувшийся угол картонной подставки. Нина смотрела на её руки. Дочь выпрямила угол, проверила, будет ли фотография стоять, и снова поджала картон.
— А ты помнишь, как я у тебя полотенца перевесила? — спросила Нина.
— Какие полотенца?
— Когда вы въехали. В ванной. Ты их на лестницу клала, а я всё на крючки. Чтоб просохли.
Даша посмотрела на неё с недоверием.
— Она для полотенец и была, та лестница. Я тебе раз пять объясняла.
— Да. А я думала, неудобно тебе. Ты весь день на работе, руки не доходят.
— Ты ещё сказала, что у нас как на складе.
Нина этого не помнила. Слово было её, она могла так сказать.
— Зря сказала.
Даша повернула рамку лицом вниз.
— Я разве тебе сказала, что у тебя плохо?
— Нет. Ты мне просто всё привозишь, чтоб было хорошо.
Лёша негромко усмехнулся, и Даша сразу повернулась к нему.
— А ты чего? Сам полки купил.
— Я и не отказываюсь.
Нина встала.
— Пойдёмте есть. Я сейчас разогрею.
— Я бы поехал, — сказал Лёша.
— Ты куда-нибудь опаздываешь?
— Нет. Просто раз делать нечего.
Он сказал без нажима, и от этого было хуже. Нина подошла к сумке, но трогать её не стала.
— Я думала, ты посидишь. Ты как зайдёшь, сразу что-нибудь чинишь. Я тебе уже боюсь сказать, что ручка заедает.
— Какая ручка?
Нина посмотрела на него. Лёша потёр лоб.
— Ладно. Поем.
За столом они сперва говорили о новом дверном замке у Даши. Потом Нина спросила про внучку, которая осенью пошла в музыкальную школу. Оказалось, та уже хотела бросать, но исключительно по четвергам, когда сольфеджио.
Лёша ел молча. Когда Даша потянулась за хлебом, он сказал ей передать и ему. Нина тоже взяла кусок. До этого ей не хотелось есть.
После обеда они вернулись в комнату. Даша остановилась напротив стены.
— Всё равно я бы что-нибудь повесила.
— Ладно, — сказала дочь, не дождавшись ответа. — Лодки забираю. У нас в коридоре попробую.
Она вытащила картины из-за кресла. Лёша опять взял рулетку, и Нина невольно повернулась к нему.
— Да я полки меряю. Ко мне над столом могут подойти.
Рулетка с треском свернулась. Даша сняла с полок маленькие рамки. Он стянул полки лентой и понёс в прихожую.
Даша осталась с фотографиями.
— Эти тоже увозить?
— Фотографии оставь. Рамки забери.
— Они без рамок помнутся.
— У меня альбом есть. Как раз большой.
Дочь села на диван, отогнула металлические крепления на обороте большой рамки. Нина села рядом и придержала картон, пока Даша вытаскивала снимок.
— Только за края, — сказала Нина.
— Да знаю я, мам.
Они посмотрели на фотографию. У всех были лица, как на документ, а у Лёши ещё и рука нелепо торчала из-за Нининого плеча.
— Жалко, кошку не видно, — сказала Нина.
— Там другие смешные есть. Я думала, тебе надо, чтобы все хорошо получились.
— Покажи.
Даша достала телефон. Нашла тот день, пролистнула несколько снимков. На одном внучка уже согнулась от смеха, Лёша что-то кричал соседу, а Нина тянула шею, пытаясь разглядеть кошку поверх его головы.
— Вот этот бы мне напечатать.
Лёша вошёл из прихожей.
— Что там?
— Смотрим, как мы снимались, — сказала Даша.
Он нагнулся над телефоном. Нина подвинулась, освобождая ему место на диване.
Как можно поддержать авторов
Каждый лайк и каждый комментарий показывают нам, что наши истории живут не зря. Напишите, что запомнилось больше всего, и, если не трудно, перешлите рассказ тем, кому он может быть важен. Дополнительно поддержать авторов можно через кнопку «Поддержать». Мы очень благодарны всем, кто уже рядом с нами. Поддержать ❤️.