— Кресло пока сюда, — сказал Борис и показал на дверь.
Вера стояла в коридоре с сумкой из магазина. Из комнаты выносили картон, и один из двух незнакомых мужчин попросил её посторониться. Второй держал Верино кресло за подлокотники.
— А что у нас?
— Тренажёр. Проходите, тут уже почти всё.
Мужчина решил, что спрашивали его. Вера прижала сумку к ногам и пропустила кресло. Его поставили у самой двери, спинкой к выключателю.
Посреди комнаты стояла серая машина с длинными педалями и высокими рогами рукояток. От дивана к окну теперь можно было пройти только боком. Борис, в носках, с ножницами в руке, собирал с пола обрезки упаковочной ленты.
— Это эллипс. На нём всё тело работает.
Он сказал это с таким удовольствием, что Вера не сразу спросила, сколько машина стоит.
— Восемьдесят девять. С доставкой и сборкой.
— Тысяч?
— Вер, ну не рублей же. Я из своих. Из тех, что при увольнении получил.
Монтажники уже убрали инструменты. Борис проводил их, закрыл дверь и вернулся в комнату. Обошёл покупку, провёл ладонью по рукоятке.
— Теперь не отверчусь. Идти никуда не надо, погода не мешает. Утром встал и позанимался.
— А кресло?
— Пока там постоит. Потом разберёмся.
Из кресла у двери телевизор был виден наискось. Вера села, попробовала вытянуть ноги и задела пяткой основание тренажёра.
— Здесь неудобно.
— Так ты на диван садись.
Вечером он надел кроссовки, которые обычно берег для поездок, и встал на педали. Вера убавила телевизор. Машина тихо шуршала, Борис двигался осторожно, глядя перед собой, словно вёл автомобиль по незнакомой дороге.
Через несколько минут он остановился.
— Для начала хватит. Тут главное постепенно.
У него вспотел лоб. Вера принесла воды. Он выпил, сел рядом с ней на диван и начал объяснять, как можно менять нагрузку. Она слушала. Ей нравилось, что он оживился. Последние месяцы Борис то собирался ехать в гараж, то говорил, что там всё равно делать нечего, и оставался дома.
— Ты только не хватай сразу много, — сказала она.
— Уж разберусь.
Утром Вера ушла на работу. В расчётном отделе её оставили на три дня в неделю, и эти три дня она по-прежнему просыпалась раньше будильника. Вечером Борис сообщил, что занимался двенадцать минут. В пятницу — пятнадцать.
В воскресенье он позвал её посмотреть на цифры.
— Видишь, сколько прошёл?
Вера не поняла, километры это или условные единицы, но посмотрела и кивнула. Потом нагнулась за книгой, оставшейся на подоконнике, и стукнулась плечом о рукоятку. Рукоятка качнулась. Борис придержал её.
— Осторожней. Они же двигаются.
— Я уже заметила.
Он предложил переставить кресло к шкафу. Там не хватило места, чтобы открыть нижнюю дверцу. Кресло вернули к двери.
Первую неделю Вера подходила к окну по старой привычке и всякий раз меняла шаг. Потом привыкла обходить машину. Чтобы открыть форточку, бралась за неподвижную стойку. Пылесос приходилось переносить через заднюю поперечину.
Борис занимался по утрам, затем через день. Однажды Вера вернулась с работы раньше и застала его на диване. Он спал сидя, а на экран тренажёра было наброшено кухонное полотенце.
— Светится, мешает, — объяснил он, проснувшись.
— Из розетки можно выключить.
— Я вечером ещё встану.
Полотенце осталось. Через несколько дней на одной рукоятке повисли брюки. Борис снял их перед телевизором, сложил вдоль стрелок и перекинул через чёрную перекладину.
— Хорошо устроились, — сказала Вера.
— До утра.
Утром он надел другие.
В конце месяца Вера повесила на вторую рукоятку свою кофту. Она собиралась убрать её в шкаф, но сначала пошла на кухню, потом забыла. Когда вечером принесла из спальни очки, на кофте уже лежала Борисова рубашка.
Вера остановилась в дверях. Под одеждой машины почти не было видно, только внизу торчали широкие педали.
В субботу к ним должна была зайти её сестра. Вера хотела разложить стол, поесть в комнате, а не сидеть втроём на кухне, где Борис всякий раз задевал локтем холодильник. Она отодвинула стулья и потянула половину столешницы. Та упёрлась в рукоятку.
— Борь, надо его убрать.
Он сидел на диване и искал передачу.
— Сними вещи, и всё.
— Тренажёр убрать. Стол не открывается.
Борис встал. Снял брюки, рубашку, полотенце. Взял её кофту двумя пальцами за ворот.
— Сама, между прочим, тоже вешаешь.
— Да. Очень удобно. Только стол всё равно не разложить.
Они попробовали повернуть тренажёр. На передней опоре были колёсики, но, чтобы ими воспользоваться, требовалось приподнять задний конец. Борис поднял его, Вера отодвинула стул. Машина прокатилась немного вперёд и встала поперёк прохода к дивану.
— К стене бы, — сказал Борис.
У одной стены стоял шкаф, у другой диван. Вера молча ждала, пока он оглядит комнату.
— Можно стол на кухне накрыть. Что мы, гостей не принимали?
— Можно. Всё можно.
— Ну вот и не надо начинать.
Она отпустила край столешницы. Борис вернул машину на прежнее место и выпрямился.
— Я знаю, что ты сейчас скажешь. Деньги выкинул.
— И деньги тоже.
— Ни у кого не просил. Не из заначки на ремонт взял.
— Я помню.
— Так чего тогда? Не пью, не курю. Купил себе один раз нормальную вещь.
Вера села в кресло у двери. Отсюда была видна боковая стенка шкафа, тренажёр и кусок окна. Она опять подтянула ноги.
— Боря, я здесь сижу уже месяц.
— Да садись ты на диван!
— Ты там лежишь.
— Я подвинусь.
— А я не хочу всё время просить, чтобы ты подвинулся.
Он положил вещи на диван. Сел на свободный край.
— Значит, мешаю я.
Вера посмотрела на него. Он был в домашних брюках и расстёгнутой у ворота рубашке, которую она утром погладила. Из-под дивана выглядывали кроссовки.
— Сейчас мешает вот это. А ты даже не спросил, куда мы его поставим.
— Ты бы сказала, что некуда.
— Потому что некуда.
— Так мне теперь вообще ничего не покупать?
— Ты купил, а я с креслом поехала.
Борис поднялся, собрал одежду и унёс в спальню. Вера услышала, как открылась дверца шкафа. Потом он вернулся за полотенцем.
— Аквариум тебе тоже мешал.
Три года назад он разводил рыбок. Купил большой аквариум, занял им комод в комнате. Чтобы доставать бельё из верхнего ящика, приходилось приподнимать свисавшие провода. Когда рыбок отдали, пустой аквариум ещё полгода стоял на том же месте.
— Мешал, — сказала Вера.
— А мне нравилось.
— Тебе нравилось три месяца. Потом я ещё полгода не могла на комод ничего поставить. Ты говорил, опять заведёшь.
Он скрутил полотенце в руках.
— Я на лестнице задыхаюсь, Вер. До третьего этажа дохожу и стою. Раньше с двумя сумками забегал. Думаешь, мне самому приятно?
Она знала, что он останавливается на лестнице. Знала и то, что в последние поездки в магазин он старался зайти в подъезд первым, пока она закрывала машину.
— Занимайся, — сказала она. — Я же воды тебе носила. Только ты две недели на него не встаёшь, а я всё обхожу. И когда ты занимался, тоже обходила.
Борис положил полотенце на спинку дивана.
— Сразу его продавать — сколько потеряем.
— Не знаю.
— Тысяч двадцать точно. А то и больше.
Вера промолчала. Ей хотелось немедленно согласиться на любую потерю, лишь бы утром машины здесь уже не было. Но тогда ему опять осталось бы только объяснять, сколько стоило её недовольство.
— Давай подождём до Нового года, — предложил он. — Я ещё начну.
— До Нового года я здесь сидеть не буду.
Он посмотрел на кресло.
— И куда его девать?
— Ты заказал. Теперь придумай, куда его деть. Я не стану звонить, искать людей и договариваться.
На кухне они накрыли стол. Сестра пришла с салатом, спросила про тренажёр. Борис сказал, что хороший, только места много занимает. Вера резала хлеб и не стала добавлять ничего.
В воскресенье Борис долго сидел перед компьютером. Потом вошёл в комнату с телефоном.
— Надо сфотографировать. Помоги отодвинуть?
Вера помогла. Он снял машину с трёх сторон, нашёл документы, переписал название модели. Вечером ему позвонили и предложили сорок тысяч. Он отказал.
Следующие девять дней тренажёр стоял голым. Борис больше ничего на него не вешал. Один раз Вера застала его возле педалей. Он держался за рукоятку, но в кроссовки не переобулся и заниматься не стал.
Покупатель приехал в среду с приятелем и небольшим фургоном. Договорились на шестьдесят две тысячи. Мужчина проверил ход педалей, спросил, почему продают.
— С местом не рассчитали, — ответил Борис.
Они втроём долго выносили тренажёр. В коридоре пришлось снять одну рукоятку, и Борис дважды возвращался за другим ключом. Вера придерживала входную дверь. Когда машина проехала через порог, она убрала ногу, которой подпирала створку, и осталась ждать на площадке, пока мужчины спустятся.
Борис вернулся с улицы и снял куртку. Постоял посреди комнаты.
— Хоть танцуй теперь.
Вера не ответила. Принесла пылесос, убрала пыль, скопившуюся под основанием. Борис поднял кресло за подлокотники и понёс к окну.
— Сюда?
— Поближе к свету. Вот так.
Он поставил кресло. На ковре остались углубления от опор. Вера провела по ним насадкой, но они не исчезли.
— Отлежатся, — сказал Борис.
К вечеру она села читать. Борис включил телевизор и устроился на диване, однако вскоре встал и подошёл к окну. В руках у него была газета.
— Лампу-то ты сюда унесла.
Вера чуть не сказала, что он может почитать на кухне. Вместо этого посмотрела на столик с лампой рядом с креслом. На нём лежали две её книги и раскрытый журнал. Она собрала их на нижнюю полку.
Борис принёс стул, поставил с другой стороны столика и сел. Некоторое время он складывал газету, подбирая удобный сгиб. Вера перевернула страницу и вытянула ноги под столик. Борис чуть отодвинул свой стул и снова развернул газету.
Ваше участие помогает выходить новым текстам
Спасибо за ваше внимание к этому тексту. Оставьте, пожалуйста, отзыв — даже несколько строк в комментариях помогают нам становиться лучше. Если хотите, поделитесь рассказом в соцсетях или с близкими. Поддержать авторов вы также можете через кнопку «Поддержать». Спасибо всем, кто уже поддерживает наш канал. Поддержать ❤️.