Мама звала Лену из телефона, хотя за стеной спала.
— Ты только не уходи. Леночка, ты здесь?
Вера потянулась убавить звук. Сестра отвела телефон.
— Погоди. Ты прочитай, что пишут.
На записи мама держала Лену за запястье. Лица почти не было видно, только подбородок и ворот ночной рубашки. Лена пыталась высвободиться, а мама держала её с неожиданной силой.
— Я же за водой, мам. Вот кухня. Два шага.
Вера помнила эту ночь. Лена позвонила ей около трёх, но к телефону Вера подошла только утром. Сестра сказала, что мама опять боялась оставаться одна. Вера предложила приехать после работы. Лена ответила, что уже не надо, они отоспятся днём.
Под записью стояло «Теперь моя девочка боится, что я её оставлю». Дальше шли чужие слова. Женщина писала, что так же сидела у своей мамы. Другая советовала оставлять свет в коридоре. Кто-то благодарил Лену за терпение. Сердечки, сердечки, длинный рассказ о последних месяцах с отцом.
— Тут женщина из Перми, — сказала Лена. — Мы с ней теперь почти каждый вечер разговариваем. Её маме тоже девяносто с лишним.
— Ты снимала, когда она тебя не пускала?
— Одной рукой. Я сидела рядом, не стояла же над ней.
Вера ещё раз посмотрела на мамин подбородок. Когда мама волновалась, нижняя губа подворачивалась внутрь. В детстве Вера думала, что так мама удерживает во рту сердитые слова. Теперь губа была втянута, рот приоткрыт. Вере захотелось поправить маме ворот, хотя запись уже закончилась.
— Убери это.
Лена отнесла телефон на другой край стола.
— Что именно тебе не понравилось?
— Зачем её всем показывать в таком виде?
— В каком таком? Я ничего стыдного не показываю.
Вера не нашлась сразу. Она привезла продукты, собиралась разобрать мясо на порции, сменить маме постель и остаться до утра. Лене нужно было в парикмахерскую и потом просто куда-нибудь выйти. Они договорились об этом ещё во вторник.
— Она знает, что ты это выставила?
— Конечно. Я всегда говорю, что снимаю.
Из комнаты послышался кашель. Лена сразу встала, налила воды и понесла маме. Вера осталась у стола с раскрытым пакетом мяса.
Про блог она знала с сентября. Лена тогда показала, как к ним заглянули первые сорок человек. Писала про нескользящий коврик, про ночные подъёмы, про то, что иногда злишься на человека, который ни в чём не виноват. Вера сказала, что это хорошо. Сама она чужих записей об уходе не читала, а Лене там подсказали удобное кресло для мытья. Вера его заказала и в субботу собрала в ванной.
Потом Лена стала говорить «нас уже восемьсот», «почти две тысячи». Вера слушала вполуха. Ей казалось, сестра нашла себе занятие, до которого можно добраться, не выходя из квартиры.
Лена жила здесь второй год. После смерти мужа вернулась к матери, сначала временно. Работала из дома, сверяла накладные для небольшой фирмы. Пока мама могла сама дойти до кухни, это ещё получалось. Теперь Лена чаще отправляла работу ночью. Вера приезжала по средам с ночёвкой и в выходные, оплачивала большие покупки, ходила за рецептами. Если её спрашивали, как они справляются, отвечала, что по очереди.
Лена вернулась с пустым стаканом.
— Ты про что хочешь, чтобы я писала? Про коврики? Третий месяц про коврики?
— Я не знаю. Про себя.
— А это не про меня? Я там всю ночь сижу.
— Ты можешь про ночь написать. Зачем её снимать?
— Потому что иначе никто не понимает.
Лена говорила тихо, и Вере приходилось придвигаться ближе.
— Скажешь «плохо спали», тебе ответят «ну, поспи днём». А там люди хотя бы знают, что это такое. Мне одна написала, что сорвалась на отца. Я ей ответила, что тоже срываюсь. Мы обе потом смогли к ним пойти, понимаешь?
— Понимаю.
— Нет. Ты сегодня всё сделаешь правильно, а завтра уйдёшь. И будет опять вторник, среда, четверг. И никто не увидит, что мы тут вообще живём.
Вера убрала мясо в холодильник. Оно лежало в тепле уже полчаса.
— В среду я здесь, — сказала она.
— Я знаю.
Обе помолчали.
— Сходи постригись, — сказала Вера. — Ты же записалась.
— Теперь и идти не хочется.
— Всё равно сходи.
Лена долго одевалась, искала расчёску. Потом вышла, не взяв приготовленную сумку для покупок.
Мама проснулась ближе к пяти. Вере она сказала, что Лена куда-то запропастилась, обед давно прошёл.
— Скоро вернётся. Мы с тобой пока умоемся.
В ванной мама держалась за поручень. Сесть на кресло согласилась не сразу, попробовала воду локтем, велела сделать прохладнее. Вера мыла её, подавала полотенце. С правой рукой мама справлялась сама, левую приходилось продевать в рукав.
— Не тяни. Я согну.
Вера подождала.
Маме был девяносто один год. Она могла забыть, что пообедала, но замечала, если дочери вытирали руки её полотенцем для лица. Узел на завязке рубашки находила пальцами и бралась распутывать, сколько бы Лена ни предлагала просто разрезать.
На кровати мама посидела, отдышалась.
— Мам, Лена тебя на телефон снимает?
— Бывает.
— А ты знаешь, кому она потом показывает?
— Девчонкам. Светке.
Светка была Вериной дочерью. Жила далеко, звонила по воскресеньям. Мама каждый раз просила её повернуть телефон и показать, что у неё за окном.
— Не только Свете. Там чужие люди смотрят. Много людей. Мы их не знаем.
— Как чужие?
— Кто захочет, тот и посмотрит. Как ты сидишь, как с Леной разговариваешь.
Мама поправила рукав.
— А им зачем?
— Пишут Лене хорошее. Поддерживают её.
— Ну и хорошо. Она совсем замоталась.
Вера посмотрела на неё. Вот сейчас можно было вернуться на кухню и сказать себе, что мама не против.
— Там есть запись, где ты ночью испугалась. Лену за руку держала. Это тоже смотрят.
— Ты помнишь ту ночь? — спросила Вера, не дождавшись ответа.
— Я много чего не помню, — сказала мама раздражённо. — Ты мне не устраивай экзамен.
Вера подняла с пола полотенце.
— Не буду.
— Светке покажите, я не против. Только я причешусь.
Вера принесла расчёску. Причесала маму, включила телевизор, нашла передачу, где люди угадывали слова. Мама попросила прибавить звук.
Когда Лена вернулась, они ещё смотрели. На коротко остриженную сестру мама взглянула недовольно.
— Опять уши открыла. Дует ведь.
— Мам, дома-то не дует.
— А ты всё дома сидишь?
Лена прошла переодеваться. Вера пошла за ней.
— Она думает, ты Свете показываешь.
Лена снимала серьги перед зеркалом в коридоре.
— Я ей говорила про блог.
— Я сейчас у неё спросила. Она не понимает, кто смотрит эти записи.
— Она через час и это забудет.
Вера хотела ответить сразу, но Лена посмотрела на неё в зеркало.
— Я не в том смысле, — добавила она уже другим голосом.
Из комнаты мама крикнула, что там осталось угадать последнее слово. Лена пошла к ней, Вера осталась в коридоре.
Вечером ссора продолжилась над чистым бельём. Они вдвоём заправляли одеяло в пододеяльник, мама ждала в кресле. Бельё высохло ещё утром, но Лена не успела перестелить постель.
— Я могу лицо закрыть, — сказала она.
— Лен, её голос всё равно останется. И рука. Она там просит тебя не уходить.
— А если вообще без неё, меня начнут спрашивать, куда она делась.
— Напишешь, что ухаживаешь, как раньше.
— Они к ней привыкли.
Вера держала два угла одеяла, Лена искала их изнутри. Мама смотрела на них из кресла.
— Перекрутили, — сказала она. — Выньте, начните сначала.
Они вытряхнули одеяло.
— Я и так знаю, что это не только про меня, — сказала Лена, когда мама легла. — Но я тоже здесь есть. Ты сейчас всё это закроешь, а я опять буду только кормить и перестилать.
— Я не стану у тебя телефон отнимать.
— Но хочешь, чтобы я сама убрала.
— Хочу.
Лена села за стол. Вера осталась стоять.
— Я могу в воскресенье оставаться до утра. А в понедельник после работы опять сюда, с ночёвкой. Тебе хоть два вечера подряд можно будет не торопиться домой.
— Это ты за записи расплачиваешься?
— Нет. Я раньше могла. Только мне удобнее было в воскресенье вернуться домой.
Лена провела пальцем по столу.
— Мне по понедельникам надо работу отправлять. Не гулять.
— Значит, отправишь.
— А в среду?
— Как было.
Лена ничего не ответила. Вера пошла мыть посуду. Потом сестра пришла со своим телефоном, поставила его на подоконник и стала вытирать тарелки.
— Я пока закрыла записи, где она есть.
Вера выключила воду.
— Все?
— Да. Потом пересмотрю. Там есть, где она просто говорит, что дождь надоел. Может, такое можно оставить.
Вере опять захотелось объяснить, но сестра потянулась за следующей тарелкой, и она промолчала.
В понедельник Вера приехала прямо с работы. Лена сидела за столом перед ноутбуком. Мама спала, во дворе грузили в машину опавшие ветки. Всё было как обычно, только на этот раз Вера сняла пальто и знала, что утром поедет на работу отсюда.
— Написала, что маму больше показывать не буду, — сказала Лена, не поднимая головы. — Одна спросила, не случилось ли чего.
— Ты ответила?
— Ответила. А ещё написали, что и без съёмки будут читать.
Вера села рядом, чтобы снять сапоги.
— Много?
— Пока трое.
Лена посмотрела на неё.
— Я всё равно буду писать. Иногда буду жаловаться.
— Ты и мне звони, если что.
— Ночью ты не слышишь.
— Положу рядом.
Из комнаты позвала мама. Вера пошла к ней, а Лена осталась работать.
Мама хотела повернуться к стене. Одной ей не удавалось, мешало одеяло. Вера помогла, поправила подушку. Когда собралась уйти, мама взяла её за запястье.
— Посиди пока.
Вера села на край кровати. В другой комнате Лена печатала, изредка останавливаясь, и тогда слышно было, как внизу хлопает дверца грузовика.
Через несколько минут мамина рука ослабла. Вера ещё немного посидела и осторожно высвободилась.
Мама открыла глаза.
— Ты куда?
— Стул придвину. На кровати тебе тесно.
Мама похлопала ладонью по матрасу рядом с собой.
— Сиди уж здесь.
Как можно поддержать авторов
Если текст вам понравился, дайте нам знать — отметьте публикацию и напишите пару тёплых строк в комментариях. Расскажите о рассказе тем, кому он может пригодиться или помочь. Поддержать авторов можно и через кнопку «Поддержать». От души благодарим всех, кто уже поддерживает нас таким образом. Поддержать ❤️.