Вере исполнилось шестьдесят семь, и телефон предлагал Нине написать ей поздравление.
Нина знала, какой сегодня день. С вечера вынула из морозилки вишню, собиралась испечь пирог и после обеда пойти к Виктору. Но на экране рядом с Вериным лицом стояло «Порадуйте её сообщением», и Нина всё-таки нажала.
Открылась их переписка. В последний раз Вера написала ей в марте, за неделю до больницы. Просила купить по дороге укроп, только не в горшочке, от него одна земля. Нина тогда ответила «Хорошо». Потом они созванивались.
Ниже было пустое поле. Нина подержала над ним палец и вернулась на страницу.
Там уже поздравляли. Женщина, с которой Вера ездила в санаторий, прислала корзину роз и пожелала крепкого здоровья. Бывший мастер с их фабрики написал «Верочка, живи сто лет». Под прошлогодним снимком, где Вера щурилась на солнце, появилась новая красная роза.
Нина позвонила Асе.
— Ты видела, что у мамы там?
— Видела. Я с утра отвечаю.
— Так надо убрать это напоминание.
— Я не знаю, как. У меня нет её пароля. Папа говорит, вообще ничего не трогать. Может, вы ему скажете?
— Я пирог принесу.
— Только небольшой, тётя Нина. У нас ещё с воскресенья стоит.
Нина дала вишне стечь в дуршлаге. На две семьи она давно пекла один большой пирог. Ася уже несколько лет жила отдельно, но в Верин день рождения приезжала к родителям. Нина достала большой противень, потом поставила его на место и убрала половину ягод обратно.
У Виктора в прихожей пахло краской. Он подкрашивал дверной косяк, который весной ободрали, когда выносили кровать. Вера умерла в больнице, но кровать он велел убрать почти сразу. Нина тогда без расспросов помогала Асе разбирать бельё.
— Не задевай тут, — сказал Виктор. — Не высохло ещё.
Он взял пирог и понёс на кухню. Ася сидела за столом в джинсах и рабочей блузке, рукава которой были закатаны неровно. Перед ней лежал телефон.
— Ещё двое, — сказала она вместо приветствия.
Виктор открыл шкафчик, достал тарелки.
— Ну не знают люди. Что теперь.
— Я каждому отвечаю. Сначала благодарю за добрые слова, потом пишу, что мама умерла. А они начинают спрашивать, когда, отчего. Один позвонил.
— Можно не отвечать, — сказала Нина.
Ася посмотрела на неё.
— И завтра ещё десять человек напишут, чтобы она не болела.
Нина села. Она пришла объяснить Виктору, что нужно убрать напоминания, и только теперь поняла, что Ася просила о другом.
— Ты совсем хочешь закрыть?
— Хочу узнать, как удалить. А папа даже спросить не даёт.
— Там же всё останется, — сказал Виктор. — Пока не трогаем, всё есть.
Он резал пирог слишком близко к краю тарелки, и крошки сыпались на стол. Нина придвинула ему разделочную доску.
— Фотографии можно себе оставить, — сказала Ася. — Я тебе помогу.
— Я не одни фотографии смотрю.
Он положил нож.
— Она там под снимком твоей кухни написала, что плитку положили криво. Ты ей ещё ответила, что это рисунок такой. И вы целый вечер ругались. Мне что, это тоже по кусочкам собирать?
Ася отвела глаза к окну.
— Мы не ругались.
— Ну спорили.
Нина помнила эту плитку. Ася выкладывала снимки ремонта, а Вера потом показывала их подруге и говорила, что дочь опять никого не слушает. Через месяц сама решила, что красиво.
— Нельзя всё стирать, — сказала Нина. — Там не только ваша жизнь. Мы с ней сколько лет…
— Я знаю, сколько вы дружили.
— Тогда зачем?
— Я вам только что сказала.
С кухни было видно край дверного косяка, на котором осталась тёмная полоса от прежней краски. Нина посмотрела туда, потом на Виктора.
— Кровать ты ведь убрал.
— Убрал.
— А страницу не даёшь.
Он сел напротив неё.
— Мне на той кровати спать надо было.
Нина поправила под тарелкой угол салфетки.
— Да, — сказала она. — Это я зря.
Некоторое время ели. Вишня была кислая, Нина мало положила сахара. Вера бы сразу сходила за сахарницей и насыпала себе сверху, не дожидаясь, пока хозяйка спросит.
— Может, у неё запись оставить, — сказала Нина. — Один раз, сверху. Что страница больше не ведётся. Чтобы все видели.
— Под маминым именем?
— Можно в конце написать, что это от семьи.
— Я не хочу туда входить под её именем, — сказала Ася. — Даже если получится.
— А как ещё?
— Не знаю. Поэтому и хотела спросить. Там, наверное, есть какая-то помощь.
Виктор отодвинул тарелку.
— Если спросят, удалять или нет, не соглашайся пока.
— Пап, спросить и удалить — не одно и то же.
— Я понял.
Нина снова открыла страницу. Под корзиной роз появился Асин ответ. Вежливый, аккуратный, с датой смерти. Следом шло другое поздравление, пока без ответа.
— У неё телефон где? — спросила Нина.
— У меня, — сказал Виктор. — Выключен.
— Вдруг там всё открыто осталось.
— Тётя Нина, вы же слышали.
— Я про фотографии.
Но она думала и про чужую переписку. Свою она могла прочесть и так. В последние недели Вера отвечала невпопад, ссылалась на давление и обещала рассказать потом. Нина знала, что Асе доставалось больше подробностей. Ей до сих пор хотелось понять, о чём подруга не стала ей говорить.
— Я его не включал, — сказал Виктор. — Мне всё кажется, сейчас посыплется что-нибудь.
— И не надо сегодня, — сказала Ася.
Нина убрала свой телефон.
— Вы с ней никогда не говорили? Что с этим делать потом?
Ася покачала головой.
— Я ей говорила, пусть пароль запишет, а то забудет. Она сказала, что помнит.
— Мне она тоже ничего такого не говорила, — сказал Виктор.
Нина хотела сказать, что Вера непременно попросила бы оставить фотографии. Но вспомнила, как та сняла с холодильника снимок, на котором они стояли вдвоём у автобуса. Нина считала его хорошим, обе смеялись. Вера сказала, что у неё там шея как у гуся. Потом фотография куда-то делась.
— Она могла бы и сама всё поудалять, — сказала Нина. — Ей иногда не нравилось, что нам нравилось.
— Вот именно, — ответила Ася.
Нина не ожидала, что Ася так быстро согласится.
— Но мы-то не знаем.
— Не знаем, — сказала Ася. — Я и не говорю, что она мне поручила.
Виктор встал поставить чайник. Нина предложила помочь Асе с посудой, но та сказала, что всего три тарелки, потом вымоет. Так и остались сидеть.
— Я могу написать у себя, — сказала наконец Ася. — Её имя указать. У нас много общих знакомых. Только не все увидят.
— Напиши. И я у себя. А тем, кто уже поздравил, я могу позвонить.
— Вы всех знаете?
— Не всех. Кого знаю.
Ася придвинула к себе телефон.
— Я не умею такое писать.
— Что тут уметь. Что умерла весной. Что сегодня ей было бы шестьдесят семь.
— И «помним, любим»?
— Это как хочешь.
Ася набрала несколько строк, стёрла последнюю.
— Прочитайте.
Нина надела очки. В тексте было написано, что Вера умерла в апреле, что это пишет её дочь Ася и что страница пока остаётся. Потом шла просьба не посылать поздравлений.
— «Пока» оставь, — сказал Виктор, стоявший у плиты.
— Я и оставила.
— А про неё саму ничего, — сказала Нина.
— Я сейчас не могу про неё саму. Я хочу, чтобы перестали.
Нина вернула телефон.
— Тогда так и пиши.
Ася нажала на экран. Виктор дождался, пока закипит вода, разлил чай и снова сел. Верин телефон так и остался выключенным. Ася сказала, что напишет в службу поддержки, узнает, какие есть варианты, и покажет им ответ. Нина уже не просила её обещать, что страница останется навсегда.
Уходя, она задержалась у косяка. Виктор проверил краску пальцем с внутренней стороны.
— Тут ещё не хватайся.
На лестнице Нина достала телефон и нашла номер Галины, той самой, из санатория. Номер остался с того лета, когда они вдвоём собирали Веру в поездку и никак не могли решить, нужны ли ей вторые туфли.
Галина ответила не сразу.
— Ниночка? А я Верочку с утра поздравила. Вы вместе сегодня?
— Галя, Вера умерла. В апреле. Я вам должна была сказать.
В трубке стало тихо. Нина стояла на площадке между этажами, пропуская соседа с велосипедом.
— Господи, а я ей здоровья…
— Вы не знали, — сказала Нина. — Вы не знали.
Спасибо, что читаете наши истории
Если вы увидели в этой истории что-то своё, напишите об этом в комментариях — мы ценим такую откровенность. Поделитесь текстом с теми, кому он может понравиться. При желании поддержать наш авторский труд можно через кнопку «Поддержать». Спасибо каждому, кто уже откликнулся и помогает нам. Поддержать ❤️.